В аэропорту пути Тан Ицина и Шэнь Шовэня разошлись: омега отправился домой, в поместье Шэнь, а Шовэнь поехал в компанию.
Его забирала машина семьи Шэнь. Были уже сумерки, когда автомобиль въехал в ворота поместья. Тан Ицин вышел из машины; в голове царил хаос, он чувствовал себя совершенно потерянным.
Не успел он привести мысли в порядок, как его взгляд наткнулся на маленькую фигурку. Сознание Тан Ицина медленно прояснилось, и, присмотревшись, он увидел Шэнь Шаньюя. Малыш прятался за садовой скульптурой, время от времени высовывая голову, чтобы украдкой взглянуть на него.
Тан Ицину стало любопытно, почему ребенок ведет себя так странно. Он направился к нему и помахал рукой:
— Шаньюй, почему ты прячешься?
Увидев, что он приближается, Шэнь Шаньюй всем своим тельцем скрылся за скульптурой. Тан Ицин невольно усмехнулся: только в такие моменты в сыне проглядывала детская непосредственность, хотя Тан Ицин слишком хорошо знал его характер, чтобы обманываться.
Он тихо зашел с другой стороны и обнаружил Шэнь Шаньюя, который всё еще осторожно выглядывал наружу, не понимая, куда исчезла мама.
— Что ты делаешь, Шаньюй? — Тан Ицин присел и нежно посмотрел на него.
Услышав его голос, Шэнь Шаньюй подпрыгнул от неожиданности. Когда он повернулся, его глаза внезапно оказались на мокром месте. Он замахнулся маленькими кулачками и принялся колотить Тан Ицина по плечу:
— Ты плохая мама! Ты мне больше не нужна, плохая мама!
Тан Ицин опешил, легко перехватив оба кулачка. Шэнь Шаньюй пытался вырваться и убежать, но не мог сдвинуться с места, и от обиды его слезы брызнули градом.
— Почему ты так говоришь про маму? — спросил Тан Ицин.
Шэнь Шаньюй смотрел на него, и слезы потекли еще быстрее. Внезапно он разрыдался в голос:
— Второй дядя сказал, что ты меня бросила! Сказал, что ты плохая мама и бросила своего ребенка!
Тан Ицин понял, что это дело рук Шэнь Цзэци. Последнее время он всячески его избегал и не видел уже несколько дней. Пока он был в городе Си, ему приходили сообщения от Цзэци с вопросом, куда он делся, но Тан Ицин не отвечал.
Видя, как горько плачет Шэнь Шаньюй, он не удержался от улыбки:
— Раз ты так сильно плачешь, значит, не хочешь расставаться с мамой?
От этих слов Тан Ицина малыш замер. Омега уже не держал его за руки, и ребенок принялся вытирать слезы тыльной стороной ладони, отчего его глаза покраснели еще сильнее.
— Вовсе нет! — выпалил он в сердцах.
Точно так же он ответил и второму дяде, а договорив — тут же расплакался. Как ни старалась няня его утешить, ничего не помогало.
— Конечно же, да, иначе зачем бы ты так убивался? — Тан Ицин погладил сына по волосам. — Твой второй дядя просто подшутил над тобой. Видишь, мама ведь вернулась.
Шэнь Шаньюй завороженно смотрел на человека перед собой. От Тан Ицина так приятно пахло, он был таким нежным, а его объятия — такими теплыми. Всякий раз, когда мама обнимала его, ему становилось так уютно и спокойно.
Но стоило ему опомниться, как его лицо густо покраснело, зубы сжались, а во взгляде отразились одновременно унижение и ярость.
Детские эмоции так просты и понятны. Тан Ицин почувствовал недоумение: неужели ему так трудно признать, что он любит свою маму?
Шэнь Шаньюй внезапно с силой толкнул Тан Ицина — тот едва не приземлился на землю — и громко закричал:
— Неправда! Неправда!
Выкрикнув это, Шаньюй убежал. Тан Ицин озадаченно поднялся, чувствуя беспомощность. Какой же ершистый ребенок.
К счастью, Шэнь Шаньюй был именно таким — это не позволяло Тан Ицину привязаться к нему ни на йоту, давая возможность после завершения миссии покинуть этот мир без лишних сожалений.
Не успел он войти в дом, как из виллы вышел Шэнь Цзэци — точно рассчитал время его возвращения.
— Нелегко же тебя поймать, — сказал Шэнь Цзэци.
На лице Тан Ицина отразилось недовольство, он отвел взгляд:
— Шаньюй еще совсем маленький, не говори ему больше таких вещей.
Шэнь Цзэци хмыкнул:
— А ты действительно добр к этому маленькому волчонку.
Тан Ицин, преисполненный праведного гнева, решительно прошел мимо него. Но когда он уже потянулся к дверной ручке, Шэнь Цзэци внезапно перехватил его запястье. Омега вздрогнул и испуганно огляделся — слуги были заняты своими делами и не обращали на них внимания.
— Что тебе нужно? — прошептал Тан Ицин.
— Я смотрел твой стрим. Почему ты выбыл посреди конкурса? — Шэнь Цзэци смотрел ему прямо в глаза.
Тан Ицин не ожидал, что Цзэци так пристально следит за ним. Под этим тяжелым, пронзительным взглядом темных глаз ему показалось, что его видят насквозь.
— Я не обязан перед тобой отчитываться, — холодно отрезал Тан Ицин.
Но Шэнь Цзэци не отпустил его, сделав шаг навстречу:
— У тебя внезапно началась течка?
Тан Ицин замер, а Цзэци продолжал наседать:
— И кто тебе помог с этим справиться?
Тан Ицина охватила паника. Он с силой вырвал руку и юркнул в виллу:
— Оставь свои грязные мысли при себе!
Оказавшись внутри, Тан Ицин бросился на второй этаж. Только запершись в своей комнате, он почувствовал, что сердцебиение замедляется.
Если кто-нибудь узнает, что он провел эти дни течки вместе с Шэнь Шовэнем, поверит ли хоть одна живая душа в их невиновность?
Разумеется, нет.
Если это вскроется, его не только заклеймят «порочным супругом», но и репутация такого безупречного человека, как Шэнь Шовэнь, будет растоптана.
В этот момент Тан Ицин со злостью подумал: его организм серьезно пострадал из-за сбоя феромонов, и даже если бы он действительно нарушил супружескую верность — какая разница? Кто вообще заботился о его состоянии?
Умывшись, он откинулся на спинку кровати, не в силах успокоиться. Нужно выкроить время и снова съездить в больницу...
Пока в его голове роились беспорядочные мысли, он вдруг уловил аромат, который приносил ему покой. Тонкие нити запаха... аромат красного вина...
Тан Ицин пошел на запах и открыл ящик прикроватной тумбочки. Там лежал стеклянный флакон с молочно-белой жидкостью, в которой поблескивал серебристый шиммер. На вид — изящная безделушка.
Он вспомнил суровое лицо Шэнь Шовэня. Как ему вообще пришло в голову добавить туда эти блестки?
Флакон был не только красив, но и источал соблазнительный аромат. Тан Ицин ни разу не пользовался им. Перед поездкой в город Си он долго колебался, глядя на бутылочку, но в итоге из-за чувства неловкости не взял ее с собой.
Сейчас это чувство странности исчезло. Это было лекарство, способное облегчить его течку, вещь, которая избавит его от мучений. Его душевное волнение улеглось, сменившись искушением открыть крышку и вдохнуть аромат.
В итоге Тан Ицин глубоко вздохнул и закрыл ящик, словно отгораживаясь от фатального соблазна.
Спустилась ночь. Тан Ицин улегся спать, но вскоре услышал, как внизу кто-то выкрикивает его имя. Сердце сжалось, он быстро привел одежду в порядок и спустился.
Когда он добрался до первого этажа, крики прекратились. На диване сидел мертвецки пьяный Шэнь Минчжэн.
Тан Ицин удивился: он думал, что муж еще на несколько дней останется в городе Си развлекаться с Хэ Чэньгуаном. Не ожидал, что тот вернется так скоро.
