Женщина протянула руку — безупречно белую, с тонкими, изящными пальцами.
— Прелесть, меня зовут Не Сунмань.
— Вэнь Чжо, — он не ответил на рукопожатие и прошел прямиком к своей койке.
Постель была узкой и короткой — не больше метра восьмидесяти в длину. Лежа на ней, Вэнь Чжо даже не мог полностью вытянуть ноги.
Не Сунмань ничуть не задела его холодность. Она грациозно поднесла мундштук к губам и сделала медленную затяжку.
— Не оставляй на виду ничего важного. Стоит отвернуться — и вещь тебе больше не принадлежит.
Здесь всё напоминало обычный плацкартный вагон. Купе крошечное, около пяти квадратных метров. У окна — столик, а за стеклом — бесконечная, глухая тьма. Ни солнца, ни луны.
Давящая атмосфера.
В таком поезде — среди угрюмых людей и в тесном пространстве — можно сойти с ума уже через неделю. А ведь у некоторых перерыв между инстансами растягивается на десять, а то и на пятнадцать дней.
Не Сунмань словно прочитала его мысли:
— Если станет совсем невмоготу от скуки, можешь поискать себе развлечение.
— Например?
— Например, клубы, казино в одиннадцатом вагоне, «питомцы» в двенадцатом... И еще много чего, на что у тебя пока нет прав доступа, — Не Сунмань лукаво прищурилась. — Поверь, здесь бывает весело.
Вэнь Чжо не успел ответить — снаружи раздался шум и крики.
Не Сунмань положила мундштук на стол и поднялась (и это при том, что сама только что советовала ничего не оставлять). Она лениво прислонилась к дверному косяку, наблюдая за происходящим в проходе.
— Опять поймали... Бедняжка.
Дверной проем был узким, и Не Сунмань специально подвинулась, освобождая место для Вэнь Чжо.
— Если не хочешь идти в специальные вагоны, это — одно из немногих доступных здесь зрелищ.
В коридоре из соседнего купе, спотыкаясь, выскочил подросток. Лицо симпатичное, кожа чуть смуглая. Шедший следом мужчина с силой пнул его под колено, заставляя рухнуть на пол.
— Сдохнуть захотел?!
Мальчишка оказался упрямым: он, как волчонок, злобно сверлил обидчика взглядом.
— Даже на Поезде умудряешься карманы чистить? Горбатого только могила исправит, а, крысеныш?
В мгновение ока двери всех купе в шестом вагоне распахнулись. Пассажиры, как по команде, высыпали посмотреть на расправу. В коридоре тут же смешались всевозможные запахи: табачный дым, запах немытых волос, вонь от чужих ног и застарелый пот людей, не видевших душа несколько дней.
Вэнь Чжо впервые в жизни по-настоящему пожалел, что не принял предложение Си Вэньгуя.
Среди толпы у комнаты А7 он заметил Чжао Сяовэй, которая тоже морщила нос от вони. Вэнь Чжо отвел взгляд и снова посмотрел на подростка в центре коридора.
Мужчина, которого пытались обокрасть, отвесил парню звонкую затрещину. На щеке тут же проступили багровые следы пальцев.
— Будешь лизать мои ботинки, пока не заблестят. Тогда, может, я и передумаю тебя пришибить.
— Ха-ха-ха! Лижи давай! — заулюлюкали из толпы. — Живее! На вкус как соленья, неделю кашу солить не придется!
На железной дороге во все времена хватало воров-карманников, особенно в праздники. Обычными поездами часто ездят работяги из провинции: шахтеры или строители, везущие честно заработанные за год деньги в кармане. Карманник проходит мимо, легкое движение руки — и человек остается ни с чем, даже не успев ничего почувствовать.
На этом Поезде деньги не имели значения, но вор мог украсть «капитал» для выживания в следующем инстансе. А это уже цена жизни.
Подросток наконец заговорил:
— Я попал сюда не за кражи.
— Ой ты посмотри! Не за кражи он! Убийца, что ли? С твоей-то рожей ты и кошку не зарежешь, — расхохотался мужчина, хватая парня за волосы и пригибая его голову к своим ботинкам. — Будь умницей. У меня сегодня хорошее настроение, не хочу пачкать руки об твой труп. Лижи — и разойдемся.
Парень резко вскинул голову, чеканя каждое слово:
— Я сказал — я не—
Договорить ему не дал мягкий, певучий женский голос:
— Довольно. Сегодня прибыли новички, давайте проявим капельку гостеприимства. Что он у тебя украл? Я верну в двойном размере.
Говорила, разумеется, Не Сунмань.
В ту же секунду все взгляды скрестились на ней и на стоящем рядом Вэнь Чжо. Мужчина перевел взгляд с одного на другого, а затем с презрением оттолкнул мальчишку:
— Ради тебя, Мань-цзе, так и быть. Он спер у меня две карточки зарядки.
— Всего-то? — Не Сунмань приподняла бровь. Она поправила подол ципао, подошла к подростку и приподняла его подбородок за кончик. — Личико смазливое, а вот мозгов — кот наплакал.
Даже когда она оскорбляла, это звучало как интимное признание.
Когда она наклонилась, её идеальный силуэт заставил многих мужчин в коридоре сглотнуть слюну. Но стоило ей выпрямиться, как все поспешно отвели глаза.
Вэнь Чжо заметил это: обитатели вагона явно побаивались Не Сунмань. Животное вожделение в них боролось с еще более сильным инстинктом самосохранения.
Переведя на счет соседа стоимость четырех карточек, Не Сунмань с улыбкой спросила:
— Как тебя зовут?
Паренек, всё еще стоя на коленях, выдавил:
— Тао Шэн.
— Тао Шэн? — она словно попробовала имя на вкус. — По рыночному курсу ты теперь принадлежишь мне на шесть дней. Согласен?
— ...Да, — это слово далось ему с трудом.
В коридоре послышались завистливые вздохи. В мире, где каждый — преступник, похоть не считалась чем-то постыдным. Даже статус «содержанки» рядом с такой женщиной, как Не Сунмань, многие сочли бы за великую удачу.
Все решили, что Не Сунмань спасла воришку ради собственных утех. И только Вэнь Чжо заметил: за секунду до того, как женщина подала голос, в руке мальчишки блеснуло тонкое лезвие ножа.
Если бы Не Сунмань помедлила хоть мгновение, пол вагона уже был бы залит кровью того громилы. Она спасала не вора — она спасала жертву кражи.
— Заходи, Шэн-шэн. И закрой дверь, — бросила Не Сунмань и снова улеглась на кровать, игриво добавив: — Для начала назови меня «сестрицей».
— ...
Вэнь Чжо не было дела до её забав. Он отправил сообщение Чжао Сяовэй и вышел в коридор. Им неизвестно, сколько придется пробыть на Поезде, нужно было как можно скорее изучить правила этого места.
Сквозь закрывающуюся дверь донесся разочарованный вздох Не Сунмань:
— Вообще-то, Прелесть мне нравится куда больше. Но Прелесть выглядит слишком дорогим приобретением, боюсь, не потяну...
Щелкнул замок, и голоса стихли. Из комнаты напротив вышла Чжао Сяовэй:
— Я с тобой.
Вэнь Чжо сказал, что идет к Фэй Юньшэну. У девушки тоже накопились вопросы.
— С этой Не Сунмань... будь осторожнее, — шепнула она на ходу.
— М-м?
— Мои соседки говорят, что у этой женщины монет и очков больше, чем у всего этого вагона вместе взятого. Ей совершенно необязательно жить в такой дыре, но она почему-то не уходит.
Это было странно, но сейчас их не касалось. Миновав седьмой вагон, они оказались у восьмого. Фэй Юньшэн нашелся быстро — его купе было вторым от входа.
— О, я думал, вы придете только завтра, — удивился Фэй. После инстанса все обычно первым делом валятся с ног от усталости.
Вэнь Чжо сразу перешел к делу:
— Один вопрос. Где здесь можно помыться?
Чжао Сяовэй: — ...
Оказалось, их обоих волновала одна и та же проблема. Чжао Сяовэй всё еще была в черной рубашке Вэнь Чжо, а сам Вэнь Чжо — в вещах Си Вэньгуя. Ду Лин и Фэй Юньшэн так и не поняли, когда они успели переодеться в инстансе, но спрашивать не решились. По характеру обоих это вряд ли означало «то самое», но мало ли... зачем создавать неловкость.
— Есть два варианта. Общая баня — десять монет за раз. Индивидуальная душевая — тридцать. Всё в десятом вагоне.
— Тридцать монет за душ?! — ахнула Чжао Сяовэй.
В комнате Фэя три койки из четырех пустовали.
— Вспомни: стакан воды стоит три монеты. На душ уйдет явно больше десяти стаканов. Так что тридцать монет — это еще по-божески.
— ...
— Значит, многие просто пьют воду, пока моются? — бесстрастно уточнил Вэнь Чжо.
— В точку, — невесело усмехнулся Фэй. — Вам с выплатой за Лицзя повезло, а во многих инстансах и сотни монет не заработаешь. Приходится экономить на всём.
Стало ясно, почему в вагонах так воняет, а в коридорах царит мрак и запустение.
— Есть еще люксы, начиная с шестнадцатого вагона. Там одноместные, двухместные и четырехместные номера с собственным душем. Но это от тридцати монет за ночь, и заселяться нужно минимум на неделю.
— Спасибо, — Вэнь Чжо прищурился. — А где твой сосед?
— Девять из десяти — околачивается в одиннадцатом вагоне, — ответил Фэй, привыкший к местным нравам.
Душевые были раздельными. Чжао Сяовэй решила не тратить лишнего; к тому же сменной одежды у неё не было.
— Прости, Вэнь Чжо, придется мне еще поносить твою рубашку.
— Не важно, не возвращай.
Вэнь Чжо не пошел в душ сразу. Вместо этого он направился к одиннадцатому вагону. Чжао Сяовэй за ним не последовала.
Внутри одиннадцатого вагона пространство казалось шире — здесь не было перегородок и купе. В воздухе висело напряжение. Как и говорила Не Сунмань, это было одно из немногих мест для «отдыха». Даже если не играть, здесь можно было выплеснуть накопившуюся агрессию.
За каждым столом сидел крупье в маске. Вокруг толпились люди, ведомые азартом и надеждой сорвать куш с горстки последних монет.
Помимо столов, Вэнь Чжо заметил еще кое-что интересное. В дальней части вагона стояли два ряда игровых автоматов и два ряда аппаратов с игрушками — «клешни».
Игровые автоматы не были типичными «однорукими бандитами». На экранах светились знакомые казуальные игры: три-в-ряд, маджонг, судоку. Награда за победу была баснословной: всё текущее имущество игрока увеличивалось в три раза — включая билеты, монеты, очки и даже карточки зарядки.
Но, несмотря на такую приманку, люди стояли лишь у двух аппаратов.
Местный «маджонг» требовал соединить девяносто девять ликов демонов с соответствующими им способами смерти. Правила как в классике: не больше трех прямых линий. Одна ошибка — и демон забирает у тебя одно из чувств. Навсегда.
Двое игроков за аппаратами были напряжены до предела. Со лба одного из них градом катился пот. Таймер на экране отсчитывал последнюю минуту, а у него оставалось еще десять пар.
Секунды таяли: пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят семь...
— Нет, нет... — он запаниковал и начал тыкать наугад. Две пары совпали!
На волне эйфории он соединил опухшее, синюшное лицо утопленника с картинкой виселицы. Экран тут же вспыхнул красным, раздался пронзительный сигнал тревоги.
【ОШИБКА】
【ПРИМИТЕ ТРЕБОВАНИЕ МЕРТВЕЦА】
Кровавые буквы медленно растаяли. Игрок замер.
— НЕТ!!!
Через десять секунд он, казалось, пришел в себя. Смертельно бледный, он начал судорожно ощупывать кресло.
— Свет выключили? Почему так темно?
Окружающие привычно покосились на него:
— Это не свет выключили. Это у тебя глаз больше нет.
В буквальном смысле. На месте глаз у мужчины остались лишь две пустые, сочащиеся сукровицей глазницы. Жуткое зрелище.
— А-А-А-А!!! — он закричал в безумии, забыв, что всего полчаса назад сам поставил всё на карту.
За игорным столом можно было проиграть очки или монеты. За автоматом — часть своего тела. Что же касается «клешни» — там ставкой была жизнь.
【Аппарат с игрушками】
【Описание: Посмотрели кино? Пора вытащить сувенир! Милый зайчик или свирепый тигр — всё зависит от вашей меткости. Подарите игрушку крупье, и он вознаградит вас целым состоянием.】
【Важное напоминание: в одной из игрушек заперт свирепый призрак. Будьте осторожны: если вытащите его — он заберет вас к себе в аппарат!】
【Шанс 1 из 20. Испытай удачу!】
В каждом аппарате — двадцать игрушек. Лишь одна из них смертельна. Звучит заманчиво, но обезумевшие азартные игроки забывали: когда выбор стоит между «поймал» и «не поймал», шанс становится пятьдесят на пятьдесят.
Пятьдесят на жизнь, пятьдесят на смерть.
Сзади послышались шаги. Знакомый голос раздался у самого уха:
— Маленькая рыбка, не хочешь со мной сыграть?
— Если выиграю я — ты пойдешь со мной.
— Если проиграю — можешь забирать моё тело. Хоть к себе в постель, хоть в анатомический театр. Мне всё равно.
http://bllate.org/book/17594/1635294
Готово:
