При упоминании жилого комплекса «Тяньшуй Ицзюй» в посёлке Цися у большинства местных жителей сразу возникала ассоциация с богачами.
Посёлок Цися, как ни крути, считался пригородом, и его географическое положение определённо уступало центральным районам города. Однако «Тяньшуй Ицзюй», позиционируя себя как элитное, масштабное и статусное место с виллами, малоэтажными домами, видами на озеро, небольшими садами и дорогой частной школой, умудрился сравняться по ценам на недвижимость с самим центром города, оставаясь до неприличия дорогим.
Кондитерская Ян Сыгу находилась как раз в коммерческой зоне «Тяньшуй Ицзюй», прямо у главных ворот. Просторное и стильное двухэтажное заведение было оформлено в индустриальном стиле с преобладанием кофейно-чёрных тонов.
Помимо торговой зоны, все остальные пространства были разделены стеклянными перегородками и декоративными растениями на дегустационную зону и зону напитков. Кухня работала в полупрозрачном режиме: покупатели, выбирая товар, могли через стекло воочию наблюдать за процессом работы кондитеров.
Весь персонал заведения, не считая самого владельца Ян Сыгу, состоял из молодых людей лет двадцати-тридцати, одетых в одинаковую глухую чёрную форму с полуприподнятым воротником, двубортной застёжкой и приталенным кроем.
Как говаривал Ян Сыгу, если человек способен аккуратно носить придуманную им одежду, то его фигура автоматически выглядит как минимум на шесть, а то и на все восемь баллов из десяти — подтянутая и статная.
В данный момент Лу Ин, облачённый во всё чёрное, с аккуратно повязанным на талии маленьким фартуком и в начищенных до блеска кожаных туфлях, с лёгким румянцем на лице сердито глядел на явившегося без приглашения Цзи Сяофэна.
Цзи Сяофэн зажал его в кладовой, несколько раз осмотрел с ног до головы и даже успел шлёпнуть Лу Ин по ягодицам, после чего, запрокинув голову, ехидно рассмеялся:
— Ха-ха-ха! Одежда вроде приличная, переделанная на современный лад, но именно на тебе она сидит как на каком-то легкомысленном молодом господине.
— Чушь собачья! Эта одежда застёгнута на все пуговицы, где тут хоть намёк на легкомыслие? Это у тебя глаза бесстыжие, — Лу Ин настороженно поднял руки, защищаясь от возможного повторного нападения Цзи Сяофэна.
Даже если они с детства вместе росли и бегали голышом, ему совсем не хотелось, чтобы его тискали за мягкие места!
Цзи Сяофэн недобро ухмыльнулся:
— Я всегда знал, что у тебя округлые и подтянутые ягодицы, но не думал, что настолько. Говорю тебе, брат Ян наверняка скрытый эстет раз спроектировал форму именно такой, цыц-цыц~~~
— Глупости какие. Я раньше работал в кофейне, тамошняя форма почти ничем не отличалась от этой, — Лу Ин не видел в одежде ничего плохого.
Брат Ян во всём стремился к совершенству и к тому же был щедр, поэтому ткань этой формы оказалась куда качественнее и приятнее к телу, чем в кофейне.
Вот только… когда он смотрел в зеркало на свой вид сзади, ему действительно становилось немного неловко ?(? ???ω??? ?)? — и всему виной его привычка полнеть именно в области ягодиц. Вот если бы этот жирок откладывался на животе, было бы куда лучше: мягкий животик приятнее гладить самому. К тому же, это придавало бы более солидный, властный и чиновный вид.
Цзи Сяофэн развёл руками:
— Но в той кофейне ты продержался всего полмесяца, прежде чем тебя уволили. Напомнить причину? Посетители то и дело норовили распустить руки, ха-ха-ха…
У Лу Ина от злости едва пар из ушей не пошёл:
— Ты сегодня пришёл проведать меня или просто поиздеваться?
— Одно другому не мешает.
— Если тебе совсем нечем заняться, иди в зал, посиди, попей чаю с пирожными, а у меня полно работы. Или подожди меня пару часов, мне как раз в обеденный перерыв нужно будет сходить в клинику за лекарством, — Лу Ин поспешно оттолкнул Цзи Сяофэна и, подхватив стопку подносов, протиснулся вон из кладовой.
Цзи Сяофэн кивнул и вальяжно устроился в сторонке, листая телефон и уплетая сладости. Ян Сыгу в лавке сейчас не было, а Лу Ин выглядел по-настоящему занятым: он то и дело сновал туда-сюда, не останавливаясь ни на минуту, и, судя по всему, прекрасно справлялся со своими обязанностями.
Цзи Сяофэн невольно залюбовался им, вспоминая, каким Лу Ин был прежде — чистым и наивным, словно белый лист бумаги.
В горах он не знал ничего, кроме еды и весёлых забав, целыми днями глуповато радовался, бегая за ними по пятам, и каждый раз горько грустил, когда кто-то спускался с горы. А когда пришёл черёд спускаться последнему из его маленьких товарищей, Лу Ин и вовсе расплакался навзрыд.
Цзи Сяофэну тогда тоже было тяжело расставаться с другом: ведь после его ухода Лу Ину даже в прятки не с кем было бы играть. Поэтому он тогда и сказал: «Вот когда твой организм окончательно сформируется, я заберу тебя с собой в город поиграть».
Позже он сдержал своё обещание и, втайне от дедушки Лу, увёз своего товарища в этот огромный, сияющий мир.
Кто же знал, что эта поездка полностью перевернёт всю жизнь Лу Ина.
Он нисколько не жалел о содеянном тогда. Он считал, что и брат Ян, и доктор Ху абсолютно правы: дедушка Лу был слишком упрям и консервативен, и его стремление удерживать Лу Ина в горах не приносило никакой пользы. Лу Ин должен был сам научиться противостоять незнакомому миру.
Человеческое общество, пусть и бывало жестоким и сложным, в то же время дарило много смеха и радости. С какой стати Лу Ин должен был безвыездно сидеть в глуши, питаться травой и читать молитвы?
Единственное, чего он никак не ожидал, так это того, что самый младший из них, Лу Ин, умудрится влюбиться!
О нет, это были самые настоящие преждевременные отношения! И уж тем более он не ожидал, что тот в мгновение ока станет отцом!
С тех самых пор Цзи Сяофэн больше не осмеливался показываться на глаза дедушке Лу, опасаясь получить по заслугам o(╥﹏╥)o.
За эти годы он воочию наблюдал, как Лу Ин растил своего маленького сынишку день за днём. Малыш подрастал, но и сам Лу Ин взрослел вместе с ним. Прежний беззаботный Лу Ин, который радовался любой еде и питью, остался в прошлом; нынешний Лу Ин превратился в зрелого отца, для которого ответственность стояла на первом месте. У него появились обязательства, но вместе с тем появилась и самая прекрасная цель в жизни.
В половине двенадцатого дня Ян Сыгу снял фартук и, взяв чашку чая, лениво облокотился на высокий стул, просматривая телефон:
— Лу Ин, что хочешь на обед? Как насчёт говядины с чёрным перцем? Или давай позовём этого цыплёнка Цзи к нам домой и приготовим несколько домашних блюд.
Лу Ин, занятый уборкой прилавка, при этих словах сразу покачал головой:
— Мне сегодня в обед нужно сходить в клинику доктора Ху за лекарством, так что я перекушу где-нибудь по дороге и вернусь.
Каждый день в полдень им полагался час на обед, а в случае особых обстоятельств можно было задержаться и дольше, если предупредить заранее.
— Ну тогда ступай. Захвати немного пирожных для доктора Ху и старого Сюй. И не спеши возвращаться после обеда, приходи, как только освободишься.
Лу Ин улыбнулся:
— Владелец слишком добр ко мне, но я обязательно постараюсь вернуться как можно скорее, чтобы не задерживать рабочее время.
Ян Сыгу тихонько рассмеялся, поднялся со стула и уже занёс руку, чтобы потрепать Лу Ина по волосам, как вдруг произнёс:
— Ты что, подрос немного?
— Да нет же, просто на ваших туфлях есть небольшой каблук, — Лу Ин приподнялся на носочки.
Его тело уже полностью сформировалось, как он мог ещё вырасти?
Ян Сыгу приложил ладонь ко лбу и пальцем указал на его фартук:
— Сними его, прежде чем идти. А я пойду упакую сладости.
Вскоре Лу Ин уже вёз Цзи Сяофэна в сторону улицы Цюшань.
Улица Цюшань была старой и полуразрушенной, её постройки не имели исторической ценности; она скорее напоминала заброшенный, забытый при сносе и застройке клочок земли.
Сейчас на улицу Цюшань чаще всего любили приходить старшеклассники и студенты университетов, у которых как раз наступала пора юности: уличная еда здесь стоила дёшево, а различные самобытные магазинчики казались весьма любопытными.
Оставшиеся полуразрушенные стены даже пользовались большой популярностью — здесь часто можно было увидеть юношей и девушек, делающих зарисовки, фотографии или снимающих видеоролики.
Лу Ин доехал на своём мопеде до начала улицы и как раз увидел группу из семи-восьми человек, одетых в традиционные костюмы ханьфу. Придерживая полы длинных одежд, они направлялись вглубь улицы Цюшань, а следом за ними шли товарищи с тяжёлой съёмочной техникой на плечах.
Лу Ин притормозил, пропуская их, а сидевший сзади Цзи Сяофэн, уплетая жареную кукурузу, проворчал:
— Что хорошего можно снимать на этой полуразрушенной улице?
— Я краем уха слышал их разговор, похоже, это учебное задание по фотографии от преподавателя. Наверное, они из университета медиа и коммуникаций, — Лу Ин проводил группу взглядом и медленно поехал дальше.
— Деятели искусства всегда живут в своё удовольствие.
В городе Цайфэн было много высших учебных заведений. За годы городского строительства многие престижные университеты открыли в посёлке Цися свои филиалы или новые корпуса — начиная от ведущих государственных вузов и заканчивая малоизвестными колледжами, учебных заведений здесь действительно хватало, что и послужило одной из причин стремительного расцвета посёлка.
Обычно, встречая на улице молодых людей, девять из десяти оказывались студентами. Лу Ин с этими людьми почти не пересекался, но это не мешало ему втайне завидовать студентам: он дорожил бы возможностью учиться даже в самом заурядном вузе.
Дорога на улице Цюшань была неровной, к тому же здесь неспешно прогуливалось немало пешеходов, поэтому скорость мопеда Лу Ина была черепашьей. Цзи Сяофэн сидел позади него, будучи полностью поглощён своей кукурузой, так что двое двигавшихся вперёд друзей даже не заметили, что прямо за ними неотступно следует странная группа людей в чёрных костюмах.
Лишь когда удивлённых взглядов прохожих вокруг стало слишком много, они наконец почувствовали неладное. Лу Ин слегка повернул зеркало заднего вида на руле, в котором отразилась сплошная чёрная стена. Испугавшись, он резко нажал на тормоз и внезапно обернулся.
Один человек в чёрном, второй человек в чёрном… четыре, пять… целых восемь человек в чёрных костюмах! И каждый из них либо нёс в руках, либо бережно прижимал к себе изысканную шкатулку для еды цвета красного дерева.
— Кино снимают? — Цзи Сяофэн уже успел слезть с сиденья и замер рядом, потрясённо разглядывая людей в чёрном, даже забыв про свою кукурузу.
Лу Ин придержал мопед, освобождая дорогу, и, глядя на проходящих мимо людей в чёрном, невольно повёл носом. Какой потрясающий аромат…
Лу Ин на мгновение потерялся в этом манящем запахе изысканных блюд, почувствовав, как в желудке предательски заурчало от голода. Но вдруг перед его глазами промелькнул силуэт, и до него донёсся давний, но до боли знакомый парфюм.
Всё его тело пронзила дрожь, а глаза намертво приковались к высокой фигуре, которая только что прошла вплотную к нему.
Цинь… Цинь Чжопу!
Лу Ин широко раскрыл глаза и подсознательно приоткрыл рот, собираясь окликнуть его, но звуки словно застряли у него в горле. Он мог лишь оцепенело смотреть на стремительно удаляющийся силуэт, пока сердце бешено колотилось в груди, лишая его дара речи.
И вдруг удаляющаяся фигура резко обернулась назад.
Глубокий, пронзительный взгляд мужчины устремился прямо на замершего в смятении и растерянности Лу Ина.
Это лицо за столько лет действительно ни капли не изменилось.
Одного взгляда было достаточно, чтобы в душе поднялась буря, а кровь закипела в жилах.
— … —
Двое мужчин замерли на расстоянии каких-то десяти с небольшим метров друг от друга, глядя глаза в глаза в полном, звенящем молчании.
Цзи Сяофэн к тому времени уже выбросил остатки кукурузы. Его глаза округлились ещё больше, чем у Лу Ина: он то переводил взгляд на Цинь Чжопу, то снова смотрел на друга, а на душе у него было невыносимо скверно, словно кошки скребли.
«Твою мать! Что это ещё за немая сцена?!»
Он тайком ущипнул Лу Ина за руку, и тот от боли поспешно опустил голову, принимаясь тереть ушибленное место.
Цинь Чжопу слегка опустил взгляд, скрывая всё, что отразилось в его глазах, а когда снова поднял голову, то уже надел солнцезащитные очки и уверенной, твёрдой походкой зашагал вперёд.
Семенивший следом ассистент, который до этого боялся даже дышать, поспешил за ним, на ходу бросив быстрый взгляд на Лу Ина. Его интуиция подсказывала: то, что босс так долго и пристально разглядывал прохожего, явно неспроста. К тому же этот молодой человек, кативший электромопед, был просто чертовски, невероятно красив! Какое лицо! Какая тонкая талия! Какие длинные ноги!…
Но ни единого слова так и не было произнесено.
Словно от ушата ледяной воды, Лу Ин резко пришёл в себя, и лицо его сделалось бледным и несчастным.
Он бесчисленное количество раз представлял в своём воображении их возможную встречу, но только не в таком виде!
Цинь Чжопу… Помнит ли он его вообще?
Конечно помнит, иначе не стал бы оборачиваться и так пристально смотреть.
Или, быть может, он просто подумал: «Какое знакомое лицо», но сколько ни пытался вспомнить, так и не смог связать его с именем?
Если вспомнить ту коробку с безымянными черешнями, полученную недавно… Неужели он… всё не так понял?
— Лу Ин… — Цзи Сяофэн легонько потянул друга за плечо.
Лу Ин сейчас выглядел как увядшая солома, из которой выжали всю воду; смотреть на него было действительно больно, поэтому лучший друг, разумеется, поспешил его утешить:
— Ты как, в порядке? Не забывай о главном деле.
Лу Ин отрешённо кивнул, собираясь с силами:
— Да… нужно идти к доктору Ху.
Он снова сел за руль мопеда, Цзи Сяофэн устроился сзади и, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, крепко обнял Лу Ина руками за талию:
— Поехали, как раз успеем к обеду. Я предупредил старика Сюя, что ты придешь, так что еды точно хватит на всех.
— Спасибо, — выдаввил из себя подобие улыбки Лу Ин.
Мопед плавно тронулся с места.
Брат Цзи был прав: никакой человек в этом мире не мог быть важнее лекарства для его малыша. Он не должен забывать о своей главной цели.
Каким бы медленным ни был мопед, он всё равно двигался быстрее пешеходов. Лу Ин затаил дыхание и, глядя строго перед собой, начал одного за другим обгонять прохожих. Наконец он поравнялся и оставил позади ту самую возвышающуюся над толпой фигуру. Он не обернулся и даже не посмотрел в зеркало заднего вида.
На самом деле такое воссоединение было даже к лучшему: если промолчать, можно сделать вид, будто ничего не произошло и они не заметили друг друга. Стоило бы им заговорить — и это могло обернуться куда более неловкой сценой, чем молчание. Они могли поссориться, наговорить друг другу гадостей или даже подраться, растеряв последние остатки достоинства и гордости.
Через плотные стёкла очков серо-чёрная панорама старой улицы отражала маленький, неказистый мопед, который, упрямо и неуклюже, словно черепаха, пыхтел вперёд, везя на себе двух человек. Водитель был сосредоточен, его спина оставалась натянутой как струна, а сидевший сзади пассажир словно лишился костей — он плотно прижимался к спине водителя, крепко обхватив его руками за талию.
Цинь Чжопу снял солнцезащитные очки.
Цзи Сяофэн внезапно обернулся назад и скорчил дерзкую гримасу в сторону дорого одeтого мужчины в очках, словно беззвучно насмехаясь над ним.
— Директор Цинь… —
Ставший свидетелем этой сцены ассистент осторожно подал голос.
Стоило боссу Циню отдать приказ — и он тут же заставил бы телохранителей броситься вперёд и сбить этого неформала с ног!
Цинь Чжопу как ни в чём не бывало произнёс:
— Идём в клинику.
http://bllate.org/book/17616/1641235