Пьяный Минчжэн махнул ему рукой. Тан Ицин медленно подошел, и тут же муж бесцеремонно схватил его за запястье и дернул, заставляя сесть рядом.
Тан Ицин почувствовал острый дискомфорт. Ему было неприятно находиться так близко к Шэнь Минчжэну — физическое отвращение возникло почти мгновенно, когда их плечи соприкоснулись.
Именно в этот момент Шэнь Минчжэн достал из кармана розовую подарочную коробку и протянул ему.
— Открой, посмотри, — небрежно бросил он.
Тан Ицин взял подарок, развязал бант и открыл коробку. Внутри лежало ожерелье. Он в недоумении посмотрел на мужа.
— Нравится? — Шэнь Минчжэн самодовольно усмехнулся, явно уверенный в том, что подарок приведет супруга в восторг. — Что за лицо? Будто глазам своим не веришь. Это правда тебе.
Тан Ицин натянул улыбку. Это действительно был первый подарок от Шэнь Минчжэна — крайне странный подарок. И по мере того как сюжет дошел до этой точки, глядя на этот выстраданный дар, он должен был чувствовать смесь потрясения и горечи. Радости в его душе было немного, но он всё же произнес:
— Нравится.
Тени деревьев за окном колыхались, блеск ожерелья отражался на щеках Тан Ицина, делая сцену похожей на кадр из кинофильма.
Шэнь Минчжэн засмотрелся на него. В этот момент в гостиной послышалось движение — кто-то вошел. Раздались шаги, заставив Минчжэна опомниться.
Через секунду перед ними появился высокий альфа. Его взгляд столкнулся со взглядом Тан Ицина.
Шовэнь был всё в том же деловом костюме — должно быть, только что из компании. Его взор скользнул по улыбке омеги и ожерелью в его руках, после чего он сразу отвел глаза.
— Брат! Ты вернулся! — из-за выпитого голос Шэнь Минчжэна звучал возбужденно.
Шэнь Шовэнь коротко отозвался и, не оборачиваясь, бросил:
— Я наверх, отдыхать.
Взор Тан Ицина следовал за его фигурой, пока тот поднимался по ступеням. В груди возникло необъяснимое стеснение. Вспоминая недавний взгляд Шэнь Шовэня, он почувствовал, как сердце сдавило, стало трудно дышать.
Это было очень странное чувство. С чего бы это? Он всегда оставался сторонним наблюдателем, никогда не позволяя им влиять на себя, но сейчас почему-то ощутил на себе влияние Шэнь Шовэня...
Неужели это всё из-за феромонов?
Пока он размышлял о своих необычных реакциях, он совершенно не заметил, что Шэнь Минчжэн уже выхватил ожерелье и начал надевать его на него.
Глядя на белоснежную шею перед собой, Шэнь Минчжэн невольно подался вперед, желая запечатлеть поцелуй на нежной коже.
Тан Ицин внезапно почувствовал горячее дыхание на своей коже. Это мгновенно привело его в чувство, и он тут же оттолкнул мужа, вскакивая на ноги.
Шэнь Минчжэн яростно уставился на него:
— Ты что творишь?!
Тан Ицин инстинктивно коснулся ожерелья:
— Прости, я немного задумался. Ожерелье мне очень нравится.
— Вот уж действительно — даешь тебе шанс, а ты всё портишь, — проворчал Шэнь Минчжэн, махнув рукой. — Ладно, нравится и хорошо.
— Прости, — повторил Тан Ицин. — Я очень устал, пойду отдыхать к себе.
— Вечно ты извиняешься, переименовался бы уже в «Простите», — раздраженно ослабил галстук Шэнь Минчжэн. — Вали-вали, глаза б мои тебя не видели, бесишь.
Тан Ицин не стал больше ничего говорить и поднялся наверх. Шэнь Минчжэн остался сидеть на диване в раздумьях: не померещилось ли ему?
Действительно ли во взгляде Тан Ицина была любовь? Почему ему показалось, что там было отвращение? Неужели он и правда перебрал?
http://bllate.org/book/17319/1633541
