Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 64. Территория божественного запрета

Глава 64. Территория божественного запрета

Ледяной ветер бил им в лицо. Гигантская духовная пантера мчалась с поразительной скоростью: через несколько мгновений величественные городские башни Пэйду уже остались далеко позади. Под струями дождя Мин Чжо поднял руку и свистнул.

— Вспомнил, что надо звать на помощь? Не поздновато ли? — спросил Ло Сюй.

Мин Чжо разжал пальцы и спокойно ответил:

— Чего ты испугался? Я зову своего кота.

Не успел он договорить, как раздался рык — канцлер Пятнышко, потерявший хозяина, уже нагонял их. Духовная пантера Ло Сюя была огромной, и бежавший рядом канцлер Пятнышко, который был почти вдвое меньше её, и вправду казался обычным котом.

Из-за сильного дождя Ло Сюй пригнулся:

— Твой кот мне кажется очень знакомым.

Места на спине пантеры было мало, и когда он наклонился, спина Мин Чжо прижалась к его груди. Серебряные доспехи Ло Сюя были твёрдые и холодные, они впивались в тело Мин Чжо, и каждая фраза, которую он слышал, казалась допросом. Он невозмутимо ответил:

— Знакомым? Твой отец подарил его покойному государю. Но характер у зверя был ужасный, и он надоел ему через два дня. В конце концов леопард попал ко мне и стал моим единственным спутником на многие годы.

— У тебя всего один друг? — спросил Ло Сюй.

— Да, у меня всего один друг, — кивнул Мин Чжо. — Он милый, тебе так не кажется?

Он вдруг стал таким откровенным, на губах его заиграла лёгкая улыбка, будто разговор о канцлере Пятнышке — единственное, что могло его осчастливить. Ло Сюй, всё так же смотря вперёд, серьёзно ответил:

— Милый.

В конце дороги был мост из духовного камня. Под ним клубился туман, и снизу доносился едва слышимый шум воды. Как только Стража небесного моря выехала на мост, тот задрожал. Сначала все подумали, что лошади слишком тяжёлые, но очень скоро поняли — дело вовсе не в лошадях, а в том, что под мостом что-то вибрирует!

— Государь…

Огромная рука ухватилась за край моста, и тут же из воды поднялась исполинская статуя. Лик её был суровым, с резко высеченными чертами. Когда статуя выпрямилась, всем показалось, будто они уже где-то видели это лицо. Кто-то из стражей первым воскликнул:

— Это… это покойный государь!

Каменный исполин с внешностью покойного государя уже выпрямился в полный рост. Он сложил пальцы со свисающими с них водорослями в кулак и яростно ударил по мосту. С оглушительным грохотом мост треснул, и камни полетели во все стороны. Перепуганные лошади под всадниками сразу же начали ржать и метаться. Мин Чжо сжал пальцы так, что суставы хрустнули, и холодно приказал:

— Разрушь этот мост!

Гигантская статуя снова занесла кулак и обрушила его на мост. Мост просел и мгновение спустя рухнул! Всадники с грохотом полетели вниз.

Раздался раскат грома — Мин Чжо внезапно нанёс удар. Его рукав взметнул дождевые капли, в воздухе выгнулась дуга водяных брызг. Когда она рассеялась, его локоть уже оказался зажат в руке Ло Сюя. Ветер разметал его серебряные волосы. Сжимая локоть Мин Чжо, он спросил:

— Это тоже твой «кот»?

— Это твоя награда, — сказал Мин Чжо.

Ло Сюй усилил хватку и наклонился вперёд, излучая невыразимую угнетающую мощь:

— Что моя награда? Ты?

По дороге он вёл себя довольно учтиво: даже когда схватил Мин Чжо и силой усадил на спину пантеры, он не прикасался к нему против его воли. Но теперь, держа пленника за локоть, он выглядел так, словно тот был его собственностью. Мин Чжо не знал его характера и не понимал, что этот Владыка небесного моря не станет церемониться, если решит, что что-то принадлежит ему!

Чёрная пантера ещё какое-то время удерживалась, но мост окончательно обрушился, и ей было не за что зацепиться. Она слегка присела и напряглась, готовясь к прыжку вниз, но в этот момент канцлер Пятнышко, не в силах больше сдерживаться, стремительно бросился на пантеру. Та взревела, её тело сразу же наклонилось вбок, и двое на её спине тоже накренились. Мин Чжо мог бы спастись, но Ло Сюй держал его за локоть и прижимался к нему. Весь его вес, словно гора, навалился на Мин Чжо, и он вверх тормашками полетел прямо в воду. Подняв столп брызг, оба исчезли в стремительном потоке.

Мин Чжо протянул руку, намереваясь схватить молнию, но вместо этого он сам был схвачен! В бушующем потоке воды его чёрные волосы распустились, красное одеяние распахнулось. Ло Сюй обхватил его сзади за талию и притянул к себе.

Проклятье!

Когда оба мужчины вынырнули, Мин Чжо холодно приказал:

— Отпусти!

Исполинская статуя шарила руками в воде, выкрикивая:

— Государь… Где государь…

Огромные волны, поднятые ею, унесли их далеко от обрушенного моста. Изначально вдоль этой реки передвигались повозки и всадники. Когда-то, чтобы предотвратить внезапные набеги мятежников, род Мин поручил богу луны Хуэйману наложить на эту территорию божественный запрет. Позже, во время обороны города, река стала рвом. Поэтому любой, кто падал сюда, не мог заимствовать силу у духов. Это было идеальное место для засады, приготовленной Мин Чжо для Ло Сюя. Но, как говорится, человек предполагает, а небо располагает: призванная им исполинская статуя оказалась неполноценной — лишённый сознания тупой камень, способный лишь крушить всё подряд.

Поток в реке был бурным, и через некоторое расстояние река уходила под землю. Мин Чжо закрутило в воде, ему казалось, что поясница вот-вот переломится. Он запрокинул голову назад, чтобы не захлебнуться, сделал несколько тяжёлых вдохов и, свободной рукой упираясь в плечо Ло Сюя, прохрипел:

— Мерзавец, как ты смеешь…

Серебряные волосы Ло Сюя намокли. Услышав гнев в его голосе, он просто приподнял руку и притянул его ещё ближе. Русло реки шло под уклон. Вскоре они скрылись под землёй, и всё погрузилось в темноту. Русло сузилось, и поток стал ещё стремительнее. На каменных стенах по обе стороны были высечены простые и однообразные рисунки. Ло Сюй взглянул на них и заметил знаки, символизирующие двух богов — солнца и луны. Шум воды усилился.

— Это жертвенная яма! — крикнул Мин Чжо.

«Жертвенными ямами» в древности, ещё до династии Байвэй, называли места для жертвоприношений. Когда-то давно, чтобы изгнать клан Хугуй, Царица Мин Яо заживо закопала шестьсот представителей этого клана в такой жертвенной яме где-то в Чичжоу. Именно тогда род Мин присвоил себе тайный метод высекания статуй, созданный кланом Хугуй, и на его основе соорудил передвижной Священный дворец. Вот почему Мин Чжо сказал Ло Сюю, что если захочет, то сможет вернуть Священный дворец в Чанчэн. Однако после того как Царица Мин Яо объединила Шесть провинций, жертвоприношения в ямах больше не практиковались. Кто бы мог подумать, что на окраине Пэйду под землёй обнаружится такое место.

Проход становился всё уже, впереди был искусственно созданный разлом, куда с бешеным рёвом падала вода. Под оглушительный шум бурлящего потока их несло прямо туда. Ло Сюй вдруг спросил:

— Ты очень хочешь меня убить, да?

— Что ты делаешь? — Мин Чжо насторожился.

Ло Сюй схватил его за руку:

— Заберу тебя с собой умирать. У нас ведь «жизнь и смерть на двоих».

Он особенно отчётливо выговорил последние пять слов. В следующий миг под оглушительный грохот падающей с высоты воды оба полетели вниз!

Мин Чжо снова грохнулся в воду. Серебряные доспехи прижимались к нему, светлые пряди мелькали перед глазами. Ло Сюй отлично плавал: одной рукой он держал Мин Чжо, другой грёб к поверхности. Через мгновение они уже выбрались из воды. Мин Чжо закашлялся, полулёжа у кромки воды. Лицо его было ледяным.

— Я убью тебя! — он резко оттолкнул Ло Сюя.

Тот повернулся на бок и тут же лёг.

— Больно, — сказал он.

— Сдохни от боли! — прошипел Мин Чжо.

Ло Сюй повернул голову, его глаза сверкнули. Он некоторое время смотрел на Мин Чжо, потом снова устремил взгляд вверх и тихо произнёс:

— Больно не мне.

Лицо Мин Чжо мгновенно побледнело. Он опёрся на руки, несколько мокрых прядей свисали ему на глаза, вода капала с волос, капля за каплей. Он не сказал ни слова. Возможно, это было слишком трудно признать. Возможно, он все ещё не мог поверить, что связан с кем-то обетом.

Ло Сюй больше не говорил. Он просто лежал и смотрел вверх, словно его здесь вовсе не было. Прошло много времени, прежде чем Мин Чжо поднял руку и схватился за его серебряные доспехи.

— М-м? —тон Ло Сюя снова стал беспечным. — Хочешь наказать меня за бесцеремонность?

— Снимай,— сказал Мин Чжо.

Взгляд Ло Сюя дрогнул. Он быстро перевёл взгляд на него, решив, что ослышался:

— Что?

Лицо Мин Чжо уже было спокойным, как обычно. Он чуть приподнял подбородок и повторил:

— Я сказал, снимай.

— Не сниму, — отрезал Ло Сюй.

— Если не снимешь, убью.

Ло Сюй невольно улыбнулся. Улыбка у него была очень красивой. Владыке небесного моря было чуть больше двадцати — всего на несколько лет старше Мин Чжо. Как бы он ни старался скрыть это, когда он улыбался, в нём всё равно чувствовался юношеский задор. Он сделал вид, что отдаётся на волю судьбы:

— Тогда сам действуй.

Мин Чжо и правда начал действовать. Его холодные пальцы скользнули от края серебряных доспехов к шее Ло Сюя. Его тело было очень тёплым, даже горячим, и от жара пальцы Мин Чжо невольно отдёрнулись. Он ощупал доспехи, но так и не понял, как они снимаются. Ло Сюй вдруг перехватил его запястье и сказал:

— Эти доспехи особые. Чтобы их снять, достаточно произнести одну фразу.

Мин Чжо произнёс то, чего сейчас больше всего хотел:

— Отрубить тебе голову.

— Неверно.

— Я не собирался угадывать.

Мин Чжо попытался высвободить руку, но Ло Сюй не отпускал его. Он всё ещё ощущал прохладу на шее, словно по ней провели холодным кусочком нефрита.

— Попробуй ещё раз, — сказал он.

— Пусти! — приказал Мин Чжо.

— Неправильно.

— Мерзавец! — злобно прошипел Мин Чжо.

— Уже ближе, — подсказал Ло Сюй.

— Ло Сюй! — гневно крикнул Мин Чжо.

Серебряные доспехи тут же рассыпались серебряными искрами, которые одна за другой слились с символом солнца на цепочке на пальцах Ло Сюя. Серебряный свет отражался в его глазах. Трудно сказать, добился ли он того, чего хотел, но руку Мин Чжо он наконец отпустил.

— Значит, ты это запомнил.

Мин Чжо тут же отдёрнул руку — на запястье остались красноватые следы. Он не мог убить Ло Сюя, поэтому просто поднялся, чтобы отойти от него подальше. В этот день ему катастрофически не везло: всё шло не так, как он планировал. Они по-прежнему были на территории божественного запрета, где никто не мог пользоваться духовной силой, к тому же находились на дне жертвенной ямы, с трёх сторон были стены, а позади — вода. Вокруг было темно, но в воздухе витал освежающий аромат.

Мин Чжо подошёл к стене и провёл по ней рукой. Под пальцами ощущались неглубокие углубления — вероятно, высеченные в камне рисунки. Вдруг послышался звук рвущейся бумаги — Ло Сюй разорвал талисман, и загорелся маленький огонёк. Он посмотрел в другую сторону и, как бы между прочим, спросил:

— Ты здесь тоже никогда не был?

— Не был, — ответил Мин Чжо.

Раньше он не покидал стены Священного дворцы, выбраться наружу ему было очень трудно. В детстве у него была одна няня, которая была к нему очень добра и часто носила его на руках, гуляя по дворцу. Но однажды он захотел увидеть солнечный свет, и она отвела его туда, где было окно, а потом… Потом няня умерла. Пальцы Мин Чжо на каменном рисунке слегка напряглись. Он не мог больше думать об этом: стоило вспомнить — и становилось невыносимо больно. Раньше это ничего не значило, всё равно никто бы не узнал, но теперь всё было иначе: совсем рядом был человек, который ясно чувствовал его боль.

Когда же начал действовать этот договор? Это было дело рук Мин Ханя? В сердце Мин Чжо вдруг поднялась волна ненависти, настолько сильной, что ему захотелось выкопать труп Мин Ханя…

Огонёк мелькнул поблизости. Ло Сюй, неизвестно когда оказавшийся рядом, слегка наклонился. Мин Чжо опомнился и услышал его голос:

— Это изображения двух божеств.

Огонёк немного осветил стену. Там, где Мин Чжо касался её, стал виден высеченный в камне рисунок, на котором были изображены боги солнца и луны. Золотой ворон символизировал богиню солнца Тайшао, и серебряный серп — бога луны Хуэймана. С точки зрения смертных, это были два божества, рождённые одновременно, и нельзя было определить, кто из них старше. Род Мин поклонялся обоим божествам и тоже не различал их по старшинству. Однако, после основания династии Байвэй, поскольку род Мин происходил от Тайшао, они стали почитать богиню солнца как высшее божество, считая её старшей дочерью Цзяому. Так и появилось «шао»[i] в её имени. Согласно преданиям заклинателей, у Тайшао было три головы и три глаза, и каждый раз, когда она являлась, мир наполнялся светом. Она принесла людям огонь и нашептала им божественные слова, и именно благодаря ей в этом мире появились заклинатели. Поэтому, когда была основана династия Байвэй, барельефы, изображающие золотого ворона Тайшао, были повсюду. Но, увы, боги тоже умирают. Когда Тайшао рассеялась, число таких изображений резко сократилось. В других местах, возможно, ещё остались следы, однако Пэйду — родина бога луны Хуэймана, и сам Хуэйман всё ещё существует. Из уважения к местному богу здесь не должно было быть так много изображений золотого ворона.

Хотя Ло Сюй явно видел рисунок, он всё равно спросил Мин Чжо:

— Что здесь изображено?

[i] 娋 — Состоит из ключа «женщина» и фонетической части 少. Обычно интерпретируется в связи со словами, обозначающими внешность или действия, связанные с женщинами.

http://bllate.org/book/17320/1640918