«А-а?» У Шаовэнь обернулся и с подозрением посмотрел на У Жэньцзиня: «Почему ты вдруг пришел сюда? Ты оставил что-то у меня?»
К этому времени парень уже переоделся в черную тренировочную форму: «Я оставил одежду, в которой только что был, в раздевалке».
Взгляд У Жэньцзиня сквозил холодом, а на губах играла легкая фальшивая улыбка: «Я позвонил твоему менеджеру и договорился забрать тебя на двадцать минут».
У Шаовэнь моргнул и тихо прижал большой палец к только что нанесенной ране, не ощущая больше никакой боли.
«Ох». Он понял, что У Жэньцзинь хотел сказать ему, и несколько нервно последовал за мужчиной.
Хэ Исинь, должно быть, уже все рассказал. В этот момент по какой-то причине парень внезапно вспомнил как У Жэньцзинь сказал в интервью, что ему действительно нравится, когда его любят, а затем ведущая спросила: «Вам нравится У Шаовэнь… потому что он любит вас больше, чем остальные…»
У Жэньцзинь тогда это отрицал.
Но по какой-то причине У Шаовэнь чувствовал, что ведущая предположила правильно. Это идеально соответствовало его восприятию и сомнениям. Парень верил, что ее слова отражали истину, потому что только так он мог понять, почему У Жэньцзинь так добр к нему, остается с ним и готов продолжать романтические отношения.
Все в этом мире имеет причину и следствие, а за все полученное сначала нужно заплатить. Так оно и есть.
Именно потому, что он любил У Жэньцзиня больше, чем его бывшие, У Жэньцзинь отвечал ему взаимностью и относился лучше, чем кому-либо из своих парней.
У Шаовэнь сжал кулаки и уныло задумался, а что если… теперь, когда У Жэньцзинь узнал, что его предыдущая готовность отдать сердце была вызвана тем, что он знал, что не умрет, но так и не решился сказать правду… будет ли У Жэньцзинь по-прежнему чувствовать, что любит его больше, чем других?
Разве теперь он не разонравится У Жэньцзиню?
Это все его вина. Он поклялся проявлять больше любви к У Жэньцзиню, чтобы мужчина мог быть уверен в нем. Но в результате оказался лжецом, который забыл о своей решимости. В конце концов, как и раньше, он лишь пассивно принимал все, что ему давали.
А сам он ничего не сделал для У Жэньцзиня.
Его расписание становилось все более и более плотным, и теперь даже сопровождать У Жэньцзиня на обед приходилось в спешке, постоянно следя за временем. Наверное слишком трудно любить кого-то вроде него.
У Жэньцзинь отвел У Шаовэня в пустую комнату и запер дверь. Когда он обернулся и посмотрел на юношу, то увидел удрученный взгляд и печальное лицо. Создавалось ощущение, что парень вот-вот заплачет.
«Ведешь себя жалко, потому что знаешь, что я буду тебя ругать?» Мужчина прислонился спиной к стене и холодно посмотрел на У Шаовэня. Его голос звучал отчужденно, но серьезно: «Не думай, что можешь делать все, что захочешь, только потому, что однажды я сказал, что не могу злиться на тебя».
У Шаовэнь поднял глаза, но вскоре вновь опустил их: «Мне очень жаль».
«О чем ты сожалеешь?»
«Я не рассказал раньше и заставил тебя неправильно понять. Но…», — хотя ему было грустно, парень говорил достаточно спокойно, — «я не сразу понял… что то, о чем ты думал, несколько отличалось от того, что думал я. Я не хотел ничего намеренно скрывать».
«Кто тебе сказал, что это причина моей злости?!» У Жэньцзинь повысил голос, прерывая парня. Казалось, его настроение вернулось к моменту, когда он узнал, что У Шаовэнь, оставшись один в горах после съемки рекламы, по глупости решил вернуться домой пешком. Он чувствовал, что человек перед ним жалок и раздражает; особенно раздражал этот вид совершенного непонимания того, что он сделал не так.
У Шаовэнь невинно моргнул: «Тогда почему ты злишься?»
Парень изо всех сил старался вспомнить, что еще он сделал не так.
«Невероятно. Ты не понимаешь, да? Тогда я объясню тебе как следует, а когда закончу, то объединю отложенное в прошлый раз наказание с новым». У Жэньцзинь понизил голос, его окружила яростная аура, которую обычно он демонстрировал только за столом переговоров: «Во-первых, насколько хорошо ты хорошо знаешь Хэ Исиня? Почему решил рассказать ему? Ты доверяешь ему больше, чем мне?»
«Нет». У Шаовэнь покачал головой, его тон и выражение лица были очень спокойными, потому что сердце уже подготовилось к худшему: «Он член семьи, которого ты лично представил мне. Я доверяю ему, потому что доверяю тебе».
«Твое доверие довольно легко получить. Даже кровным братьям порой приходится сводить счеты. Связь между родителями и детьми может быть разорвана. Я не бог, как я могу знать, каковы намерения моих родственников? Возможно, он действительно хороший человек, но разве хорошие люди не поддаются искушению?» У Жэньцзинь ‘атаковал’ парня, используя свою фирменную манеру репрессивных риторических вопросов. Вопросы сыпались один за другим, не оставляя места для раздумий и размышлений.
У Шаовэнь, казалось, был немного удивлен: «Я… не особо об этом думал».
Услышав ответ парня, У Жэньцзинь пришел в себя и немного успокоился. В глазах мужчины промелькнуло смущение, и он отвел взгляд. Такой чистый по своей природе человек, как У Шаовэнь, вероятно, нашел сказанные им слова настолько мрачными, что они, должно быть, вызвали мурашки.
После паузы У Жэньцзинь вернулся к расспросу: «Даже если так, почему ты просто не сказал мне?»
«Я… именно потому, что это ты, я и не смог сказать». У Шаовэню стало невыносимо грустно; его ресницы мягко опустились, скрывая выражение глаз: «Тебе я просто не мог сказать».
«Почему?» Голос У Жэньцзиня стал немного мягче. Однако он все равно не позволит У Шаовэню соскочить, поэтому настойчиво продолжил : «Есть ли во мне что-то такое, что тебя пугает?»
Ресницы парня мягко затрепетали: «Я боялся, что я разонравлюсь тебе после того, как ты узнаешь… что я не умру за тебя».
Слова, сказанные У Шаовэнем, звучали легко и воздушно, но они были подобны тяжелому молоту, поразившему сердце У Жэньцзиня, распространяя в груди безграничную кислинку. Нельзя было отрицать, что он был очень огорчен, огорчен этим дрожащим человеком, который никогда не мог спокойно принять любовь. Он вдруг снова почувствовал себя уставшим и начал задаваться вопросом, не сформировался ли характер этого парня таким образом, что его уже невозможно изменить.
Он думал, что изменил У Шаовэня, но на самом деле У Шаовэнь никогда не менялся.
Парень думает, что если не отважится умереть за кого-то, то не заслужит любви.
«Ты думаешь, что я люблю тебя, потому что ты был готов умереть за меня?» Голос У Жэньцзиня звучал низко и ровно.
У Шаовэнь остро осознавал, что У Жэньцзиню грустно.
Тебе нужно что-нибудь сказать. Скорее. Но что именно хотел услышать У Жэньцзинь?
Он не мог угадать правильный ответ.
Если бы парень отвечал, полагаясь на свое сердце, то ответ был бы: «Да».
Действительно, казалось, что только после этого У Жэньцзинь стал относиться к нему нежнее и терпимее.
Но У Шаовэнь понимал, что У Жэньцзинь не желал слышать такой ответ.
«Итак, теперь, когда ты знаешь правду, я тебе все еще нравлюсь?» У Шаовэнь не знал, что ответить, поэтому вместо этого спросил о том, что хотел узнать больше всего.
Мужчина рассерженно рявкнул: «Если ты спросишь об этом еще раз, я думаю, меня стошнит».
«Тогда я не буду спрашивать». Парень поспешно закрыл рот.
У Жэньцзинь несколько раз глубоко вдохнул и спустя долгое время почувствовал, что наконец-то может говорить спокойно: «Ты мне все еще нравишься».
У Шаовэнь наконец поднял глаза, чтобы посмотреть на мужчину. Парень внимательно изучал выражение лица У Жэньцзиня, и только после того, как убедился в его серьезности почувствовал будто с плеч упало бремя. В глубине глаз юноши блеснул свет, и он протянул руки, чтобы обнять У Жэньцзиня.
У Жэньцзинь сделал шаг назад: «Просто из-за тебя я чувствую себя подавленным».
«Почему? Извини, в следующий раз я не позволю тебе грустить».
У Жэньцзинь не ответил прямо на вопрос и отвернулся: «Продолжим. Во-вторых, Хэ Исинь сказал, что ты продемонстрировал ему свою способность быстро исцеляться. Как именно ты это сделал?»
«Просто…» Голос У Шаовэня дрожал. Он вытянул ладонь перед собой, словно ребенок, ожидающий оплеуху от учителя. «После получения раны я позволил ему собственными глазами увидеть заживление. Это интуитивно понятно, и отпадает необходимость в подробном разъяснении».
На ладони парня все еще оставалась светлая белая полоса. И если бы он ничего не сказал, то никто бы и не узнал, что этот след появился в результате его действий час назад.
Мужчина посмотрел прямо на У Шаовэня, но не протянул руку, чтобы коснуться ладони: «Что это за рана?»
«Рана от… ножа». Какая-то звериная интуиция заставляла У Шаовэня нервничать.
У Жэньцзинь заметил узкую, крошечную белую отметину на ладони парня, которая никак не могла быть царапиной: «Насколько глубокой она была?»
Подумав о толщине своей ладони, У Шаовэнь повернул руку, чтобы показать тыльную сторону руки: «Настолько».
У Жэньцзинь отвернулся и уставился в стену, но вскоре снова посмотрел на парня: «Разве это не больно?»
«Это немного больно», — У Шаовэнь, казалось, боялся солгать хоть раз, — «только… немного».
Снова наступила длительная пауза, как будто У Жэньцзиню пришлось потратить огромное количество сил, чтобы подавить эмоции, бурлящие в его сердце.
«А что потом? Рана быстро зажила?»
«Да, очень быстро».
«Но ты продемонстрировал это только ему. Я ничего не видел. И я никак не могу поверить в то, чего не видел собственными глазами».
«…Тогда я покажу тебе еще раз?» — спросил У Шаовэнь тихо и неуверенно.
Горло У Жэньцзиня шевельнулось, и он выплюнул: «Да».
«Тогда… я найду инструмент?» Юноша пребывал в прострации, он мог лишь следовать инструкциям У Жэньцзиня, словно робот. В его сознании туго натянутая струна была готова порваться в любой момент.
Комната представляла собой гардеробную. Повсюду были ряды вешалок с висящей на них одеждой. Рядом находился верстак. Возможно время от времени он использовался стилистами компании для перешива одежды.
У Шаовэнь осмотрелся и в подставке для карандашей на верстаке нашел канцелярский нож. Взяв нож, юноша подошел к У Жэньцзиню.
«Тогда смотри внимательно!»
«Хорошо».
Лицо У Жэньцзиня ничего не выражало. У Шаовэнь вздохнул с облегчением. Он почувствовал, что, возможно, зря нервничал, поэтому спокойно взял лезвие и поднес его к ладони.
Он также очень предусмотрительно поменял руку. А, вспомнив странное поведение и тон У Жэньцзиня, решил на этот раз сделать лишь небольшой порез. Это доказательство было бы менее убедительным, чем то, что он ранее продемонстрировал Хэ Исиню, однако парень чувствовал, что лучше не пугать У Жэньцзиня.
У Шаовэнь направил лезвие на ладонь и уже приготовился почувствовать боль, когда вдруг увидел как рука промелькнула перед ним, а раскрытая ладонь ‘поймала’ острое лезвие.
В этот момент перед глазами парня словно вспыхнул ослепительный свет.
Глаза У Шаовэня подсознательно сузились, и он в стрессовой реакции сделал шаг назад и отдернул нож.
У Жэньцзинь не стал удерживать нож, но его предыдущее движение было слишком внезапным и резким, как будто он стремился получить рану на ладони.
Как и ожидалось, лезвие уже оставило длинный и узкий порез. Через мгновение кровь начала медленно просачиваться из раны, капля за каплей. Она не хлестала яростно, но и не останавливалась.
«Что ты делаешь?» Голос У Шаовэня дрожал. Он выронил нож и попытался прикрыть рану У Жэньцзиня рукой, но затем отдернул ее, как будто это было неуместно. В этот момент он, наконец, понял умысел У Жэньцзиня и запаниковал: «Ты нарочно причинил себе боль! Зачем ты это сделал?!»
«Я поищу что-нибудь, чтобы остановить кровотечение». У Шаовэнь заплакал. Парень начал метаться на месте, ошеломленный и растерянный. А после, случайно обнаружив кусок чистой ткани, попытался подойти и перевязать рану.
У Жэньцзинь посмотрел ему прямо в глаза и сделал шаг назад.
Парень отлично знал, что это означает. Это означало, что ему не разрешается приближаться. Он вдруг остановился и замер, как будто потерял душу, лишь слезы продолжали катиться из его глаз. Но на этот раз У Жэньцзинь не подошел, чтобы взять его за руку, не смягчил тон и не стал уговаривать его тихим голосом.
«Разве я не говорил? Наказание, от которого ты был избавлен ранее, будет объединено с новым. У Жэньцзинь стоял неподвижно, его лицо было спокойным: «Итак, не прикасайся ко мне в течение двух месяцев».
«Могу ли я… сначала перевязать рану?» У Шаовэнь жалобно рыдал.
«Почему ты плачешь?» Спросил У Жэньцзинь: «Очевидно, что это не ты был сейчас ранен».
«Потому что тебе больно, и я… Прости, я знаю, что, должно быть, сделал что-то не так. Я могу два месяца не прикасаться к тебе, но не причиняй себе боль намеренно, хорошо?» С того момента, как они вошли в комнату, в голове парня царил беспорядок, и теперь, когда он смотрел на кровоточащую ладонь У Жэньцзиня, то, казалось, смутно понимал, что ему хотели сказать.
«Я знаю, что был неправ, я обещаю никогда так больше не делать… ууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу». Плечи парня задрожали, и он закрыл лицо ладонями.
«Это неудобно? Смотреть, что мне больно».
«Угу». Взволнованно подтвердил У Шаовэнь, продолжая рыдать.
«Хорошо. Если ты еще раз намеренно поранишь себя, я последую твоему примеру и причиню вред себе. Хочешь посоревноваться в том, кто из нас больше не боится боли? Мы можем попробовать». Произнося эти слова, выражение лица мужчины оставалось спокойным, но в глубине его глаз таилось какое-то безумие.
На самом деле У Жэньцзинь не планировал подобное развитие событий. Он и сам не понял, как вдруг откровенный разговор в итоге привел ко всему этому беспорядку.
Каким-то образом его гнев полностью вышел из под контроля, когда он услышал, как легко и небрежно У Шаовэнь поранил себе ладонь только для того, чтобы продемонстрировать способности более интуитивным способом, чтобы не было необходимости объяснять.
http://bllate.org/book/17341/1626021
