Глава двадцать третья
Цинъюй на отвесной скале, или Ночная встреча с двумя призраками
Вечернее правило подошло к концу. Время близилось к часу погружения в тишину, и ученики храма Нефритового Источника начали расходиться по своим кельям.
В пустом главном зале остались лишь Цинсюань и Цинцзин, собиравшие ритуальную утварь.
— Старший брат, — подал голос Цинцзин, — те лекарственные травы, что ты носил сегодня вниз в селение, принесли лишь жалкие крохи серебра. Боюсь, в следующем месяце нам в обители и вовсе придётся голодать.
— Второй брат, — Цинсюань вздохнул, — когда повозка доедет до горы, дорога найдётся сама собой. К чему терзаться лишними думами? Уверен, способ решить проблему отыщется в своё время.
— Легко тебе рассуждать, — проворчал Цинцзин, — не ты хозяйством заведуешь и не тебе знать цену дровам и рису. В последнее время мы хоть и часто ходим в горы, но ничего ценного не находим. Те редкие коренья, что хранились в запасах, все до последнего ушли на снадобья для младшего брата. Теперь в казне пусто, даже риса купить не на что. Я и наставнику сказать об этом не смею. Так что ты, брат, впредь серебром-то направо и налево не разбрасывайся.
— Помилуй, когда это я сорил деньгами? Сегодня я купил внизу лишь одно яблоко для седьмого брата.
— Младший слишком слаб телом, — смягчился Цинцзин. — Что нужно, то и покупай. Но с завтрашнего дня я намерен обсудить с братьями наши траты — придётся затянуть пояса.
— Постой, брат. Когда я был внизу, господин Хуан обмолвился, что ищет несколько крепких корней дикого женьшеня и готов заплатить за них щедрую цену. Если нам удастся добыть женьшень, обитель сможет безбедно жить несколько лет.
— Сам ведь знаешь, он растёт на отвесных скалах. Нам туда не добраться. Да и верёвок таких длинных у нас отродясь не было. Как же мы его сорвём?
— Завтра попробуем, — решительно ответил Цинсюань. — Поглядим на месте, может, что и выйдет.
Закончив со сборами, они заперли двери зала и вышли на крыльцо. В лунном свете, словно призрачное видение, застыл чей-то тонкий силуэт.
— Брат Цинъюй? — в один голос воскликнули они.
В руках младшего ученика было ярко-красное яблоко, от которого он успел откусить лишь раз. Он стоял неподвижно, глядя на братьев огромными глазами, и казалось, что его может унести любой случайный порыв ветра.
— На улице сквозит, — обеспокоенно проговорил Цинсюань. — Живо возвращайся в келью, не ровен час простудишься.
— И то верно, — подхватил Цинцзин. — Скоро настанет час тишины. Если наставник увидит, что ты не в постели, он разгневается.
— Старший брат, второй брат, я всё слышал, — негромко отозвался Цинъюй. — Завтра я пойду с вами за женьшенем.
— Тебе нельзя! — отрезал Цинсюань.
— Послушай, — добавил Цинцзин, — нам будет спокойнее, если ты просто посидишь в храме.
Цинъюй протянул им яблоко, кротко улыбнувшись.
— Братья, отведайте и вы.
— Нет-нет, младший... кушай сам, — замахали руками те. — Мы его часто едим, а тебе силы нужны.
— Тогда пообещайте, что завтра возьмёте меня с собой.
— Ладно, — сдались они. — Ешь яблоко и спать!
Цинсюань повёл Цинъюя к его комнате, а Цинцзин освещал им путь огарком свечи. В этом неверном дрожащем свете Цинъюй чувствовал исходящее от братьев тепло.
***
Крепость семьи Лу по праву считалась первым домом во всём Улине. Глава Лу, величественный мужчина средних лет, вырастил троих сыновей и дочь. Лу Ханьянь была его любимицей, жемчужиной, которую он оберегал превыше всего.
Сейчас он с нескрываемым одобрением смотрел на Сяо Мэнюаня.
— Союзный глава Сяо, — проговорил он, кивая, — вы истинный наследник Меча Сокровенных Небес. Столь молоды, а уже полны достоинства и талантов.
— Вы слишком добры ко мне, — отозвался Сяо Мэнюань. — Я прибыл лишь затем, чтобы обсудить с молодой мисс Лу вопрос об объединении Семи мечей.
— То, что вы почтили своим визитом мою дочь — честь для нашего дома. Она сейчас выслеживает призрака, что повадился шнырять в окрестностях крепости, но должна вот-вот вернуться.
— Значит, я пришёл не вовремя...
— Никак нет, батюшка! — раздался громкий голос. В зал вбежал слуга. — Старшая мисс вернулась! И вместе с ней прибыл молодой господин Фан, владелец Меча Благородного Мужа!
Сяо Мэнюань невольно вздохнул с облегчением.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Лу Цзюньхао. — Союзный глава, зайти пораньше — хорошо, а зайти вовремя — ещё лучше! Какая удача, что и дочь, и господин Фан прибыли одновременно. Эй, люди! Живо накрывайте столы в цветочном павильоне, будем встречать дорогого гостя!
Сяо Мэнюань вежливо поклонился и последовал за хозяином. Ю Било шла следом за ними, и лицо её было мрачнее тучи. С самого порога она чувствовала, что в этом доме её ни в грош не ставят. "Наверняка эта дрянь, Лу Ханьянь, уже успела наговорить про меня гадостей родне", — злобно подумала она.
За пиршеством вино лилось рекой. Глава Лу, пребывая в отменном расположении духа, то и дело подливал Сяо Мэнюаню. Фан Шутун многозначительно взглянул на Ханьянь, и та, поняв его без слов, решительно выхватила чарку из рук отца и перевернула её на стол.
— Всё, батюшка, довольно. Не смей больше пить и брата Сяо не подпаивай! У нас серьёзный разговор.
— Ох уж эти дети, — покачал головой Лу Цзюньхао, глядя на своенравную дочь с нескрываемой любовью. — Совсем почтения к родителю нет. Ладно, господин Сяо, оставляю вас. Ханьянь меня всё равно выпроваживает.
Он со смехом удалился, оставив молодёжь одну.
— Брат Сяо, — Лу Ханьянь подалась вперёд, — отец наконец ушёл. Скажи, есть вести о Господине дворца Мужуне?
— Мы с Ханьянь перерыли всё, что могли, — добавил Фан Шутун, — но зацепок нет. Остаётся лишь надеяться на милость Небес.
— Увы, — Сяо Мэнюань помрачнел. — От А-Пяо по-прежнему ни слуху ни духу. Я виделся в столице с Великим божественным ловцом Цинем, но и у него руки пусты.
— Я каждое утро молюсь богам о господине Мужуне, — мягко произнесла Ханьянь. — Сердце верит, что они уберегут его от беды.
— Спасибо тебе, мисс Лу, — Сяо Мэнюань взглянул на неё с искренней признательностью.
— Пф-ф! — донёсся ядовитый смешок Ю Било. — Какая святая простота! Неужели вы и впрямь верите, что молитвы вернут Мужун Пяо? Это просто смехотворно.
— Ю Било, — ледяным тоном оборвал её Сяо Мэнюань, — если тебе нечем помочь, просто замолчи. Доброе слово Лу Ханьянь стоит в сотню раз больше твоего бездействия.
— Брат Сяо... я лишь...
— Молчи! — Сяо Мэнюань даже не посмотрел в её сторону. — Я верю, что боги не оставят А-Пяо. Он вернётся.
Ханьянь поспешила сменить тему:
— Брат Сяо, ты ведь прибыл по делу?
— По правде говоря, — Сяо Мэнюань потёр виски, — я просто проезжал мимо и решил узнать, как вы тут. После исчезновения А-Пяо я не нахожу себе места и тревожусь о безопасности каждого из нас.
— Союзный глава, путь из столицы до нашей крепости неблизок, не похоже это на "случайный" визит, — заметил Фан Шутун. — Если мы можем чем-то помочь — только скажи.
— Право, ничего не нужно. Лишь бы все были целы. Если появятся вести или Дворец Свободного Скитания пришлёт нового владельца Меча Свободного Скитания, мы немедленно приступим к объединению Семи мечей.
Вечер затянулся. Сяо Мэнюань, терзаемый мрачными мыслями, быстро захмелел, и слуги отвели его в лучшие покои для гостей. На самом деле он не был пьян в стельку — просто на душе было так скверно, что не хотелось лишний раз шевелиться. Он приехал, чтобы просить Лу Ханьянь тайно проникнуть во Дворец Свободного Скитания и присмотреть за Мужун Хунсяо. Но, глядя на то, как нежно Фан Шутун оберегает свою возлюбленную, Сяо не смог произнести ни слова. Если с Ханьянь что-то случится, Фан Шутун познает те же муки, что сейчас разрывают сердце самого Сяо. Он не мог обречь друга на такие страдания.
***
Когда в обители воцарилась тишина, ученики погрузились в сон.
Цинсюань и Цинцзин, стараясь не шуметь, выскользнули из своих комнат. Закинув за спину короба для трав и вооружившись мотыгами и верёвками, они поспешили в глубь гор. Оба были сосредоточены и молчаливы — завтрашний день должен был решить участь их храма.
Они шагали быстро, не замечая, что следом за ними, словно невесомое облако, скользит едва различимая тень.
***
Ночь сгустилась над крепостью семьи Лу.
Тишину гостевых покоев нарушил осторожный скрип. Тёмный силуэт прокрался к кровати Сяо Мэнюаня и резким движением откинул одеяло.
Под ним было пусто. Лишь подушка, обёрнутая в плащ.
Тень дёрнулась было назад, но в ту же секунду затылок обожгло резким ударом. Не успев издать ни звука, незваный гость рухнул на пол.
— Хм, неужели вы и впрямь считали меня дураком? — Сяо Мэнюань с довольным видом вышел из-за занавеси. — Я услышал твои шаги ещё во дворе. Кто станет красться ко мне в келью в такой час, если не лазутчик? Похоже, ты и есть тот "Призрак", о котором все твердят.
Он наступил носком сапога на поверженную фигуру, переворачивая её лицом вверх, и чиркнул огнивом. Тусклый свет озарил лицо пленника. Сяо Мэнюань отпрянул так резко, словно его ударило током.
— Пресвятые боги! Почему она?!
На полу лежала Ю Било, владелица Меча Летящего Небожителя. Сяо Мэнюань обречённо вздохнул.
— Ну и влип... Если она пролежит в моей комнате до утра, вовек не отмоюсь от позора. И надо же было так сильно приложить её, теперь не скоро очнётся. Вот же неугомонная, что ей понадобилось у меня посреди ночи?
Он смотрел на бесчувственную девушку как на ядовитую змею: и оставить нельзя, и выкинуть страшно. Но вдруг он лукаво ухмыльнулся.
— Придумал! Скажу, что надрался до бесчувствия и ничего не помню.
Тихо посмеиваясь, он завернул Ю Било в плащ, закинул на плечо и вылез через окно.
— Мисс Ю, — бурчал он, карабкаясь на крышу, — в следующий раз ешь поменьше. Тяжёлая, как могильная плита. То ли дело А-Пяо — тот весил не больше пушинки...
Пробравшись к окраине крепости, он бесцеремонно свалил её в тёмном углу за стеной.
— Переночуешь тут, невелика беда. Караул проходит здесь каждые полчаса, тебя найдут и отнесут в покои. А я пойду спать до самого рассвета. Честно говоря, если тебя кто-нибудь украдёт до утра, я буду только рад!
Сяо Мэнюань скорчил рожицу и уже собрался было уходить, как вдруг заметил два тёмных силуэта, стремительно перемахнувших через ограду крепости. Сердце ёкнуло. Прижавшись к стене, он затаил дыхание, а когда те скрылись из виду, бесшумной тенью последовал за ними.
***
Предрассветные сумерки ещё не рассеялись, когда Цинсюань и Цинцзин достигли края пропасти.
— Старший брат, я спущусь, а ты страхуй верёвку, — сказал Цинцзин.
— Нет, полезу я, а ты присматривай, — возразил Цинсюань.
— Брат, это слишком опасно! Обитель не может лишиться тебя.
— А я не могу позволить младшему брату рисковать жизнью, пока я стою в стороне. Я иду!
— Никуда вы не пойдёте! — раздался звонкий голос. — Полезу я!
Братья вздрогнули и обернулись. Позади, с коробом за спиной и сияющей улыбкой на лице, стоял Цинъюй.
— Младший?! Как ты здесь оказался?!
— Это безумие! Ты же болен, горный ветер тебя погубит! Живо назад!
— Вы же обещали взять меня, а сами сбежали тайком, — Цинъюй обиженно надул губы. — Пришлось идти по следу.
— И как только мы тебя не заметили... — Цинсюань покачал головой. — Ладно, раз уж пришёл, будешь держать верёвку.
— Верно, — подхватил Цинцзин. — Стой здесь, а мы полезем.
— Нет, я тоже хочу!
— И не надейся! Опасно!
Братья обвязались верёвками и начали медленный спуск, осторожно прощупывая выступы и расчищая путь мотыгами. Цинъюй, оставшись один на краю, прищурился, а затем легко, словно пушинка, спрыгнул вниз.
Цинсюань и Цинцзин замерли, когда мимо них промелькнула тень и застыла прямо на отвесной скале.
— Цинъюй! — в ужасе выдохнули они. — Как ты это сделал?! На тебе же нет страховки!
— Со мной всё в порядке, братья. Где этот ваш женьшень?
— Вон там, на том уступе... но туда человеку не добраться...
— Ясно. Ждите внизу, я скоро!
С этими словами паренёк оттолкнулся от камня и, словно лесная птица, взлетел вверх по скале. У братьев перехватило дыхание.
— Нашёл! — донёсся сверху весёлый крик. — Тут их целая россыпь!
Но самого Цинъюя уже не было видно за выступами.
— Тише, осторожнее! — кричали они, обливаясь холодным потом. — Спускайся скорее, это слишком рискованно!
Внезапно крики стихли. В ущелье воцарилась звенящая тишина.
— Младший... отзовись...
— Цинъюй, брат мой... — голоса братьев дрожали от слёз.
И вдруг прямо над их головами что-то мелькнуло. Тёмный силуэт сорвался с кручи и полетел вниз. Братья вскрикнули, пытаясь ухватить пустоту руками.
— Хи-хи! Ну чего вы размахались руками? Я же не падаю.
Фигура замерла в воздухе прямо перед ними. Это был Цинъюй, висевший на отвесной стене с грацией ящерицы.
— Ты... озорник... чуть нас в могилу не свёл...
— Всё, хватит с вас, качайтесь тут дальше, а я вниз!
Он рассмеялся и камнем рухнул в густой туман у подножия. Цинсюань и Цинцзин, не помня себя от страха, поспешили следом.
Когда они наконец коснулись земли, небо уже начало сереть. Цинъюй сидел на поваленном дереве, баюкая в руках охапку ярких горных цветов.
— Старший брат, посмотри, какие они пахучие. Можно я поставлю их у нас в келье?
— Конечно, можно, — Цинсюань вытер пот со лба и улыбнулся.
