Глава 28. Путь в Тайянь
Янь Хуайлин мгновенно поднялся и окинул комнату взглядом, как раз в тот момент, когда Цзан Е переступил порог, принося с собой прохладное дыхание раннего утра.
Встретившись с ним взглядом, Янь Хуайлин неловко пробормотал:
— Э-э, господин Цзан?
Тот вошёл, отложил меч в сторону и коротко спросил:
— Отдохнул?
— Вы только что вернулись?
— Хм.
Вспомнив, как вчера Цзан Е при свете свечи кропотливо переписывал свиток, Янь Хуайлин всё понял:
— Неужто отвозили оригинал из Чжибу?
Цзан Е кивнул:
— Именно так.
При мысли о том, как удивятся и обрадуются те трое детей — даже сердитая малютка Го Лянь вряд ли найдёт повод для ворчания, — Янь Хуайлин невольно улыбнулся. Ему очень хотелось расспросить о деталях встречи, но, заметив на обычно суровом лице Цзан Е мимолётную тень нежности, он понял, что всё прошло успешно.
На душе стало удивительно тепло.
— Позволите взглянуть на вашу копию? — попросил он.
Цзан Е на мгновение замешкался, но затем достал из-за пазухи свиток, написанный прошлой ночью, и протянул ему.
Развернув медицинский трактат, Янь Хуайлин вдохнул аромат свежей туши и замер, любуясь каллиграфией. Сердце его затрепетало. Благородный облик, безупречный почерк, добродетель, милосердие и выдающееся мастерство меча… Разве можно было не влюбиться?
Эта мысль промелькнула в голове так внезапно, что он вздрогнул. Он перестал улыбаться.
Не заметив перемены в его настроении, Цзан Е взглянул в окно на занимающийся рассвет:
— Наше путешествие в Чжибу окончено. Теперь путь лежит в земли Тайянь.
— Если мы ищем Чэнь Линцзюня, — отозвался Янь Хуайлин, — начинать стоит с Гуаньчжоу.
Цзан Е обернулся к нему, и он смягчился:
— Молодой господин Янь, что вы думаете о возвращении в Тайянь?
«Что я думаю?»
Путешествие близилось к завершению, и Янь Хуайлин внезапно ощутил странную смесь страха и пустоты. Свитки пяти регионов были сокровищами медицины, пусть и уступали легендарному Трактату Долголетия. Но когда все пять будут собраны, у Цзян Вэньчжоу наверняка появятся свои планы на поиски Трактата Долголетия, и тогда… велика вероятность, что их пути с Цзан Е разойдутся.
Почему это так пугало? Сначала он лишь хотел набраться опыта и изучить редкие труды, но за время пути в его сердце будто вырубили нишу, которую почти целиком занял этот человек. И в отличие от прошлого, сейчас Янь Хуайлин не мог контролировать это чувство. Он лишь беспомощно наблюдал, как оно разрастается, поглощая его привычный, выстроенный годами мирок.
Ему было непривычно и страшно терять контроль над собой. Чувства, точно пороховой заряд, грозили в любой момент разнести в щепки ледяную стену, которой он так долго отгораживался от мира.
Отвернувшись, Янь Хуайлин нарочито беспечно бросил:
— В Тайяне нам не придётся ночевать под открытым небом. Там есть дом, где можно укрыться, и не нужно ничего разведывать. Пожалуй, я наконец-то смогу передохнуть.
Цзан Е помолчал, прежде чем ответить:
— Пожалуй.
— А что думаете вы, господин Цзан? — Янь Хуайлин стоял, заложив руки за спину, так и не оборачиваясь.
Цзан Е подошёл к окну и распахнул створки:
— Если удастся без труда заполучить Тайяньский свиток, значит, срок службы подходит к концу.
После этих слов Янь Хуайлин опустил глаза.
— Господин Цзан, — произнёс он спустя долгое время, — вы не задумывались, где может быть Трактат Долголетия?
— Это не то же самое, что пять свитков, — отозвался Цзан Е. — Его поиски могут затянуться на годы.
— Лингуань Хуа вряд ли позволит вам отлучиться надолго. Неужели поиски Трактата Долголетия поручат кому-то другому?
Почувствовав в словах спутника скрытый подтекст, Цзан Е невольно обернулся:
— Что вы имеете в виду?
Янь Хуайлин подошёл к нему и устремил взгляд на улочки чужого города:
— Когда это тайное поручение будет выполнено, продолжите ли вы искать Трактат Долголетия?
— Если Лингуань Хуа прикажет, я приложу все силы.
Раскрыв веер, Янь Хуайлин с бесстрастным видом уставился на проходящую внизу женщину с зонтиком.
— А если… — он заговорил тише, — если Янь не будет сопровождать вас в этом пути, вы расстроитесь?
Цзан Е вздрогнул. Слегка нахмурившись, он посмотрел на Янь Хуайлина:
— Вы больше не хотите искать Трактат Долголетия?
Янь Хуайлин не ответил. Он повернул голову, заглядывая Цзан Е прямо в глаза:
— Вы расстроитесь?
—…
Цзан Е привык к его легкомысленному тону, но в этом вопросе прозвучала неожиданная серьёзность, которая привела его в замешательство.
— Если Лингуань Цзян пришлёт кого-то другого, — наконец произнёс он, — я сделаю всё возможное, чтобы сработаться с новым напарником.
Снова этот казенный тон. Ни капли личного, ни тени чувства.
Янь Хуайлин помрачнел, но он быстро захлопнул веер и нацепил привычную улыбку:
— Видно, вы и впрямь одержимы этим Трактатом Долголетия.
— Это долг, — отрезал Цзан Е. — Одержимость тут ни при чём.
Кивнув, Янь Хуайлин почувствовал укол боли в груди.
— Что ж, раз это наш последний день в Чжибу, я, пожалуй, пройдусь по улицам, развеюсь напоследок.
Бросив на Цзан Е короткий взгляд, он стремительно вышел из комнаты. Но едва дверь открылась, Цзан Е окликнул его:
— Если не поиски свитков, то что вы планируете делать дальше?
Янь Хуайлин удивился этому вопросу. Он обернулся и с горькой усмешкой произнёс:
— Пить вино, любоваться цветами, слагать стихи, играть в шахматы и созерцать красавиц. Словом, предаваться всем земным удовольствиям.
Не дожидаясь ответа, он скрылся за дверью. Цзан Е остался один в тишине комнаты.
«Если Янь не будет сопровождать вас… вы расстроитесь?»
Вспоминая всё то время, что они провели вместе с самого Ваньлина, Цзан Е вынужден был признать: Янь Хуайлин принёс в его жизнь ровно столько же хлопот, сколько и радости. Этот человек вечно улыбался, вел себя развязно и небрежно, казался ветреным и легкомысленным, но на деле обладал тонким умом, решительностью и всегда доводил дело до конца.
Его манера заигрывать с женщинами и те вольные словечки, от которых Цзан Е то и дело бросало в краску, заставляли гвардейца осуждать его за цинизм, но в то же время тайно восхищаться его внутренней свободой.
Доверял ли он ему? Поначалу — ни капли. Но пройдя долгий путь, Цзан Е понял, что Янь Хуайлин — единственный человек, которому он мог без страха подставить спину.
Но расстроится ли он, если их пути разойдутся? Цзан Е не знал ответа. Этот вопрос был слишком личным, слишком эмоциональным для того, кто привык считать свою жизнь собственностью господина. Золотой гвардеец живёт ради своего господина — и только. Дружба, привязанность, любовь — всё это не для него.
Раз он поклялся в верности Хуа Чжундао, у него нет права на чувства. И даже если Янь Хуайлин стал ему близким другом, он обязан будет оборвать эту связь, если того потребует приказ.
«Вы расстроитесь?»
Цзан Е посмотрел в окно и горько усмехнулся.
***
Пробыв в Чжибу ещё полдня, спутники отправились в Тайянь. Путь был недолог, и спустя несколько дней они уже въезжали в Гуаньчжоу. Знакомые виды и шумная толпа помогли Янь Хуайлину окончательно расслабиться.
Первым делом они направились в поместье Лингуаня Цзяна. Ступив под своды резиденции, Цзан Е невольно помрачнел. В Гуаньчжоу изысканные здания не были редкостью, но богатство отделки, искусная резьба и позолота этого поместья разительно отличались от аскетичной чистоты резиденции в Ваньлине. Эти противоположности наглядно отражали характеры их хозяев.
Узнав о возвращении Янь Хуайлина и Цзан Е, Цзян Вэньчжоу пришёл в восторг. Он тут же принял их, с интересом выслушивая рассказы о дорожных приключениях. Вопрос с Тайяньским свитком пока оставался открытым, и Цзян Вэньчжоу не торопил события. Он распорядился устроить гостей, а затем приставил к ним писцов, чтобы те под диктовку Янь Хуайлина слово в слово зафиксировали содержание свитков из Ваньлина и Цзюньту.
Янь Хуайлин обладал феноменальной памятью. Там, где Цзан Е начинал сомневаться, он отвечал без запинки, чем заслужил искреннее восхищение гвардейца. Цзян Вэньчжоу, заполучив знания, пребывал в прекрасном расположении духа и позволил гостям два дня отдыхать и развлекаться в городе, прежде чем они продолжили поиски.
Цзан Е уже бывал в Гуаньчжоу, когда сопровождал императора Ци Минцзюня, но тогда ему не довелось толком познакомиться с городом. Теперь же, внезапно получив два дня свободы, он, хоть и не любил суеты, решил прогуляться по улицам.
Янь Хуайлин же после возвращения домой внезапно стал очень занят — он то и дело куда-то исчезал, и найти его было невозможно. Цзан Е лишь покачал головой: такую непоседливую натуру легче убить, чем удержать на одном месте.
Оставшись в одиночестве, Цзан Е медленно шёл по городу, не выпуская из рук меча. Мимо мелькали лавки, торговцы зазывали покупателей, но ничто не привлекало его внимания. Ближе к полудню, когда он уже собирался повернуть назад, впереди послышались крики. Толпа зевак образовала плотное кольцо, перегородив дорогу.
Цзан Е хотел было обойти препятствие, но, будучи выше многих, заглянул через головы людей и замер.
— Опять ты! — какой-то мужчина в одежде лавочника едва ли не тыкал пальцем в нос стоящему перед ним повесе. — Мало тебе было к моей жене приставать, так ты снова взялся за старое?! Ищешь взбучки?
— Полноте, любезный, вы напрасно клевещете на честного человека! — раздался знакомый голос. — Признаю, в прошлом за мной водилась дурная слава, но я давно исправился и к женщинам больше не притрагиваюсь!
Цзан Е нахмурился. Сомнений не было: этот бабник снова во что-то вляпался.
— Враньё! — взревел торговец. — Я своими глазами видел, как ты увивался за моей женой!
— Эх, почтенный… — Янь Хуайлин выглядел на удивление искренним, но слова его звучали двусмысленно. — Она сама меня увидела и бросилась на шею. Разве ж я виноват?
Толпа недовольно загудела. Все встали на сторону торговца, требуя ответа от наглого господина. Заметив, что Янь Хуайлин теряет своё обычное самообладание, Цзан Е, поначалу не сомневавшийся в его вине, вдруг почувствовал неладное. Он протиснулся сквозь толпу и встал рядом.
— Что ты опять натворил? — негромко спросил он.
Увидев статного и благородного воина, торговец тут же ухватился за него, как за спасительную солому:
— Господин воин, рассудите нас! Этот Янь — известный развратник, только и знает, что честных женщин изводить! Вот и к моей жене прицепился…
Янь Хуайлин посмотрел на Цзан Е с самым невинным видом:
— Господин Цзан… я, конечно, бываю небрежен, но клянусь небом, сегодня я и пальцем не коснулся этой дамы…
— Хватит лгать! — не унимался лавочник.
Цзан Е молча перевёл взгляд на женщину, которая стояла в стороне, не смея поднять головы.
— Почтенный, — снова заговорил Янь Хуайлин, обращаясь к торговцу, — еще несколько месяцев назад я, может, и впрямь не пропустил бы мимо ни одной юбки. Но теперь у меня есть тот, кто дорог моему сердцу. Зачем мне ваша жена?
Цзан Е даже не слушал эту чепуху. Он подошёл к женщине:
— Сударыня.
Торговец тут же загородил её собой:
— Господин воин, если есть вопросы — спрашивайте меня! Моя жена от страха слова вымолвить не может, не стоит её беспокоить.
Игнорируя его, Цзан Е продолжал смотреть на женщину, которая склонилась ещё ниже.
— Если вы желаете справедливости, пусть ваша супруга сама ответит.
Торговец, видя упорство гвардейца, оттащил женщину в сторону и снова набросился на Янь Хуайлина:
— Ты опозорил чужую жену и вместо раскаяния несешь какую-то чушь! Скотина, а не человек!
— Я же сказал, моё сердце уже занято, — Янь Хуайлин пожал плечами.
— Враньё! Просто хочешь отбрехаться! И кто же это?
Янь Хуайлин сложил веер и указал им прямо на Цзан Е:
— Он.
Толпа замерла. Все взгляды скрестились на гвардейце. Тот, всё ещё пытаясь уловить реакцию женщины, почувствовал внезапную тишину и в полном недоумении обернулся.
— Я же говорю, — продолжал улыбаться Янь Хуайлин, — раньше я любил приударить за красавицами, но те времена прошли. Теперь в моей душе есть место лишь для одного человека, так с чего бы мне заглядываться на чужих жён?
— Ты хочешь сказать… что он твой возлюбленный?! — охнул торговец.
Цзан Е во все глаза уставился на Янь Хуайлина.
— Именно так, — тот раскрыл веер, пряча за ним усмешку.
— Ради того, чтобы уйти от ответа, ты готов признаться в страсти к мужчинам?!
Цзан Е становился всё мрачнее. Женщина, наблюдавшая за этой сценой, вдруг сорвалась на крик:
— Лу-лан, хватит! Господин Янь не соблазнял меня… Это я… я сама…
— Замолчи! — торговец попытался закрыть ей рот.
Толпа ахнула.
— Я давно тайно любила его… а когда он мне отказал, я от отчаяния бросилась к нему…
— Молчи!!! — муж готов был растерзать её на месте.
— Ну вот, я же говорил, — Янь Хуайлин поправил воротник. — К таким пустышкам я давно потерял интерес. Сейчас меня волнует лишь…
Договорить он не успел. Цзан Е железной хваткой вцепился в его запястье, и в следующий миг они буквально взмыли в воздух. Гвардеец, используя технику легкости, на огромной скорости уносил его прочь от рыночной площади в сторону окраин. Янь Хуайлин не сопротивлялся. Он лишь довольно улыбался, глядя на то, как Цзан Е с трудом сдерживает ярость.
Они приземлились на безлюдной улочке. Цзан Е тут же отшвырнул его руку.
— Кажется, я уже предупреждал тебя: придержи язык!
— Что, господин Цзан, вам не по нраву мои слова? — Янь Хуайлин вкрадчиво заглянул ему в лицо.
— Никогда больше не смей нести подобный бред на людях! — прорычал Цзан Е.
Янь Хуайлин медленно обмахивался веером, не сводя с него глаз:
— Вы так боитесь за свою репутацию?
Цзан Е в гневе отвернулся, резко взмахнув полами плаща.
— Знаменитый первый меч Поднебесья оказался… «обрезанным рукавом». Конечно, такое трудно принять, — в голосе Янь Хуайлина прорезалась горькая ирония.
— Ты!.. — Цзан Е обернулся, чувствуя, как внутри закипает небывалая ярость.
Встретившись с ним взглядом, Янь Хуайлин перестал улыбаться. Он сложил веер и, не отрываясь, посмотрел Цзан Е в глаза.
— А если я и впрямь «обрезанный рукав», что тогда? — тихо спросил он.
Цзан Е замер.
— Если я действительно предпочитаю мужчин?
—…
— Если то, что я сказал на площади, было вовсе не шуткой? Как вы тогда поступите?
Увидев, как гнев на лице Цзан Е сменяется ошеломлением, Янь Хуайлин горько добавил:
— Если я всерьёз, Цзан Е… что тогда?
С этими словами он резко развернулся и, взмахнув веером, мгновенно скрылся из виду, оставив Цзан Е стоять в полном одиночестве.
http://bllate.org/book/17493/1713686
Готово:
