Вечером император снова пожаловал к Чи Юю.
К тому времени во дворце уже зажгли светильники. Чи Юй только закончил ужинать и неторопливо потягивал из пиалы ароматный имбирно-жасминовый отвар.
Войдя, государь по привычке сменил тяжелые повседневные одежды на легкий халат, отослал прочь евнухов и служанок, после чего присел у стола. Налив себе чашку из того же чайника, он осушил её одним глотком, перевёл дух и произнёс:
— У Меня есть к тебе разговор.
Чи Юй, только-только приведший в порядок свои мысли, пребывал в умиротворённом и расслабленном состоянии. Горячий чай приятно согревал тело. Но от этой фразы императора, в которой сквозила едва уловимая угроза, он чуть не поперхнулся.
Вглядевшись в суровое лицо государя, он недоуменно спросил:
— Ваше Величество чем-то обеспокоен?
— Не обеспокоен. Но дело важное, так что слушай внимательно, — отрезал император.
В последние дни в стране не случалось ни бедствий, ни мятежей. Разве что сегодняшние толки при дворе... Чи Юй вздрогнул, интуитивно догадавшись, к чему клонит Цинь Су. И не ошибся.
Император, сохраняя ледяное бесстрастие, ровным тоном произнёс:
— Ты пришёлся Мне по сердцу. Знаешь ли ты об этом?
— Я... — Чи Юй сильнее сжал пиалу в пальцах.
— Стало быть, знаешь, — не дав ему договорить, продолжал государь. — И Я полагаю, что Я тебе тоже небезразличен. А если пока и нет, Я дам тебе время, чтобы это исправить.
Он с тихим фарфоровым кликом опустил пиалу на стол.
Повернувшись, Цинь Су увидел, что его императрица всё так же ошеломленно замерл с чашкой в руках, словно не в силах переварить услышанное.
Император и не думал сердиться. Он поднялся, шагнул к нему и, подхватив на руки, перенёс на кровать. Забрав из его пальцев пиалу, Цинь Су усадил Чи Юя рядом, привлекая к себе и прижимая к груди:
— Так или иначе, ты уже Моя императрица. И куда ты теперь от Меня денешься?
Только тут Чи Юй окончательно очнулся от оцепенения. Он снова оказался в крепких, обжигающе горячих объятиях. От этой нерастраченной, давящей силы у него до сих пор мурашки бегали по коже.
— Слуга...
Но император не дал ему договорить.
Похоже, он надумал себе нечто важное или просто нуждался в слушателе, потому выложил всё на одном дыхании:
— Тот разговор в поместье Князя Ци... Слушая, что наговаривал тебе этот никчёмный Ци Юань, Я задался вопросом: а что вообще значит любить? Взять хоть его: прежде надменный, спесивый, а перед тобой вдруг сдулся, стал жалким и заискивающим. Разве это не странно?
— Князь Ци, должно быть, просто пошути...
— На обратном пути Я думал: какое бы чувство ни называли любовью, нельзя позволить ему смущать твой разум. И если уж тебе суждено нести бремя чьей-то привязанности, к чему выбирать этакого никчёмыша? Я, скромно полагаю, мудр и отважен, и в тысячу крат превосхожу Князя Ци. С какой стати тебе отвергать Меня ради него? Я ведь присматривался: ко Мне ты относишься совсем не так, как к прочим.
— Да я вовсе не...
— Моя императрица обладает и добродетелью, и талантом. Ты сведущ в военном деле, одержал не одну блистательную победу, да и к управлению государством имеешь редкий дар. Что до Меня — Я бесстрашен, решителен, держу в руках всю Поднебесную и правлю твердой рукой. Разве мы не идеальная пара, созданная самими Небесами?
— Ваше Величество! — от этой самонадеянной хвастливости у Чи Юя даже кровь бросилась в лицо.
Он повернул голову, желая посмотреть, с каким выражением лица государь изрекает подобные речи, но тут же наткнулся на взгляд Цинь Су — острый, точно клинок, и абсолютно искренний.
Крепкие руки сжимали его с такой всепоглощающей страстью, что казалось, Чи Юй вот-вот сгорит в этом пламени.
— Что же ты хочешь сказать, императрица? — всё так же бесстрастно спросил император.
Чи Юй на мгновение потерял дар речи, а затем еле слышно произнес:
— Ваше Величество ведь обещали дать мне время?
Цинь Су насупился, вглядываясь в поджатые губы и смущённое лицо у себя на груди:
— Ты находишь Мои слова неверными?
— Просто дайте мне время, Ваше Величество, — стиснув зубы, упрямо стоял на своём Чи Юй.
Подумав некоторое время, император всё же кивнул:
— Хорошо. Я дам тебе время.
Он увлёк его за собой на подушки, укрыл их обоих тёплым одеялом и задернул полог кровати:
— А теперь спим. Но предупреждаю сразу: терпением Я не отличаюсь, а ты всегда славился благоразумием.
Чи Юю оставалось лишь горько ухмыльнуться:
— Я понял.
***
Этой ночью он снова спал беспокойно. Ему снились события прошлых дней — другой мир, другая жизнь, где они с Цинь Су были совсем иными.
И тоже была ночь.
Тот день выдался суматошным. Прошло ровно два года с тех пор, как по глупой случайности их с Цинь Су закрутило в тайном романе. И надо же было какому-то заклятому врагу подстеречь их, сделать снимки и слить компромат в прессу!
Известие из агентства обухом ударило по Чи Юю с самого утра. Он целый день просидел дома, не показываясь на улице: мониторил заголовки в сети и пытался успокоить отца по телефону.
Он раздумывал, не набрать ли Цинь Су, но тот явился сам, опередив его.
— Не хочешь слетать со мной в Штаты и заодно расписаться?
Всё то же непроницаемое выражение лица. В руках — два авиабилета до Америки и коробочка с парой серебряных колец. Чи Юй, имевший наметанный глаз, с первого взгляда узнал эти кольца: классическая коллекция ювелирного салона с соседней улицы, хит нынешнего сезона.
До этого момента Чи Юй искренне считал их связь обычным служебным романом «покровителя и подопечного» — или, если выражаться точнее, взаимовыгодной сделкой. Ведь все эти два года их отношения развивались именно в таком ключе.
Если уж рассказывать с самого начала, придётся отмотать время ещё на пару лет назад.
В ту пору он только-только стал менеджером актера первой величины, перешагнувшего в статус признанной кинозвезды. Тот перешёл в их агентство со своей собственной командой, а Чи Юй, пришедший из музыкальной индустрии, просто искал выходы на киношную тусовку. Его назначение стало компромиссом между руководством и капризным артистом.
В придачу к актеру первой величины ему доверили перспективного новичка, на которого компания возлагала большие надежды. Это был вовсе не тот глуповатый юнец из тех, что готовы продаться за роль на очередной вечеринке.
У новичков свой круг общения, бесконечно далекий от элиты кинематографа.
Парень обладал и талантом, и гордостью, и цепким умом — идеальный материал для раскрутки. Чи Юй, будучи старожилом агентства и занимая топовую должность, ни за что не стал бы возиться с пустышкой.
И вот тут начались сложности.
Шоу-бизнес — грязное место, об этом знают все.
У гигантов индустрии всё поставлено на поток: от скаутинга до пиара и раскрутки. Такие холдинги работают годами, некоторые выросли из семейных династий. У них везде свои люди, а дисциплина среди артистов железная. Выбиться наверх там непросто: талантов пруд пруди, поэтому ставка делается не столько на гениальность, сколько на послушание. Контракты жесткие, свободы в обрез, но есть и плюс — агентство умеет защищать свои активы. Пока ты приносишь прибыль, компания закроет тебя от посягательств любых богатеев и сыночков влиятельных чиновников, так что откровенной грязи удается избежать. (Здесь достаточно вспомнить южнокорейские агентства: артисты там поставлены на конвейер, а создание звёзд напоминает промышленное производство.)
Мелкие же конторы выкручивались как могли. У них не было ресурсов гигантов.
Впрочем, любой, кто рисковал открывать продюсерский центр в этой денежной и мутной сфере, обязательно имел за спиной хоть какую-то крышу — иначе сожрут.
Агентство, где работал Чи Юй, начинало с единственного проекта — подпольной рок-группы. Его старший товарищ по институту, золотой мальчик, обладал связями в государственных структурах, а сами музыканты водили дружбу с авторитетными людьми из подполья. На стыке этих связей бизнес быстро набрал обороты. Когда рельсы проложены, дальше идти куда проще.
Позже, растолстев и окрепнув, компания пару раз попадала в передряги, но коллектив стоял горой, и все кризисы благополучно преодолели.
Но как бы ты ни был крут, в мире шоу-бизнеса есть банкеты и светские рауты, уклониться от которых невозможно.
Не обязательно ради непристойных сделок — скорее, чтобы завести нужные знакомства и навести мосты. Крупные инвесторы далеко не всегда одержимы похотью; серьезные бизнесмены умеют держать себя в руках. Однако среди тех, кто привык решать вопросы силой и забрался слишком высоко, попадались типы, категорически не воспринимавшие слово «нет». С ними приходилось лавировать с особым изяществом.
Чи Юю тогда не раз приходилось таскать своего подопечного по подобным встречкам.
Парень горел желанием пробиться, у него было всё — внешность, дар, амбиции, но главное — правильные нравственные ориентиры. Он сразу дал понять, что не намерен пачкаться в грязи, хотя вести себя в обществе умел, понимал важность нетворкинга и обладал отличным эмоциональным интеллектом. Чи Юй верил в него и твердо решил довести до вершины, а потому берег от любых посягательств.
Поскольку парень обладал отличными данными, без завистников не обошлось.
Большинство дельцов, даже если и выражали свое восхищение, делали это скорее из вежливости, рассчитывая завязать полезные знакомства. У них и без того хватало охотников за славой, так что лезть к артисту, которого целенаправленно раскручивало солидное агентство, никто не рискнул бы. Но нашлась пара непростых людей. По злому совпадению, у них имелись старые счёты с семьёй того самого золотого мальчика — старшего товарища Чи Юя. И надо же было им пересечься на одном из банкетов, да ещё и свести дружбу с сомнительными дельцами из криминальных кругов! Вот тут-то и начались настоящие неприятности.
Чи Юю не привыкать к подобным вещам. Агентство его приятеля развивалось слишком успешно, а потому желающих подставить подножку хватало — дело, в общем-то, житейское.
Сам Чи Юй, хоть и оставался за кадром в качестве менеджера, внешностью обделён не был: с его данными он вполне мог бы покорять экраны в роли обаятельного красавчика или любимца домохозяек. Поэтому, когда возникала необходимость, он легко брал удар на себя, забалтывал нужных людей и улаживал конфликт.
С самого детства он щеголял феноменальной общительностью, на лету считывал чужие эмоции и обладал редкой профессиональной хваткой, так что замять очередной инцидент для него не составляло ни малейшего труда.
Кто же мог подумать, что на этот раз коса найдёт на камень?
Ему впервые пришлось столкнуться на столь представительном приёме с соперниками, которые брезговали открытой борьбой и предпочитали действовать исподтишка.
Причём метили они вовсе не в перспективного новичка, а именно в него. Чи Юй считался вторым человеком в агентстве и фигурой весьма заметной. Враги досконально изучили его манеру вести дела и вырыли глубокую яму.
Едва сделав пару глотков, Чи Юй понял: дело дрянь.
Но он действовал решительно: пока сознание не помутилось, выпроводил подопечного домой, велев тому немедленно связаться с главой компании.
Поскольку Чи Юй и раньше встречался с мужчинами, сам факт подобного сближения не вызывал у него отторжения. К тому же противники обставили всё слишком гладко, и лучшего выхода, кроме как временно отступить по принципу «была бы голова на плечах, а шапка найдётся», просто не существовало.
Лавируя и тяня время, он позволил увести себя в отельные номера на верхних этажах. И надо же было такому случиться, что в лифте он столкнулся с Цинь Су.
Какая ирония судьбы, невероятное совпадение!
Оказаться в одну и ту же секунду в одном лифте с человеком, способным тебя вытащить... Чи Юй и сам поверил, что его поцеловала фортуна.
О влиянии Цинь Су он кое-что знал: во время той истории, когда его выручили из-за глупости молодых артистов, Чи Юй из обрывков разговоров сообразил, каков вес этой фигуры. К тому же Цинь Су прямо признался, что осведомлён об их невнятном романе с младшим братом, и проявил редкое великодушие — мол, «братцу-дураку стыдно за его глупости, а мне, как старшему, искренне неловко». Так что Чи Юй без колебаний обратился к нему за помощью.
Цинь Су не просто оказал любезность — за его спиной стояла колоссальная сила. Впрочем, о том, насколько непререкаем авторитет этого человека в теневом мире, Чи Юй узнает гораздо позже, а в тот миг доверился лишь чутью.
Казалось бы, беда миновала.
Всё должно было закончиться банально: Цинь Су снял свободный номер, оставил Чи Юя переждать бурю, а тот намеревался просто продержаться до утра. Препарат уже подействовал, промывать желудок было поздно, да и светиться в больнице не хотелось.
Но судьба снова сыграла с ним шутку. Враги слишком опасались Чи Юя и переборщили с дозировкой. Вреда здоровью это не нанесло бы, но эффект оказался неукротимым. Поначалу, спасая подопечного, Чи Юй держал себя в руках на пределе воли, но стоит человеку расслабиться, как хмельной дурман накрывает с головой.
И он не удержался — обнял Цинь Су.
Сзади, прижался всей грудью и уткнулся носом, едва сдерживая стон.
Обнял и обнял — Цинь Су всегда славился выдержкой и хладнокровием, поэтому Чи Юй не ждал никаких последствий.
Он не ведал, через что пришлось пройти Цинь Су за последние годы, но, когда тот повернулся, его взгляд изменился до неузнаваемости.
В конце концов, оба взрослые мужчины. Алкоголь, уединённая обстановка, вполне симпатичный партнёр да ещё и сдобренный афродизиаком дурман... Стоит ли объяснять, чем всё закончилось?
Когда на следующее утро до него с трудом дозвонился сходящий с ума от тревоги старший товарищ, между Чи Юем и Цинь Су всё уже произошло.
После такого старта не приходится удивляться, что Чи Юй долгое время воспринимал их связь как ни к чему не обязывающую сделку.
Впрочем, трагедии он из этого не делал.
Чи Юй даже находил в себе силы мысленно поворчать на недостаток опыта у Цинь Су в постели.
Особо пострадавшим он себя не чувствовал.
Не успел он разработать план мести, как затейники той подставы один за другим с треском вылетели из бизнеса, попав в весьма плачевную переделку. И хотя на душе оставался осадок, когда Цинь Су снова выходил на связь, Чи Юй больше не ломался.
За два года их отношения эволюционировали вполне естественно: от редких встреч в отельных номерах к совместным ужинам за бокалом вина, а затем — и к обмену ключами от квартир.
Оба тонули в работе. У Чи Юя даже не хватало времени задуматься, отчего Цинь Су всегда умудряется звонить с приглашениями аккурат в его редкие минуты отдыха. Так, шажок за шажком, они сблизились.
Недаром же говорят, что мужчины думают совсем не головой?
Но стоило Чи Юю впервые призадуматься, не переросло ли чисто физическое влечение в нечто большее, как прогремел скандал с публикацией в прессе.
Он и опомниться не успел, как Цинь Су положил перед ним билеты на самолёт и заветную коробочку.
— Не хочешь слетать со мной в Штаты и заодно расписаться?
Глядя на это каменное выражение лица, Чи Юй чувствовал, как к щекам приливает кровь — точь-в-точь как позже, при разговорах с императором.
— Это ещё что значит?
— Ты мне нравишься. Родня со всех сторон давит, требуют жениться. Я подумал: если и связывать с кем-то жизнь, то только с тобой. Если согласен — летим прямо сейчас. Если нет — подождём пару дней, пока созреешь, и всё равно полетим. А кольцо надень.
—... Это у тебя признание в любви такое?
— Ты только лишнего не думай. Я зову тебя не потому, что родственники одолели. Их мнение для меня пустой звук. В моих планах было сделать всё чин по чину, да вот эта заваруха спутала карты. Не бери в голову.
Цинь Су кивнул на газету, лежавшую между ними. На первой полосе красовался кричащий заголовок: «ШОК! Известный продюсер провел ночь с тайным любовником-мужчиной!», а под ним — снимок со спины, где они вдвоем выходят из машины.
Сложно назвать это неопровержимой уликой. Хорошая PR-команда разнесла бы подобный слух в пух и прах: два деловых партнёра приехали обсудить совместный проект — отпереться не составило бы труда.
Чи Юй изначально искал встречи с Цинь Су лишь для того, чтобы согласовать антикризисный план, но от этой невозмутимой уверенности у него перехватило дыхание:
— С чего ты вообще взял, будто я стану переживать по пустякам?
— Тогда скажу прямо: ты мне дорог, я хочу назвать тебя мужем. А ты чего хочешь?
—...
Чи Юй потерял дар речи.
Брак — дело серьёзное, это решение на всю жизнь! Я с твоим братом пять лет встречался и о свадьбе даже не заикался. Откуда у тебя эта святая уверенность, что после двух лет такой странной, искривлённой связи я возьму и соглашусь?
Но вслух он ничего такого не произнёс. Сказать по правде, в глубине души ему хотелось ответить «да».
Вдруг до него дошло: а ведь он действительно привязался к этому человеку.
Ну и к чему теперь ломаться? Чай, не шестнадцать лет.
Быть может, этот скандальный газетный заголовок — перст судьбы?
Так Чи Юй, толком не успев прийти в себя, оказался в самолёте, за океаном, под сводами церкви. Были и снимки, и запись в сети.
Последнее, что предстало во сне — их сплетённые руки. Одна — крупная, с длинными сильными пальцами и огрубевшей кожей, другая — тонкая, бледная, с едва заметным узором синеватых вен. На безымянных пальцах обоих блестели одинаковые кольца.
Цинь Су сфотографировал их переплетённые ладони на телефон и без лишних слов выложил в сеть, подписав кратко:
«Пожелайте нам счастья».
Образ медленно растаял.
***
Чи Юй разомкнул веки и наткнулся на лицо государя — даже во сне суровое, с резкими, властными чертами.
«И надо же родиться столь несносно-деспотичным человеком... В каком бы мире он ни оказался, всё остаётся прежним».
Подумав об этом, Чи Юй против воли едва заметно улыбнулся.
http://bllate.org/book/17538/1701859
Готово:
