Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 54. Детская наивность

Глава 54. Детская наивность

Это была лодка разбойников. Главарь шайки — сгорбленный человек с лошадиным лицом и мрачным, зловещим взглядом — промышлял грабежами, разбоем и убийствами ради наживы. Он слепо верил злым духам и часто приносил в жертву детей, поэтому для торговцев живым товаром из окрестных поселений он был важным клиентом. Увидев Цзян Чжо, он и вправду обрадовался:

— В последние дни на реке страсть как штормит, и я как раз голову ломал, где бы раздобыть гостинец для Повелителя реки повкуснее. А тут вы, вот уж точно — подушка под сонную голову подвернулась! Как нельзя вовремя!

Один из подручных сказал:

— Командир, мальчишка точно из нефрита вырезан! Если бы сделать из него духовную статую и поставить в зале, вот была бы красота!

Он говорил об одной из запретных практик тёмного пути. Этот ритуал был крайне жесток: сначала ребёнку нефритом затыкали уши, глаза, ноздри, рот, затем всё тело обмазывали ядовитым снадобьем и поливали заговорённой водой. Когда тот задыхался и умирал, так и не достигнув просветления, не успевшая пробудиться духовная сила оставалась в теле, и из него получалась статуя, из которой можно было черпать энергию.

— В задницу тебе красота! — заорал главарь. — Кто тут главный, ты или я?! Ты разве не знаешь, что Повелитель реки уже несколько дней голодает? Если мы его не накормим, он нас с вами слопает! Хватит, мать твою, чушь пороть! Быстро готовьте алтарь! Время ещё раннее, сегодня же его принесём в жертву!

Увидев, что он в гневе, подручные не осмелились больше возражать. Они поспешно отчалили и начали готовить алтарь. Цзян Чжо таскали туда-сюда, а он яростно вырывался и кричал:

— Отпустите меня! Отпустите своего дедушку!

Главарь усмехнулся:

— Черт возьми, ты такой мелкий, а уже дедушкой себя называешь?!

— Я твой дедушка-демон! Послушный внучек, быстро отпусти меня! Я есть хочу!

Всему этому он научился, пока попрошайничал на улицах. Он знал, что «дедушка» — это кто-то важный, а «демоном» его все время называли другие, вот он и решил, что это что-то очень страшное. Поэтому, встречая плохих людей, он всегда так себя называл.

Главарь, услышав, как ловко тот болтает, ещё больше удивился:

— Из всех детей, что я принёс в жертву, ты самый дерзкий. Уж не знаю, дикий ты или просто дурачок. Ладно, принесите ему пару булочек, пусть хоть сдохнет сытым!

Моросил дождь. Цзян Чжо наконец получил свои булочки. Он был так голоден, что уже не боялся, а просто ел и наблюдал, как люди в лодке суетятся. Эта шайка явно уже не раз устраивала подобные жертвоприношения — все они действовали ловко и привычно, и в считанные минуты всё было готово.

На лодке горели большие красные фонари, поверхность реки вздымалась волнами и бурлила, а из-под днища будто слышались чьи-то шёпоты. Главарь с палочками благовоний в руках склонился перед алтарём и с благоговейным видом начал молиться:

— В последнее время на реке неспокойно. Твой слуга развозит товар, исполняет поручения, а эти негодяи из Лэйгу постоянно портят мне дела, уже несколько сделок сорвали! Повелитель реки, прошу тебя, подсоби ещё разок! В благодарность преподношу тебе этого золотого мальчика!

Закончив молитву, он несколько раз поклонился, с глухим стуком ударяясь головой о днище лодки, и воткнул палочки в курильницу. На них были написаны заклинания для призыва знакомых злых духов из реки. Он подождал немного, а затем внимательно осмотрел благовония: палочки сгорели на бóльшую часть, а пепел разнёс ветер — это был знак согласия.

— Отличный товар! — обрадовался главарь. — Мальчишка, ты понравился Повелителю реки! Чего стоите? Берите его!

Цзян Чжо схватили и подняли. Крупные капли дождя били его по лицу. С булкой во рту его прижали к борту лодки, и он увидел, как на поверхности воды всплывают мертвенно-бледные, безжизненные лица. Так вот кого он называл «Повелителем реки» — этих тварей.

Главарь скомандовал:

— Режьте кур!

Люди тут же зарезали двух галдящих упитанных петухов, и кровь забрызгала спину Цзян Чжо. От ударившего в нос запаха крови его едва не стошнило.

— Не хочу! — захныкал он.

— Бросайте! — крикнул главарь.

На затылок Цзян Чжо резко надавили, и всё его тело погрузилось в воду. Упав в реку, он захлебнулся, но продолжал отчаянно махать руками и кричать:

— Спасите!..

Злые духи подплыли и схватили его за ноги. Он не мог высвободиться из их хватки, из горла вырвался булькающий звук, и его утянули под воду. Вода в реке была ледяной. Внезапно щиколотку пронзила резкая боль — дух впился в его ногу зубами. Лицо ребёнка стало белым как полотно. В одно мгновение воздух покинул лёгкие, и Цзян Чжо почувствовал, как его душа заметалась, будто пытаясь вырваться из тела. Это чувство было мучительнее смерти.

И вдруг кто-то подхватил его снизу. Глаза Цзян Чжо были полузакрыты, из-под опущенных век он видел лишь окутавшее его серебристое сияние, напоминавшее вихрь снежинок, которое рассеяло подступившую со всех сторон тьму.

— Вернись!

Ему казалось, что кто-то произнёс это слово — голос был властный, но в то же время встревоженный. Душа Цзян Чжо, казалось, вняла этому приказу, дёрнулась ещё раз, а затем послушно вернулась на своё место в теле ребёнка и успокоилась, будто дала клятву больше не безобразничать. Но он был слишком мал и слаб, поэтому даже когда душа вернулась на место, продолжал дрожать. Кто-то прикрыл ему глаза рукой и тихо сказал:

— Всё хорошо, поспи немного.

Цзян Чжо, весь мокрый и дрожащий, поджал руки и ноги и прижался к груди спасителя. От его тела пахло чем-то вроде зажжённых благовоний, и этот запах успокаивающе подействовал на Цзян Чжо. Ребёнок закрыл глаза и действительно уснул.

Проснулся он уже в полуразрушенном храме. Цзян Чжо вскочил на ноги с криком:

— Булочки!

В руках было пусто, и никто ему не ответил. Крыша была проломлена, и внутрь храма капал дождь. Несколько капель упали на лицо Цзян Чжо, и он перебрался поближе к стене. В темноте он не заметил человека, распластавшегося на полу, споткнулся и с грохотом упал. Лицо человека было наполовину скрыто растрёпанными серебряными волосами, а на тыльной стороне руки слабо проступали синие жилы. Цзян Чжо тотчас узнал его:

— Это ты меня спас!

Дыхание незнакомца было сбивчивым. Услышав голос ребёнка, он ещё больше наклонил голову, пряча лицо, и приказал:

— Уходи!

Цзян Чжо подполз ближе:

— Что с тобой? Ты заболел?

Тот слегка дрожал, как будто терпел что-то мучительное. Цзян Чжо подумал, что ему холодно, и потянулся, чтобы потрогать лоб. Но тот словно испугался и резко оттолкнул его.

— Не трогай меня! — прохрипел он.

Ошарашенный Цзян Чжо плюхнулся на пол:

— Ты… ты такой свирепый! Я же тебя не бью!

Человек повернул голову, и в тусклом свете стало видно, что это необычайно красивый юноша, ещё подросток. На его лице была кровь, но голос прозвучал встревоженно:

— Я тебя ранил? Больно?

Цзян Чжо притворился раненым, и, держась за руку, завыл:

— Больно, до смерти больно!

Юноша тут же наклонился к нему:

— Где болит? Дай посмотреть.

— Не дам, ты толкаешься.

— Прости.

Ещё никто никогда не просил у Цзян Чжо прощения. Слово «прости» было для него в новинку, и он сделал вид, что не расслышал, чтобы тот сказал ещё раз:

— Что ты сказал? Скажи погромче.

— Прости! — повторил тот.

Цзян Чжо удовлетворённо кивнул:

— Хорошо, ты молодец, я тебя прощаю. Но ты больше не толкайся. Мы должны жить мирно, не драться.

— Я и не хотел с тобой драться.

— Тогда зачем так рассердился?!

Юноша сжался в углу, спутанные серебряные волосы рассыпались по его плечам. Уткнувшись лицом в руки, он пробормотал:

— Я не могу это контролировать… Почему я стал таким? Я тебе отвратителен, ну и ладно.

— Каким «таким»? Почему «отвратителен»? — удивился Цзян Чжо. — Я не понимаю, ты странно говоришь.

— Я странно говорю? — сердито буркнул юноша. — Может я просто странный большой чудак!

— Ты же такой маленький, как ты можешь быть «большим чудаком»? Ты маленький чудак.

Его янтарные глаза блестели, в нём ещё чувствовалась совсем детская непосредственность, и все его слова звучали искренне и простодушно. Юноша долго не отвечал. Казалось, он был в замешательстве.

Дождь лил до рассвета. Под утро у Цзян Чжо заурчало в животе. Увидев, что юноша вроде бы уснул, Цзян Чжо на цыпочках вышел из храма на поиски еды. Храм стоял на безлюдной горе, окружённый множеством растений с маленькими золотистыми фруктами. Даже не задумавшись о том, съедобные ли они, Цзян Чжо сорвал несколько штук и завернул в полу одежды.

«Взрослые в городе говорят, что за добро нужно платить... или как-то так, —рассудил он. — Раз он спас меня, я должен принести ему поесть».

Ножки у него были коротенькие, поэтому он быстро перепачкался в грязи по колено. Он пошлёпал обратно к храму и, вернувшись, и увидел, что юноша сидит лицом к стене.

— Что опять не так? — спросил он.

Тот не ответил. Одна его рука протянулась к сломанной плетёной корзине, стоявшей рядом, будто он хотел опереться на неё. Но стоило пальцам коснуться корзины — как она обратилась в пепел. Услышав, что Цзян Чжо вернулся, юноша смущённо обернулся:

— Почему ты ещё не ушёл? Я же сказал тебе уходить. Если ты не уйдёшь, я…

Цзян Чжо бросил в него фрукт — он упал юноше на колени. Сам он сел рядом, протёр другой фрукт и стал есть, с любопытством поглядывая на своего спасителя.

— Почему ты все время со мной такой сердитый? — спросил он. — Ты меня ненавидишь?

Он и сам толком не знал, что значит «ненавидеть». Этих слов он нахватался на улицах, когда попрошайничал, и теперь произносил их просто для того, чтобы казаться взрослее и умнее.

Юноша взял фрукт и некоторое время молчал, обдумывая это слово «ненавидишь». Потом он медленно откусил кусочек.

— Ты ещё такой маленький, — сказал он, — не надо подражать другим и бездумно разбрасываться такими словами.

— Ты говоришь как старый человек, — заметил Цзян Чжо.

Юноша замер и повернулся к нему:

— Я старый? Ты говоришь, что я старый? Ты… ты уже считаешь меня старым?!

Цзян Чжо не знал слова «мудрый», поэтому сказал «старый». Увидев, что тот повернулся к нему, он просто кивнул, а потом внимательно его оглядел и вдруг воскликнул:

— Ой, я вспомнил! Когда ты прошлой ночью меня спасал, разве ты не был совсем большим? А когда я проснулся, ты уже стал таким! Как так?

Юношу будто разоблачили, и он тут же вспыхнул:

— Тебе можно становиться меньше, а мне нельзя?!

— Что значит «становиться меньше»? Я всегда таким был. А ты что, спасаешь людей и становишься меньше?

Тот продолжил грызть фрукт:

— Смотря кого спасать, как спасать и чем спасать.

Цзян Чжо с серьёзным видом вынес суждение:

— Ты стал намного ниже.

Безупречное лицо юноши тут же побледнело от злости. Он раскусил косточку и почувствовал горько-кислый вкус. Он смотрел на Цзян Чжо и сам не понимал, на кого ему злиться:

— …Ты совсем испортился!

http://bllate.org/book/17320/1638263