В бронзовом зеркале, покрытом с тыльной стороны цветной глазурью, — там, где застыли утки-мандаринки с цветами в клювах, — отражалось хрупкое, нежное лицо.
Он был напудрен и нарумянен, в свадебном венце с фениксами и алом одеянии, расшитом облаками, — облачён как подобает к брачному обряду.
— Фан-гэ, ты выходишь замуж и входишь в дом семьи Сяо. Помни: будь добродетелен и кроток, всем сердцем служи своему мужу. Не запятнай доброго имени отца.
Мачеха, стоявшая подле, говорила это, пристально вглядываясь в него.
Редкостный красавец. Весь в родную мать.
Не будь она столь хороша собой, разве положил бы на неё глаз сам Су Шаншу — человек, в двадцать лет уже сдавший провинциальные экзамены, человек, обладающий безграничными перспективами? Разве взял бы он её в жёны?
Жаль только, бедняжка счастья не вынесла. Порода есть порода.
От дракона родится дракон, от червя — червь. Что проку в красивой оболочки?
— Да.
Су Фан опустил глаза, длинные ресницы трепетали, словно крылья ночного мотылька на шёлковом абажуре.
За окном плыли праздничные, шумные звуки свадебной музыки.
Мачеха взяла его руку и принялась ощупывать.
Помолвка с семьёй генерала Сяо была устроена второпях. Едва получив весть, отец приказал Су Фану бросить грубую работу — стирку, шитьё, штопку. Велел вывести мозоли с пальцев, каждый день втирать отбеливающую мазь и надевать перчатки на ночь.
Ведь если в день свадьбы у жениха из дома Су окажутся грубые, чёрные руки — это ляжет пятном на его собственную репутацию.
Но руки Су Фана и прежде не были огрубевшими — снежно-белые, быть может, оттого что ему лишь восемнадцать, а быть может — от природной красоты.
После недолгого ухода они стали будто точеными, да и весь он будто выточенный из кости и нефрита — тонкий, чистый, совершенный.
Это было идеально.
Теперь он совершенно походил на изысканный, красиво упакованный подарок.
Наконец всё было готово.
Когда накинули красное покрывало, руки под расшитыми рукавами свадебного наряда сжались в напряжении.
Су Фан двигался, точно марионетка на нитях.
Его под руки вывели из дома, усадили в паланкин.
Приставленная к нему в последний момент старуха заметила, как легка и тороплива его поступь, и едва поспевала следом.
В душе подивилась: другие юноши-женихи тянут до последнего, плачут и медлят. А этот словно и рад поскорее уйти. И за кого? Не в хорошую же семью — к генералу Сяо, что впал в немилость у государя. Того и гляди, весь дом попадёт в опалу, тогда уж всем несдобровать.
Били барабаны, гремели гонги, горели фонари.
Вечерело.
Край неба наливался оранжево-лиловым светом от заходящего солнца.
Свадебный паланкин дома Су замер перед высокими, окованными золотом алыми вратами усадьбы Сяо.
Половина палочки истлела, за ней другая… Благоприятный час, назначенный для церемонии, близился к концу, но за воротами не было ни движения.
Встревоженная сваха уже хотела отправить человека с расспросами.
Вдруг ворота распахнулись, и наружу повалил народ.
Но едва она успела выдохнуть с облегчением, как увидела: идёт не жених, а его старший брат, Сяо Минпань, генерал Сяо.
Сяо Минпаню было тридцать восемь лет. Черты лица у него были крупные и мужественные: густые брови, ясный взгляд, высокий лоб, нос с горбинкой. И телосложения тот был такого, что сразу видать военный — высок, широк в плечах. Вся стать его дышала спокойной силой.
Шёл он уверенным, твёрдым шагом, но лицо его было мрачнее тучи.
— Проводите невесту пока в боковой зал, — распорядился он.
У свахи ёкнуло сердце.
Что? Что же это творится?
Полчаса назад Сяо Минпань обнаружил, что брат исчез.
Искали повсюду, пока не поймали его слугу. Тот, заикаясь, признался: молодого господина подбили приятели-бездельники. Они высмеяли его: дескать, дом Су подсунул им фальшивку, юнца низкого происхождения. Второй господин вспылил и — сбежал!
Сяо Минпань пришёл в ярость.
Да что же это такое? Всякому легкомыслию есть предел!
Свадьбу устроили хоть и второпях, но всё честь по чести: обе стороны провели смотрины, и все три письма, и шесть положенных обрядов¹ — всё справили честь по чести, без единого упущения.
Он сам лично устроил брату встречу с Фан-гэ, и мальчишка вернулся весь красный, полностью согласный на брак!
До обряда трех поклонов оставались считаные мгновения — и на тебе! Сбежал, щенок!!
Поймать мерзавца быстро не выйдет.
А невесту не оставишь стоять перед воротами.
Нужно принять.
И Сяо Минпань, стиснув зубы, сам, без утайки, объяснил, какая вышла беда.
Невеста всё ещё сидела под алым покрывалом. Ни облака, ни драконы с фениксами, ни золотые кисти — ничто не шевелилось. Виден был лишь чуть заострённый, изящный подбородок.
Роскошная накидка с плотной, многослойной вышивкой казалась твёрдой и холодной, словно не свадебный наряд, а боевые доспехи весом в десять цзиней.
Как один из устроителей этого брака, Сяо Минпань, разумеется, прежде встречался с Су Фаном.
При первом же взгляде он удовлетворённо хмыкнул про себя. Перед такой красотой и его ветреный брат не устоит.
Видясь позже, уже во время приготовлений, он ещё не раз отмечал: всякий раз Фан-гэ почтительно подавал чай, был безупречно учтив, тих и сдержан. Он был совершенно доволен будущей младшей невесткой.
Теперь брат сбежал, и свадьба сорвалась.
Су Фану не быть его невесткой, и Сяо Минпань искренне об этом сожалел.
С глубоким раскаянием он произнёс:
— Фан-гэ, я плохо воспитал брата, нет мне перед тобой оправдания. Не тревожься, вина целиком на доме Сяо, я возмещу тебе…
— Нет, — вымолвил Су Фан.
И слёзы закапали одна за другой.
Чёрт!
Сяо Минпань выругался про себя, весь оцепенев, не зная, куда деть руки.
Случилось именно то, чего он больше всего боялся.
Су Фан глубоко вздохнул и сорвал с себя красное покрывало.
Поднял своё маленькое, тонкое лицо и посмотрел прямо на него.
И хоть Сяо Минпань понимал всю неуместность этого, на мгновение он застыл, поражённый красотой юноши.
— Вы хотите отослать меня обратно? — спросил тот.
Но в безвыходном положении Су Фан вдруг проявил упорство — как тростник, что гнётся, но не ломается.
— Старший господин Сяо, — проговорил он сквозь слёзы, — вы разве не к смерти меня приговариваете? Уж раз я пришёл, я должен сегодня выйти замуж. Все равно за кого из рода Сяо. Не за вашего брата, так за вас…
Сяо Минпань, чьё хладнокровие перед лицом опасности вошло в легенду, на сей раз не выдержал. Он резко одёрнул его:
— Что за вздор! Да разве ж так можно?
Су Фан резко развернулся и бросился прочь из комнаты — прямо к колодцу во дворе.
К счастью, Сяо Минпань успел подхватить его в последний миг.
Он был настолько высок и силён, что держать этого юношу было всё равно что огромному тигру — крольчонка: поднял одной рукой, и всё. Но Су Фан отчаянно бился у него в руках и рыдал:
— Зачем вы меня держите? Дайте мне умереть! Лучше смерть, чем вернуться. Не выйдет сегодня умереть — завтра попробую снова. Вы не сможете стеречь меня без сна и отдыха до конца жизни.
В парадном зале гости уже начали перешёптываться.
— Почему не начинают церемонию?
Свадебная музыка тянулась так долго, что даже музыканты уже, казалось, устали.
— Говорят, жених сбежал, — обронил кто-то.
Благополучные свадьбы все на одно лицо, а побег жениха — редкость, которую не пропустишь.
За одним столом сидели военные.
Все как на подбор — грубые, прямолинейные вояки — радовались чужой беде.
— Наш-то Сяо человек чести, если слово дал, то слово держит. И за что ему такой беспутный брат? Вечно дерётся да скандалит, то и дело в беду лезет. Пороли мало, сразу видно. Будь он моим братом, уж я бы ему всыпал! Как говорится, бей своих, чтобы чужие боялись!
— А я с самого начала говорил: нечего якшаться с чванливыми учёными-чинушами. Ходят вечно нос задравши. Вот и Небо против этого брака.
— Но говорят, юноша из дома Су на диво хорош собой: нежный, как цветок.
— А что наш Сяо сам-то не женится до сих пор? В чём дело? Может, в родных краях осталась та, кого он забыть не может?
— И то верно, он ведь тоже без жены. Брат сбежал — так старшему бы и… Пф-ф-ф!!
Договорить насмешник не успел — прыснул вином.
Все разом, ошарашенно, повернули головы в одну сторону.
Музыка неожиданно грянула с новой силой.
В ярком, трепещущем свете свечей из боковых проходов, держась за красную шёлковую ленту с алым же цветком посередине, сплетенным из той самой красной шелковой ленты, вышли бок о бок жених и невеста.
Времени на подобающий свадебный наряд не было, и Сяо Минпань облачился в свои парадные доспехи Мингуан.
Вёл он юношу под руку твёрдым, широким шагом, с лицом безмятежным и взглядом, исполненным решимости. Уж если решение принято — пути назад нет.
Словно он и был с самого начала женихом на этой свадьбе.
Свадебный пир завершился до наступления ночного запрета².
Су Фан, омытый и с ещё влажными после мытья волосами, ждал на постели.
Поклоны предкам и Небу с Землёй совершены.
Свадебное вино из двух половин тыквы-горлянки выпито.
Пряди волос жениха и невесты связаны в один узел.
Осталось лишь послезавтра пойти с Сяо Минпанем в управу подать брачный договор, и он станет законной, полноправной старшей госпожой дома Сяо.
Дверь протяжно скрипнула: кто-то толкнул её и вошёл.
Тяжёлые сапоги застучали по полу — гулко и звонко.
Старший господин Сяо вернулся!
Су Фан мгновенно навострил уши.
Нет. Теперь это его муж.
Отныне Сяо Минпань — его супруг.
Но весь последний год он готовился почитать Сяо Минпаня именно как старшего господина, своего деверя, и сразу перестроиться было трудно.
Он поднялся навстречу, но тот уже стоял рядом, отбрасывая огромную тень, и смотрел на него сверху вниз с невероятной, давящей силой.
Су Фан с детства слышал рассказы о подвигах Сяо Минпаня, знал, что он — прославленный генерал, способный поднять целый треножник одной рукой. Говорили, что его любимое копьё из холодной стали весит шестьдесят-семьдесят цзиней.
Тот, кто с такой лёгкостью управляется с тяжёлым оружием, не может не внушать величия и трепета.
И только теперь Су Фану стало по-настоящему страшно.
Как он вообще посмел угрожать Сяо Минпаню?
— Фан-гэ, ты устал? — спросил сухо и неловко Сяо Минпань, от которого пахло вином.
Он неловко опустился на краешек кровати, стараясь занять как можно меньше места.
Су Фан поднялся.
Сяо Минпань ещё не понял, что происходит, а юноша уже опустился на колени, чтобы снять с него сапоги.
Сяо Минпань испуганно схватил его за локоть и буквально втянул обратно на кровать.
Его суровое лицо залилось краской.
— Не нужно. Я сам.
Умывшись и переодевшись в спальное платье, он вновь приблизился к кровати.
Притворившись, что сильно пьян, он бросил: «Давай спать», — и рухнул лицом вниз, отчаянно изображая сон.
На самом деле сердце его колотилось как бешеное, а в душе царила полная растерянность.
До чего же нелепо!
И как это вышло?..
Как вышло, что он, сам того не заметив, женился на наречённой своего брата?
Голова шла кругом.
Выпросил один день отдыха — а завтра снова на службу, да ещё и догонять…
Перед тем как лечь, он погасил все лампы, кроме свадебных свечей с драконом и фениксом³.
Ночная тьма окутала всё, лишь в углу осталось тёплое, алое сияние.
Вдруг рядом с ним что-то зашуршало.
Маленькое существо перебралось через него — лёгкое, почти невесомое, соскользнуло с кровати, оставив за собой тонкий аромат.
Спустя миг к его губам поднесли чашку чая.
— Выпейте чаю, мой господин, — голосок робкий и мягкий, но маленькие руки держали чашку на удивление твёрдо.
Он приподнялся, сделал глоток и снова лёг.
Закрыв глаза, он ощутил, как зверёк снова переполз через него обратно. Притих у самой стены, замер на мгновение — и снова поднялся, чтобы через миг вернуться и прикоснуться к его лицу тёплым влажным полотенцем:
— Вытру вам лицо, мой господин.
Так он лазил туда и обратно ещё много раз.
Подать чай, обтереть тело, зажечь лампу, погасить лампу, помассировать виски, расчесать волосы. Сяо Минпань лежал неподвижно, как скала, а юноша при этом умудрялся быть отчаянно занятым.
То и дело спрашивал: «Вам ещё нездоровится, мой господин? Может, где болит?»
«Зверёныш, — думал Сяо Минпань, — совсем ещё неопытный, играет в примерную жену, словно в куклы».
В конце концов, потеряв терпение, он повернулся, подхватил юношу и уложил рядом, укрыв одеялом.
И строго приказал:
— Угомонись. Спи давай.
Мальчик послушно ответил: «Ох», — и затих.
Но тишины хватило лишь на краткий миг.
Сяо Минпань уже выровнял дыхание и собирался заснуть, как вдруг услышал рядом с собой звук — будто кто-то глубоко вздохнул.
А затем тёплый, мягкий комочек юноши скользнул прямо в его объятия.
Тихим, но смелым голосом он поторопил:
— Вы ещё не спите?.. Мой господин, вы пришли в себя? Мы ведь так и не... не исполнили супружеский долг.
² ночного запрета [на передвижение] (кит. 宵禁) — это традиционный ночной запрет на хождение по улицам, который в древнем и средневековом Китае отмечали ударами барабана. После этого сигнала городские ворота и ворота кварталов запирались, и любого, кто появлялся на улице без особого разрешения, задерживала ночная стража.
³ Традиционные свадебные свечи: одна с изображением дракона (символ жениха), другая с изображением феникса (символ невесты). Их зажигают в брачную ночь, и они должны гореть всю ночь до рассвета.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17350/1632674
Lara_Lermont (переводчик/заложение основ)
21 мая 2026 в 09:34
1
Готово:
