Лу Сяофэн сел и без лишних церемоний сразу перешел к делу:
— Я хочу, чтобы ты притворился больным.
Ци Чжу не стал сразу соглашаться, но и не стал спрашивать, откуда вдруг такая просьба, а просто сказал:
— Ты нашел доказательства.
Лу Сяофэн потер переносицу, и в его взгляде мелькнула хитринка. На его лице проступили облегчение и беззаботность, когда он кивнул.
— Хорошо, я помогу тебе.
Несколько простых слов вновь вызвали у Лу Сяофэна симпатию к Ци Чжу. Он не думал, что кто-то вот так осмелился бы помочь ему после короткого знакомства, разве что кроме Хуа Маньлоу.
Ци Чжу заметил, что Лу Сяофэн смотрит на него с благодарностью, и подумал, что тот его неправильно понял. Он всегда поступает по своим принципам, и в этом случае он просто хотел поймать убийцу.
Жуань Цинъюй вдруг развернулся и встал между ними:
— Не смотрите друг на друга с такой нежностью!
Ци Чжу молча одернул парня, а Лу Сяофэн с любопытством уставился на Жуань Цинъюя:
— Госпожа, мы еще не знакомы…
Он замялся, уставившись на непривычно плоскую грудь, и задумался, действительно ли это девушка? Он перевел взгляд выше, на шею — что ж, кадыка вроде бы нет.
— Он мужчина.
— А? — поперхнулся Лу Сяофэн.
Ци Чжу, будто прочитав его мысли, сдержанно объяснил:
— Он просто использует особый метод для маскировки.
Лу Сяофэн ошеломленно застыл.
Жуань Цинъюй осторожно провел рукой по шее, чтобы показать выступивший кадык. Он снова облокотился на Ци Чжу и, прищурившись, томно протянул:
— Вообще-то любая кость моего тела может двигаться.
Лу Сяофэн молча размышлял: насколько ему известно, такого боевого искусства в цзянху не было. Свободно перемещать кости по всему телу — это не под силу живому человеку. Но, с другой стороны, мир огромен и полон чудес, где-то такое боевое искусство могло сохраниться, возможно, это всего лишь забытая техника.
Поскольку цель визита была достигнута, Лу Сяофэн решил не задерживаться дольше и собрался уходить.
Ци Чжу не стал его задерживать, лишь сказал:
— Этот корабль достигнет берега через два дня, если считать сегодняшний день. Тогда завтрашняя ночь станет последней.
В этой короткой фразе таился глубокий смысл, и Лу Сяофэн, немного подумав, понял, на что намекает Ци Чжу.
После ухода Лу Сяофэна Ци Чжу вертел в руках чайную чашку, как будто размышляя о чем-то.
Жуань Цинъюй продолжал метаться за его спиной, пытаясь привлечь его внимание.
В конце концов, Ци Чжу, устав от его шумной возни, спросил:
— Да что тебе нужно?
Жуань Цинъюй нахмурился:
— Мне просто не нравится, что вы с ним так хорошо понимаете друг друга, будто вы родственные души.
— Лу Сяофэн очень умный человек, — вздохнул Ци Чжу.
Жуань Цинъюй, уперев подбородок в руку, посмотрел на потолок каюты:
— Не такой умный, как ты.
Ци Чжу равнодушно улыбнулся.
Жуань Цинъюй закинул ногу на ногу и начал покачивать ею взад-вперед:
— Мастер считает, что я не прав? И что я говорю это только потому, что сильно к тебе привязан? — он фыркнул. — Вот, например, только что он уже начал подозревать о моей истинной личности, по крайней мере, на мгновение он даже подумал, что я не живой человек, но вскоре отверг эту мысль, и, находясь всего в шаге от правды, окончательно сбился с пути.
Он беспомощно развел руками.
— Такова человеческая природа.
Жуань Цинъюй хохотнул и закатил глаза:
— Человеческая природа? Но ты ведь не такой. Если бы ты был на его месте, то продолжил бы расследование, пока не докопался бы до самой последней тайны, — он вдруг положил голову на плечо Ци Чжу. — Вот почему мы созданы друг для друга.
Ци Чжу только хотел оттолкнуть его, но почувствовал мягкое дыхание, ласково дразнящее его шею, и искоса посмотрел на парня. Он уже уснул.
Поколебавшись мгновение, Ци Чжу все же смягчился и не стал отталкивать Жуань Цинъюя.
Жуань Цинъюй проспал до самого вечера. Закат на море был ослепительно красивым, напоминающим расплавленное золото, которое заполнило половину неба своим сиянием.
Ци Чжу действительно сделал то, о чем договорился с Лу Сяофэном, — с вечера, когда слуги стали приносить еду, он притворялся больным.
Человек, принесший еду, не вернулся сразу к себе, а побежал в неприметную маленькую каюту на корабле.
— О? Говоришь, он болен?
Слуга закивал головой:
— Совершенно верно, когда я приносил ему еду, он даже не мог подняться.
Услышав это, Хо Сю громко расхохотался:
— Небеса помогают мне, они мне и вправду помогают.
Так прошла одна ночь, где каждый строил свои планы.
На следующий день Ци Чжу по-прежнему оставался в постели и даже не притронулся к принесенному завтраку, хотя это лишь притворство. Жуань Цинъюй, чтобы не дать ему голодать, специально пробрался на кухню и унес немного еды.
Ночь наступила быстро. Хо Сю послал слуг известить всех на корабле, что прибытие на остров Якша ожидается завтра утром, поэтому сегодня вечером будет устроен пир.
Эта новость обрадовала многих. До этого все тревожились, но теперь большинство людей радостно улыбались: вечерний пир, на который они все собираются, обеспечит им большую безопасность. Лучше всего, если они смогут не расходиться до самого утра и сразу после гулянки высадиться на острове.
Ци Чжу тоже получили приглашение, но он не пошел. Больному лучше всего оставаться в постели и как следует восстанавливать силы, не так ли?
На пиру царила оживленная атмосфера. Танцовщицы с мечами вновь выступали перед гостями, но на этот раз их наряды были куда откровеннее — живот был полностью открыт, демонстрируя гладкую и почти светящуюся белоснежную кожу. Тонкие талии танцовщиц, мягко покачивающиеся в такт музыке, вызывали у мужчин страстное желание заключить девушек в объятия.
Лу Сяофэн подумал, что хорошо, что здесь Ци Чжу нет, иначе неизвестно, сколько упреков он бы обрушил на их головы.
— Какие бесстыдство и безнравственность, — раздался холодный голос рядом.
Лу Сяофэн посмотрел в сторону говорившего.
Лю Сяо с ледяным выражением лица поднял чашу с вином и изящно сделал глоток. Горло мужчины, по которому прокатился сладковатый напиток, двинулось, вызывая чувственный трепет у смотревших на него.
— Я просто озвучиваю мысли Ци Чжу, — пояснил Лю Сяо.
Лу Сяофэн, представив себе холодный взгляд и серьезное выражение лица Ци Чжу, подумал, что, если бы тот присутствовал здесь, вполне вероятно, что он мог бы сказать нечто подобное.
Хо Сю, встав на возвышение с поднятой чашей, провозгласил:
— Сегодняшняя встреча — это раннее празднование нашего благополучного прибытия.
Сказав это, он одним глотком опустошил свою чашу.
Все гости подняли свои чаши, произнося слова благодарности и восхищения. Впрочем, нужно отметить, что вино Хо Сю действительно было хорошим. Оно не обжигало горло своей крепостью, наоборот, было мягким и приятным на вкус, оставляя долгое послевкусие.
После слов Хо Сю атмосфера сразу же разогрелась. Отовсюду звучали звон чаш, веселые разговоры и смех.
Очень скоро несколько человек, опьянев, рухнули на столы.
— Не ожидал, что старейшина Му так любит выпить, но оказывается, не очень-то он устойчив к алкоголю, — выкрикнул один из присутствующих, и остальные весело захохотали.
Е Гучэн бросил ледяной взгляд в сторону юного наследника принца. Хотя юноша действовал быстро, момент, когда этот молодой господин, прикрывшись рукавом, вылил вино в сторону, не ускользнул от его внимания.
Наследник принца, почувствовав около затылка холод, быстро обернулся и встретил взгляд своего учителя, ледяного булыжника.
Он невинно наклонил голову и сказал:
— Это вино такое сладкое, учитель, не увлекайтесь им слишком сильно!
Е Гучэн проигнорировал его, сосредоточившись на дегустации вина.
Хо Сю краем глаза заметил, что Е Гучэн выпил уже несколько чаш, и довольно улыбнулся, почти не скрывая горделивый взгляд.
Лу Сяофэн, словно опасаясь, что этот пир недостаточно оживленный, подошел к молодому монаху и спросил:
— Почему ты не пьешь?
Сказав это, он быстро махнул своей чашей перед носом монаха, не пролив ни капельки вина.
Как монах мог бы пить вино и есть мясо? В его словах явно скрывалась насмешка.
Юный монах слегка повел носом, пытаясь почувствовать ускользающий сладкий аромат, а затем сложил руки в молитвенном жесте:
— Будда Амитабха, этот монах не силен в питье. Если этот монах случайно начнет буянить после пары чаш вина, это было бы нехорошо.
Лу Сяофэн пошутил:
— Может на этом корабле есть какая-нибудь героиня, которая согласится провести ночь любви с молодым монахом после пьянки?
Юный монах смущенно посмотрел на свою правую руку и ответил:
— Разве у меня нет самого себя?
Не могу это слушать! Это же совершенно невозможно!
Лу Сяофэн тут же отвернулся. Он внезапно понял, что монахи действительно были самыми трудными для общения людьми, особенно тот, что стоял перед ним.
Лю Юйхэнь уже собирался поднять свой железный крюк, чтобы взять бокал, как вдруг почувствовал, что чей-то взгляд остановился на нем. Он поднял голову и уставился на единственного оставшегося в живых монаха из Шаолиня.
Взгляд монаха был полон сострадания, и, несмотря на шум вокруг, Лю Юйхэнь ясно услышал, что он сказал.
«Отложи меч, поприветствуй Будду в своем сердце».
На лице Лю Юйхэня промелькнула насмешка. Он подхватил чашу с вином и выпил: если он действительно отложит меч, он поприветствует не Будду, а смерть.
http://bllate.org/book/17364/1628648