— Цинъюй, — Цинцзин ворчливо покачал головой, — ну где это видано, чтобы мужчина так возился с цветами? Это девичьи забавы. Братья в храме и так называют меня "второй матушкой" за то, что я вечно ворчу над счетами. Если ты притащишь этот веник, нас засмеют!
— Ты и Цинъюй — разные люди, — возразил Цинсюань. — Наш младший такой милый, что ему всё простят. Бери свои цветы, брат, я даже поищу для них вазу.
— Спасибо, брат! — Цинъюй показал Цинцзину язык и, кружась, зарылся лицом в лепестки.
— Ах да! — Он вдруг вспомнил о деле и вытряхнул из короба десяток корней. — Вот, держите.
Братья ахнули. Это был чистейший, столетний дикий женьшень.
— Цинъюй, это же... невероятно! Как ты умудрился столько собрать?
— Братья, этого хватит, чтобы помочь обители?
— Ещё бы! — воскликнул Цинсюань. — Теперь Цинцзин перестанет ныть над каждой монетой, и у меня в ушах наконец наступит покой.
— Этого нам на несколько лет хватит, — подтвердил Цинцзин, бережно перебирая коренья.
— Собирать травы — дело нехитрое, — улыбнулся Цинъюй. — Только я многих не знаю. Если научите меня, я мигом наполню ваши закрома.
— Какой ты молодец! Ладно, поспешим назад. Скоро утреннее правило, нельзя опаздывать.
— Да, бежим скорее!
И, стряхивая утреннюю росу с подолов, трое путников заспешили к воротам храма.
***
Тем временем Сяо Мэнюань крался следом за двумя тенями. Те углубились в перелесок у подножия холма и наконец остановились.
— Посланник вызвал меня. Каковы будут указания? — спросил один из них.
— Воля Светлейшего достопочтенного такова: ты должен приложить все силы, чтобы ускорить объединение Семи мечей.
— Господин... нельзя ли пощадить...
— Помни, что тебе обещано! — оборвал его властный голос. — Если не хочешь, чтобы она страдала, исполняй приказ беспрекословно.
— Слушаюсь... Но дело застопорилось. Господин дворца Мужун Пяо бесследно исчез. Меча Свободного Скитания нет, как нам провести обряд?
— Глупец, не ищи оправданий! Светлейший всё предусмотрел. В Дворце Свободного Скитания теперь распоряжаются Священный посланник Холодной Луны и Тёмный посланник. Дворец стал неприступной крепостью. Весь Союз боевых искусств наводнён нашими соглядатаями. Твоя задача — держать под контролем Крепость семьи Лу. Этого достаточно.
— Понял. Передайте владыке, что я сделаю всё возможное...
— И надейся на это. Я возвращаюсь к Священному алтарю демонического культа с докладом. Не подведи.
Один из призраков отвесил низкий поклон, а второй уже приготовился сорваться с места, как вдруг у его горла блеснуло стальное лезвие.
— Ха-ха-ха... Ну что, "Призрак", не спеши радоваться, — Сяо Мэнюань вышел из тени, его Меч Сокровенных Небес сиял холодным светом. — Мой клинок не знает жалости к предателям. Отвечай на мои вопросы, или я превращу тебя в настоящего покойника.
— Хе-хе-хе... Сяо Мэнюань, ты слишком самоуверен, — глаза за маской сверкнули безумным огнём. — Даже если ты убьёшь меня, тебе никогда не одолеть нашего владыку. Не трудись провожать, я уйду сам!
Лицо незнакомца мгновенно почернело, тело обмякло и безжизненно рухнуло на траву.
— Отравился? — Сяо Мэнюань нахмурился. — Что ж, признаю, смелости тебе не занимать.
Он резко развернулся, направив окровавленный кончик меча на второго заговорщика.
http://bllate.org/book/17412/1659034
Готово:
