Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 52. Там, где горят огни

Глава 52. Там, где горят огни

Теперь, вернув Юинь, компания могла продолжать путь. Перед уходом Цзян Чжо ещё раз обошёл старую часть дома. Здесь разрушения были сильнее всего — от прежнего вида здания почти ничего не осталось. Он остановился и с сожалением сказал:

— Я снова дал ему уйти.

Он говорил о Цзин Луне. Тот потерпел поражение в разборках с Тао Шэнваном и Пэй Цинъюнем, а затем Цзян Чжо запер его с помощью трёх талисманов заточения. Цзин Лунь должен был быть здесь, ожидая смерти, но, как ни странно, сумел сбежать.

— Я долго думал и понял, — сказал Цзян Чжо, — что помочь выбраться ему мог только чёрный туман. Но всё равно это странно: раз уж у него был запасной план, почему он не воспользовался этой возможностью и не убил Пэй Цинъюня, а забрал его с собой?

Ло Сюй не сразу вспомнил, кто такой Пэй Цинъюнь. Он сломал сухую ветку, преграждавшую ему путь, и спокойно ответил:

— Ушёл и ладно, это неважно.

Цзян Чжо продолжил:

— Дерево парящих голов засохло, город опустел. Боюсь, в ближайшие годы здесь больше никто не будет жить. Остаётся лишь надеяться, что у Управления Тяньмин ещё осталась хоть капля совести и они назначат сюда подходящего преемника, чтобы место поскорее восстановилось.

Поскольку Тянь Наньсин и Ань Ну уже ждали у городских ворот, они не стали задерживаться и поспешили к ним.

По дороге Ань Ну всё ещё переживал из-за тех жуков:

— Сестрица, ты их точно хорошо завернула? У них такие острые рыльца, вдруг они прорежут платок и вылезут?

Тянь Наньсин держала платок, словно сокровище:

— Не волнуйся, на платке у меня вышита огненная рыба, никуда они не денутся.

Ань Ну содрогался при одной мысли о насекомых:

— Ты… ты обещала! Если по дороге хоть один вылезет, я умру от страха!

— Когда это я кого-нибудь обманывала? — ответила Тянь Наньсин. — Раз сказала, что не вылезут, значит не вылезут.

— Ты и при входе в город говорила, что дорогу знаешь и никогда не теряешься, — буркнул Ань Ну. — А что вышло в итоге? Мы сразу же заблудились.

— Это не моя вина, — холодно ответила Тянь Наньсин. — Я не заблудилась, нас нарочно водили кругами. Ладно, раз ты мне не доверяешь, держи тогда этих жуков сам.

Она сделала вид, что бросает свёрток Ань Ну, и тот в ужасе закричал:

— Нет-нет-нет! Разве я не доверяю? Я очень доверяю! Возьми обратно, убери их скорее!

Цзян Чжо, шагающий вслед за ними, едва не расхохотался.

— Твоя младшая любит насекомых? — спросил Ло Сюй.

— Не любит, но и отвращения не испытывает, — ответил Цзян Чжо. — Она ловит их, чтобы накормить своих «дев дождя».

«Девами дождя» Тянь Наньсин были духовные птицы, подаренные ей наставницей. Говоря об этом, Цзян Чжо невольно вспомнил о своих братцах-обезьянах и подумал: «Я так давно не возвращался, интересно, как они там? Теперь Юэмин-шибо не следит за порядком, они, пожалуй, уже мой дом разнесли».

Как раз в этот момент Ло Сюй спросил:

— Её девы дождя любят насекомых, а что предпочитают твои братцы-обезьяны?

— Братцы-обезьяны любят веселиться и праздновать дни рождения.

— О? Каким образом?

— В час петуха[i] бьют в гонг, это значит, что они идут. В час крысы[ii] бьют в барабаны, это значит, что они пришли. Садишься перед дверью и ждёшь. Вскоре видишь, как они гурьбой спускаются с горы и несут гостинцы и всякие забавные штуковины…

На самом деле день торжества вовсе не был днём рождения Цзян Чжо — он и сам не знал, когда родился. Просто каждый год в этот день к нему приходили Сяньтаоми, и он стал считать его своим днём рождения. Пока Ло Сюй слушал, в его глазах мелькнула какая-то необъяснимая эмоция.

— Так каждый год ты радуешься в свой день рождения? — спросил он с тенью улыбки на губах.

— Радуюсь, ещё как радуюсь! А ты…

Он хотел спросить, как Ло Сюй отмечает свой день рождения, но тут Ань Ну вдруг закрыл лицо руками и взволнованно закричал:

— О нет! Смотрите, кто там впереди! Это ведь повозки Управления Тяньмин? Они уже здесь!

«Ох уж это дурацкое Управление Тяньмин, — подумал Цзян Чжо, — нашли время явиться!»

Место было безлюдное, и их компания слишком бросалась в глаза. Если сделать вид, что они ничего не видят, их обязательно остановят и допросят.

— Младшая, — сказал Цзян Чжо, — возьми с собой брата Аня и спрячьтесь с помощью заклинания невидимости.

Сказав это, он схватил Ло Сюя и наложил заклинание невидимости, скрыв присутствие их обоих. Едва они спрятались, как вдали показались повозки и всадники, быстро приближающиеся к ним. Впереди ехал магистрат в белых одеждах с мечом у пояса. Он имел внушительный вид, явно занимал высокое положение. За ним шли несколько отрядов мастеров духов, и восемь человек несли покрытый вуалью паланкин, в котором восседал человек в сером одеянии.

«Как помпезно! Судя по всему, это и есть тот самый архимастер, что прибыл с проверкой», — подумал Цзян Чжо.

Это грандиозное шествие миновало их и направилось в сторону Сяошэна. Когда процессия пропала из виду, Тянь Наньсин брезгливо стряхнула пыль с рукавов:

— Изображают из себя невесть что! Только зря силы на показуху тратят. Тьфу, пылищи-то сколько!

— Неудивительно, что он так задержался, — сказал Цзян Чжо. — Оказывается, в паланкине ехал. Интересно.

— Все кланы и школы ездят в экипажах, — удивился Ань Ну. — А он в паланкине, что тут интересного?

— Очень даже интересно. Подумай: когда другие кланы и школы отправляются в путь, для чего они это делают?

— Путешествуют, заводят новые знакомства, навещают свои семьи.

— Верно сказано, — кивнул Цзян Чжо. — А у него какая сейчас цель поездки?

— Расследовать!

— Вот именно. Видишь, ты и сам знаешь ответ.

Когда нет срочных дел, представители разных кланов и школ могут ехать не спеша, передвигаясь в паланкинах или верхом. Но этот архимастер отправился сюда по делу, причём по очень важному делу.

— Точно, — спохватилась Тянь Наньсин, — он же должен был спешить, а вместо этого сидит в паланкине, изображая из себя важную шишку. Неужели ему вообще безразлично, что происходит в Сяошэне?

— Младшая права, — спокойно сказал Ло Сюй. — Он так медлит потому, что погибшие в городе люди ему безразличны.

— Это безобразие! — возмутился Ань Ну. — Разве это не их земли? Даже если им наплевать на простых людей, неужели им нет дела и до их собственных подчинённых, мастеров духов и магистратов?

— Похоже, что так, — сказал Цзян Чжо. — У них такие внутренние распри, что не разберёшь, кто кому подчинённый, а кто кому враг. Но я нахожу его поведение интересным ещё по одной причине.

— Какой? — спросила Тянь Наньсин.

Цзян Чжо помахал веером:

— Не скажу.

— Почему? — всполошился Ань Ну. — Брат Цзян, если я не узнаю причину, я сегодня ночью не усну!

Тянь Наньсин невозмутимо сказала:

— Чем больше ты будешь проявлять нетерпение, тем больше четвёртый брат будет тебя дразнить. Когда ему хочется повредничать, он ведёт себя безо всякой логики.

— Глупости, я никогда… — начал Цзян Чжо.

Ло Сюй вдруг усмехнулся:

— Верно.

— Брат Ло, — обратилась к нему Тянь Наньсин, — раз четвёртый брат не говорит, скажи ты.

— Почему ты так уверена, что я знаю? — спросил Ло Сюй.

Тянь Наньсин скрестила руки на груди:

— Вы так близки, что у вас и мысли сходятся.

Она была очень сообразительной. Несмотря на то, что эта девушка обычно напускала на себя равнодушный вид, на самом деле она всё прекрасно понимала. И хотя она пока не уловила всей сути их отношений, ей уже было очевидно, кто способен приструнить её ненаглядного братца.

— На самом деле вторую причину, о которой упомянул твой четвёртый брат, угадать легко, — сказал Ло Сюй.

— Слышали? — тут же подхватил Цзян Чжо. — Легко угадать! Это вы ленитесь.

Ань Ну с беспомощным видом указал на свой череп:

— Уже сам тот факт, что моя черепушка ещё что-то помнит, настоящее чудо. Я и правда не могу догадаться. Не тяните, расскажите уже!

— Если твой враг совершил ошибку и попал тебе в руки, — начал объяснять Ло Сюй, — ты бы воспользовался моментом и быстро его убрал, не так ли?

— Конечно! — воскликнул Ань Ну. — Если бы Цзин Линь попал ко мне, я бы сразу его убил!

— Вот именно.

Тянь Наньсин тут же сообразила:

— Я поняла! Вы хотите сказать, что люди в этом городе — враги архимастера. Раз ему поручили расследовать дело, значит, они вот-вот попадут к нему в руки, и по идее он должен спешить их схватить. А он не торопится, разъезжая в паланкине. Вот что четвёртый брат нашёл «интересным».

Цзян Чжо хлопнул в ладоши:

— Умница, именно это я и имел в виду. Кроме того, если уж он прибыл сюда по приказу, даже если он хотел медлить, должен был делать это тайком, а не так показушно. Если только…

— Если только тот, кто отдал приказ, сам не велел ему медлить! — догадался Ань Ну.

— Совершенно верно, — кивнул Цзян Чжо.

— Пресвятые небеса, — вздохнул Ань Ну, — если у них в Управлении Тяньмин каждый день такие интриги, это же никаких нервов не хватит! Эх, и какой в этом смысл?

— Ты не любишь конфликты, вот тебе это и кажется бессмысленным, — сказал Цзян Чжо. — А им это в радость. Им, пожалуй, даже мало этой жестокости.

— Тогда всё ещё запутаннее, — сказала Тянь Наньсин. — Повелевать архимастерами способен только Верховный владыка Сюань Фу, верно? Но зачем ему это?

— Этого я не знаю, — ответил Цзян Чжо.

Они вышли из города поздно, и ещё не успели далеко уйти, как снова стемнело. Когда архимастер отправился в путь, главную дорогу, ведущую в Ванчжоу, перекрыли, и им пришлось заночевать в небольшом городке по дороге. Называть его городом было не совсем верно — скорее, это была деревушка, однако из-за того, что она была расположена рядом с Ванчжоу и прямо у главной дороги, она выглядела куда оживлённее прочих населённых пунктов.

Чтобы не привлекать к себе внимания, перед входом в город они надели на Ань Ну шляпу с вуалью и перчатки. Ань Ну давно не бывал в людных местах и немного нервничал:

— А если кто-то поднимет мне вуаль, что тогда?

— Не бойся, — ответила Тянь Наньсин. — Пока я здесь, никто тебя не посмеет тронуть.

Лучше бы она этого не говорила: Ань Ну тут же вспомнил, как в окрестностях Сяошэна его с головы до ног ощупали контрабандисты, и окончательно запаниковал, трясясь от каждого шороха.

В городе было несколько постоялых дворов, и они выбрали самый тихий. Хозяин провёл их внутрь и распорядился подогреть воды и приготовить ужин. В зале уже было несколько человек — они сидели порознь, ели и пили вино. Хозяин тщательно протёр стол со словами:

— Благодаря вам, бессмертные мастера, сегодня дела идут отлично! У нас чего только нет, и еда, и вино, всё, что пожелаете!

— В как ты понял, что мы заклинатели? — удивился Ань Ну.

— Ой, как тут не догадаться! — засуетился хозяин. — Почтенные господа и прекрасная девица выглядят так грациозно и величественно!

Хозяин привык подхалимствовать перед гостям, и сначала назвал их «бессмертными мастерами» просто из вежливости, чтобы им угодить. Однако после вопроса Ань Ну даже дураку было бы понятно, кто они. Вероятно, по этой причине он был с ними исключительно гостеприимным, с особой заботливостью поднося им вино и чай.

Цзян Чжо несколько дней жил без алкоголя и теперь, немного перекусив, взялся за вино. Он мог пить много и почти не пьянел. Сидя рядом с Ло Сюем, он смотрел, как тот держит палочки, как ест, и размышлял: «Другие боги, помогая людям, принимают подношения, а он напрочь игнорирует людей. Что же он обычно ест и пьёт? Когда я встретил его, он сидел один в тёмной и пустой пещере. Неужели он всегда так живёт? Если так, то какая же скучная у него жизнь! Говорят, Управление Тяньмин запечатало его, значит, его истинное тело в Пустоши погребения богов? Но там круглый год лежит снег, а это ещё тоскливее. Когда-то существовали древние боги, понимали музыку и речь людей, но теперь все они рассеялись, и остался только он один…»

Вдруг Ло Сюй спросил:

—Что, так хорош?

Выпив, Цзян Чжо стал ещё бесшабашнее обычного. Он покрутил пустую чашку между пальцами, словно взвешивая её, и ответил:

— Очень хорош. Дай мне ещё немного полюбоваться, это же не против правил, да, брат Ло?

Под «правилами» он, вероятно, имел в виду, что Ло Сюй часто запрещал ему на себя смотреть. И всё бы ничего, но когда они были наедине, он звал его «Ло Сюй» и «Тайцин», а сейчас чинно сидел рядом и вежливо обращался к нему «брат Ло», будто отношения их были чистыми и непорочными, будто вовсе не было тех страстных, безумных поцелуев.

[i] 酉时 (yǒu shí) — промежуток с 17:00 до 19:00

[ii] 子时 (zǐ shí) — промежуток с 23:00 до 01:00

http://bllate.org/book/17320/1638257