Глубокая ночь. В гостиничном номере Цинь Чжопу увлечённо стучал по клавишам ноутбука. Стоявший рядом ассистент негромко произнёс:
— Завтра обещают снегопад. Куда планируете поехать, генеральный директор Цинь?
Цинь Чжопу замер, убрав руки от клавиатуры:
— Снегопад?
— Да, обещают сильный снег.
Цинь Чжопу откинулся на спинку кресла, достал сигарету и прикурил.
________________________________________
— Ну и дурак же ты! Тебе надо было просто швырнуть этот тест на отцовство ей прямо в лицо, чтобы она сама своими глазами увидела, кто здесь настоящий, а кто фальшивый! — на горе Цися, в уютном тёплом доме, Цзи Сяофэн вальяжно закинул ногу на ногу, лузгал семечки и без умолку отчитывал Лу Ина.
Малыш уже уснул на деревянной тахте в гостинной, издавая тихое посапывание. Доктор Ху сидел рядом с Цзи Сяофэном и спокойно читал книгу.
Лу Ин, стараясь говорить как можно тише, ответил:
— Раньше я думал, что если судьба когда-нибудь сведёт нас снова, то я во всём честно признаюсь. Но кто же знал, что всё обернётся вот так. Раз уж госпожа Цинь наговорила таких вещей, то и пытаться не стоит, это бессмысленно.
Цзи Сяофэн, разумеется, прекрасно понимал характер Лу Ина. Он лишь вздохнул:
— Глупый, да кто просит тебя изливать душу и говорить о высоких чувствах? Тебе нужно смотреть на финансовую сторону вопроса! Сделай так, чтобы она добровольно отписала тебе всё имущество. Получишь деньги — и живи себе припеваючи, как только душеньке угодно. Для малого это будет личный банкомат, а ты всё равно останешься его отцом! Какая лафа. Через пару-тройку десятков лет госпожа Цинь умрёт, Цинь Чжопу тоже умрёт, и вся семья Цинь перейдёт нашему малышу. Ой, мамочки, до чего же шикарно!
Лу Ин не знал плакать ему или смеяться… Он лишь пробурчал:
— Не больно-то и нужно.
Цзи Сяофэн аж закипел от того, как его друг не ценит своего счастья:
— Да там же десятки миллиардов! Десятки миллиардов, понимаешь?! Ну не дурак ли ты?!
Лу Ин надул губы:
— Да перестань ты преувеличивать её богатство, откуда там взяться таким деньжищам.
Тут подал голос доктор Ху:
— Ты ведь не думаешь до сих пор, будто их семья действительно торгует одними лишь гигиеническими прокладками?
— Ну… они ещё недвижимостью занимаются, вроде как продуктами питания и косметикой, — принялся вспоминать Лу Ин.
С Цинь Чжопу они как раз и познакомились на одной из строительных площадок его семьи.
Доктор Ху невольно рассмеялся:
— Ты бы хоть ради интереса поискал в интернете информацию о «Гуанхай Групп». Она принадлежит всему огромному клану Цинь, да и личные активы Цинь Чжопу ничуть им не уступают — он развивает множество очень прибыльных проектов. Что же касается самой госпожи Цинь, то десятки миллиардов для неё — это чистая правда, а вовсе не хвастовство. Вот и посчитай теперь, от какой колоссальной суммы ты отказываешься? Пошёл на поводу у эмоций и понёс такие чудовищные убытки.
— Ого, они настолько богаты? — Лу Ин аж рот разинул от удивления.
— Что, закралось сожаление? Но ещё не поздно всё исправить. Одно слово — бери деньги, а мужика оставь, — подначивал Цзи Сяофэн.
— Наш малыш носит фамилию Лу. Чтобы он ради каких-то денег менял её на Цинь? Ни за что.
— Цыц, какой гордый выискался, — закатил глаза Цзи Сяофэн.
— Хватит меня проверять. Я сегодня пришёл вообще-то за лекарством.
— Тьфу на тебя. Буду звать тебя теперь глупым поросёнком.
Доктор Ху произнёс:
— В бутылочке ровно десять пилюль, с тебя ровно пятьдесят тысяч юаней. Это ещё цена сугубо по знакомству. Будь на твоём месте кто-то другой, без ста или восьмидесяти тысяч даже не рассчитывал бы на покупку.
— Спасибо большое, доктор Ху, — Лу Ин одновременно чувствовал и радость, и сильную жалость к своим деньгам.
Он расторопно достал банковскую карту и протянул её доктору:
— Здесь как раз ровно пятьдесят тысяч. Пароль — день рождения брата Цзи. — А напоследок всё же не удержался и съязвил: — Это лекарство только нашему малому и подходит. Не продай вы его мне, его бы всё равно никто больше не купил… ведь так?
Доктор Ху швырнул карту прямо в руки Цзи Сяофэну и хмыкнул:
— Раз ты такой умный, то вообще не покупай.
— Ладно-ладно, я был неправ.
— Я должен тебя предупредить: малыш сейчас как раз активно растёт. Этой баночки может хватить на год, а может — всего на полгода.
— Ох… — Лу Ин мысленно зарыдал o(╥﹏╥)o.
Цзи Сяофэн вмешался с расспросами:
— Погоди, разве вы с дедушкой Лу раньше не заготовили кучу Духовной Травы Нефритового Сияния?
— Те лекарства, что малыш принимал до этого, я делал сам из нашей духовной травы, а доктор Ху мне только помогал с обработкой. Но сейчас все запасы иссякли, приходится покупать готовые пилюли. От прежней травы остались лишь редкие, крошечные ростки, от них толку не будет ещё лет десять. — Когда доктор Ху раньше помогал с обработкой, он брал сущие копейки за работу.
Теперь же сырьё закончилось, а потребности растущего малыша только увеличивались. Если рассчитывать по худшему сценарию, в год на лекарства будет уходить около ста тысяч юаней — его банковский счёт просто горько заплачет. Оставалось только надеяться, что малыш поскорее вырастет и станет взрослым!
Цзи Сяофэн закатил глаза и резким взмахом руки швырнул карту обратно Лу Ин:
— Забирай. Считай, это мой подарок крестнику.
— Так не пойдёт, брат Цзи, прекрати, — серьёзно возразил Лу Ин.
— Дают — бери, — нахмурился Цзи Сяофэн.
— Я вообще-то человек с чувством собственного достоинства! — с кристально чистой дикцией провозгласил Лу Ин, но тут же сменил тон и заулыбался: — Вот когда мои сбережения совсем закончатся, тогда ты мне и займёшь. Спасибо, брат Цзи.
— Посмотрим, на сколько тебя хватит, — не пощадил его языком Цзи Сяофэн, однако в душе лишь крепче укрепился в мысли: этот поросёнок Лу действительно вырос.
Интересно, если бы дедушка Лу мог сейчас увидеть его, чего бы в его сердце было больше — гордости или щемящей жалости к внуку?
________________________________________
В эту ночь Лу Ин вместе с малышом остался ночевать на горе. Не было ещё и четырёх утра, когда он поднялся с постели. Брат Цзи встал ещё раньше него и сейчас вовсю увлечённо рубился в компьютерную игру.
Лу Ин приготовил завтрак, они на скорую руку поели вдвоём, после чего Лу Ин в одиночку направился к выходу:
— Сегодня я оставляю малого на тебя, отведи его, пожалуйста, в детский сад. А вечером я сам его заберу.
— Со мной можешь ни о чём не беспокоиться.
Цзи Сяофэн проводил Лу Ина взглядом. Вернувшись в дом, он проверил крестника — тот всё ещё сладко спал. Тогда он тихонько прикрыл дверь и прошёл в другую комнату.
На старинной, оформленной под старину деревянной кровати всё ещё спал доктор Ху. Цзи Сяофэн с разбегу навалился на него:
— Старик Ху, ты ведь что-то скрываешь от меня? Быстро колись, выкладывай давай!
— Не парь мне мозги, иди поиграй где-нибудь сам.
— И не подумаю! Хм, с тобой явно что-то не так. Ладно Лу Ин вчера обалдел от твоих слов, так я сам чуть со стула не упал. С какого перепугу ты вдруг с порога выложил всю правду о происхождении малыша? Это абсолютно не в твоём стиле. И ещё — ты ведь встретился с Цинь Чжопу, но при этом, во-первых, не стал мерить ему пульс, а во-вторых, даже не разложил на него гадальные триграммы. Просто взял и ляпнул, что он абсолютно здоров. Раньше ты так никогда не поступал. Ведёшь себя прямо как старый шарлатан, только авторитет свой теряешь!
Доктор Ху, даже не открывая глаз, проворчал:
— Вот ты мне сейчас напомнил, а я ведь забыл взять с него плату за приём!
Цзи Сяофэн принялся тормошить его за плечи:
— Да вставай ты уже! Почему мне кажется, что это с ним как раз что-то не так? Тех базовых знаний, что ты мне вдолбил, явно не хватает, чтобы я мог утверждать наверняка.
Доктор Ху наконец соизволил открыть глаза и с глубоким старческим вздохом произнёс:
— Если бы ты и дальше оставался таким недотёпой, я бы всерьёз засомневался, кто из вас двоих настоящий поросёнок — ты или Лу Ин, а?
— Да пошёл ты! Поросята вообще-то очень умные!
— Это да, один только мой цыплёнок Цзи умом не блещет.
— …
________________________________________
В начале пятого утра посёлок Цися тонул в непроглядной тьме. Когда Лу Ин спускался с горы, с неба начали срываться первые редкие снежинки.
«Похоже, завтра снова придётся разгребать сугробы. Последние дни на этой работе явно будут несладкими», — подумал он.
В этом году зима выдалась на редкость снежной.
Перед тем как отправиться на смену, ему нужно было забежать домой, чтобы переодеться в рабочую форму. Возле ворот жилого комплекса, построенного для переселенцев, не было ни души. Лишь у дороги тускло светили две старые пожелтевшие лампы уличных фонарей, рассеивая слабый полумрак.
Переодевшись и выйдя на улицу, Лу Ин ускорил шаг, направляясь к центральным переулкам. Вскоре он добрался до места назначения. Старый бригадир пришёл практически одновременно с ним.
— Судя по всему, завтра опять наметет сугробы. Малыш Лу, ты отработай сегодняшний день — и больше можешь не приходить. Нечего зря тратить время, тебе ведь нужно обустраиваться на новой работе, — добродушно предложил бригадир.
Лу Ин вежливо улыбнулся:
— Ну как так можно, мы ведь договаривались, что я отработаю эту неделю до конца. Не переживайте, мой новый начальник — очень близкий мне названый брат, я с ним обо всём заранее договорился и согласовал сроки.
— Уж слишком ты честный и совестливый парень.
— Это называется верностью договору и профессиональной этикой, ха-ха.
— Держишь слово, да и трудишься на совесть — далеко пойдёшь. Кстати, а где именно находится та кондитерская, в которую ты устроился? Я в следующий раз попрошу невестку взять внучку и зайти к тебе, поддержать торговлю. Мои девчонки просто обожают всякие булочки и торты. Правда, моя внучка растёт далеко не такой крепенькой и упитанной, как твой карапуз…
— Наша лавка находится немного далековато отсюда, прямо возле Академии художеств…
Они работали, неторопливо переговариваясь. Прошло добрых полчаса, прежде чем начали подтягиваться остальные сотрудники. Все они были пожилыми людьми со старыми, больными суставами. То тут, то там в тишине морозной ночи начал раздаваться глухой, надрывный кашель, звучавший особенно отчётливо.
Выделялся ли Лу Ин, будучи среди них совсем молодым парнем? Одетый в такую же громоздкую, бесформенную спецовку, в тёплую защитную шапку, со светоотражающими полосами, тускло мерцающими в темноте…
Высокие и низкие, худые и полные, мужчины и женщины, молодые и старые — все они, включая его самого, были просто кучкой обычных людей, вынужденных крутиться изо всех сил ради того, чтобы заработать на кусок хлеба.
________________________________________
Пальцы, держащие сигарету, слегка подрагивали.
И вот этот самый Лу Ин всё ещё находил в себе силы улыбаться и говорить: «У меня всё хорошо».
Увидеть эту картину собственными глазами оказалось куда более ошеломляюще, чем прочесть сухие строчки в ледяных отчётах.
Цинь Чжопу почувствовал, как волна леденящего холода с трудом поднялась от самых пят до макушки, отчего кожа на голове противно зачесалась.
Заметающий мостовую Лу Ин слегка поджал губы и как ни в чём не бывало перевёл взгляд на неприметный легковой автомобиль, припаркованный на противоположной стороне улицы. Когда смена подошла к концу и он закончил работу, то обнаружил, что машина уже незаметно уехала.
Хм, подлец, бабник несчастный!
Лу Ин пешком направился в сторону дома. Всё тело из-за тяжёлой работы стало липким от пота, ему до безумия хотелось поскорее принять горячий душ и переодеться во всё сухое и чистое.
— Наш малыш ведь не капризничал? — улыбаясь, спросил Лу Ин, поднимаясь в лифте и разговаривая по телефону с братом Цзи.
На том конце провода Цзи Сяофэн ответил:
— С какой стати ему капризничать, когда крестный отец лично провожает его в школу? Будь спокоен, он как проснулся — сразу сел лопать и пить, довольный как слон. А стоило прийти в садик, как он тут же заявил, чтобы я вечером забрал его обратно на гору поиграть. Ха-ха, раскатала губу мелюзга! Ему сто процентов приглянулся мой самый новый набор Лего! Но меня на такую мякину не проведёшь.
Лу Ин прижал ладонь к лицу и обречённо рассмеялся:
— Не слушай ты его. Я и так накупил ему кучу игрушек, дома буквально ступить негде из-за этих деталей конструктора… Твои-то оригинальные наборы стоят каких-то безумных денег, а я обычно заказываю в интернете наши отечественные, юаней по сто-двести за коробку. От самых маленьких, дешёвых коробочек он, правда, уже нос воротит…
Голос Лу Ина внезапно оборвался. Он уставился на мужчину, который неизвестно сколько времени простоял возле дверей его квартиры. Даже видя лишь его спокойный, застывший профиль, Лу Ин на мгновение растерялся.
— Пока, — Лу Ин сбросил вызов, шумно выдохнул, сделал шаг вперёд и, даже не взглянув на незваного гостя, решительно открыл замок.
Сама квартира представляла собой перепланированный блок: сразу за общей входной дверью располагались две комнаты по бокам и одна прямо напротив. В этих трёх изолированных помещениях жили три совершенно разные семьи, которые обычно никак не пересекались и не докучали друг другу.
Лу Ин открыл вторую, внутреннюю дверь своей комнаты. Мужчина зашёл следом и остановился прямо за его спиной.
Лу Ин нахмурился и обернулся:
— Зачем ты тащишься за мной?
Лицо Цинь Чжопу казалось бледным и суровым, а голос прозвучал как-то натужно и сухо:
— Насколько же сильно ты страдал и чувствовал себя ущемлённым рядом со мной, раз предпочёл опуститься до того, чтобы подметать улицы? И ты ещё смел утверждать мне, будто живёшь припеваючи? Это, по-твоему, называется «хорошо жить»?!
Лу Ин с силой толкнул дверь, резким движением втащил мужчину внутрь комнаты и с грохотом захлопнул её за его спиной:
— Тебе не кажется, что ты слишком поздно явился, чтобы устраивать мне сцены и расспрашивать о моей жизни? Где ты раньше-то был, когда всё это происходило?! Мне и самому безумно хочется тебя спросить! Почему ты несколько лет назад не пришёл ко мне, чтобы выяснить отношения и поругаться?! А теперь явился — не запылился, да ещё и мамашу свою притащил, которая с порога начинает поливать людей грязью. Запомни: я по-настоящему рассердился! Раньше я, как последний дурак, втайне надеялся, что мы когда-нибудь помиримся и у нас всё будет хорошо. А теперь — ни капли не хочу!
Цинь Чжопу аж рассмеялся от злости, в желудке от этого спора завязался тугой узел боли.
Глядя на яростное лицо Лу Ина, он, едва сдерживая бушующие внутри эмоции, глухо произнёс:
— Да ведь это ты тогда без всякого предупреждения, ни слова не говоря, собрал вещи и сбежал! Ты хоть имеешь представление, что я тогда пережил?! Я решил, что ты пропал без вести, думал — вдруг ты потерялся, вдруг с тобой случилась какая-то беда! Я без конца обрывал твой телефон, но никто не брал трубку. Когда я пулей примчался в аэропорт и нашёл там лишь твой выброшенный мобильник — ты хоть понимаешь, каково мне было?! Да ты посчитай, чёрт тебя дери, сколько лет прошло с твоего исчезновения! У меня за это время даже злости на тебя не осталось. Стоило мне получить хоть какую-то зацепку о твоём местонахождении, как я бросил всё и немедленно приехал искать тебя!
— Раз ты доехал тогда до самого аэропорта, почему ты не поехал дальше и не стал искать меня на месте?! — с искренним изумлением и обидой выкрикнул Лу Ин. — Ты ведь у нас такой большой, могущественный босс! С твоими возможностями — как ты мог не разузнать, куда именно я уехал?! Мой посёлок Цися — это ведь не дремучая тайга и не бездонное болото на краю света! Когда я вернулся к себе на гору, я первое время совершенно искренне и наивно верил, что ты вот-вот приедешь за мной. Мой дедушка оказался абсолютно прав: ты просто никогда не любил меня по-настоящему!
Лу Ин не выдержал и горько разрыдался, размазывая слёзы по лицу. Он всем сердцем ненавидел госпожу Цинь за её высокомерие и язвительность, но куда сильнее в глубине его души все эти долгие годы жила и пекла незаживающая рана от старого, мучительного страха.
В то время, заперевшись у себя на горе, он целыми днями напролёт пытался оправдать его перед дедушкой. Он без конца твердил, что хоть ему и пришлось тогда в спешке бежать обратно, но Цинь Чжопу совсем не такой, как его мать. Госпожа Цинь — сущая тигрица, а вот Цинь Чжопу — его ясная звёздочка на небесах!
Он уверял деда, что Цинь Чжопу непременно отыщет его в самое ближайшее время. И когда тот приедет, они оставят его жить у себя на горе, сделают полноценным членом своей семьи! И тогда, какой бы грозной ни была госпожа Цинь, она ни за что не посмеет явиться на их гору и устраивать там свои порядки.
Дедушка тогда лишь грустно качал головой и говорил: «Если ты действительно дорог его сердцу, он обязательно приедет. Но если в течение трёх лет он так и не появится на пороге — тебе навсегда запрещено самому искать с ним встречи».
Каким же гордым и уверенным он был тогда! Он ещё со смехом ворчал: «Дедушка, ты слишком уж недооцениваешь человека, которого я люблю. Зачем ждать целых три года, он приедет максимум через несколько дней!»
Увидев, как из глаз Лу Ина градом покатились слёзы, Цинь Чжопу почувствовал, как его мысли окончательно превратились в какую-то кашу. Он судорожно пытался восстановить в памяти события прошлых лет, несколько раз открывал рот, желая твёрдо, уверенно и веско возразить Лу Ин, ведь он был абсолютно уверен в своей правоте. Он совершенно не был таким бесчувственным сухарем, каким его сейчас выставлял Лу Ин.
Однако в голове словно возникла какая-то глухая, непробиваемая стена. Всё происходящее в прошлом казалось странным: одни воспоминания были кристально чёткими, другие — размытыми до неузнаваемости. Он уже физически не мог разобрать, помнил ли он эти детали всю свою жизнь или же они всплыли в памяти только сейчас, поддавшись эмоциям?
— Ты ведь решил, что раз я ушёл от тебя, раз бросил тебя одного, значит, я предал наши отношения, и поэтому затаил на меня обиду? Ты ведь специально тогда не поехал за мной, да? — озвучил Лу Ин свой самый сокровенный, мучительный вопрос.
Когда он тогда сломя голову бежал из города, то втайне допускал мысль: а вдруг госпожа Цинь намеренно скроет от сына правду, и Цинь Чжопу решит, будто его просто жестоко бросили?
Но Лу Ин на девяносто процентов был уверен, что Цинь Чжопу всё равно бросится в погоню — и тогда они смогли бы всё спокойно обсудить лицом к лицу.
Но, к глубокому сожалению, он так этого и не дождался.
«Нет! Всё было совсем не так! Я не такой человек!»
Цинь Чжопу отчаянно пытался навести порядок в хаосе собственных мыслей. Он ведь прекрасно знал, что Лу Ин живёт в посёлке Цися — Лу Ин сам когда-то во всех подробностях рассказывал ему, что вырос в здешних горах. Он знал, что парень никогда не ходил в обычную школу, знал, что его воспитал дедушка Лу, знал всех его многочисленных друзей и старших товарищей. Помимо Цзи Сяофэна, здесь были доктор Ху, брат Ян, брат Лю, уехавший в другие края работать в наркоконтроле брат Гоу, работающий пожарным брат Хоу…
А ещё жившая на соседнем склоне горы и уже родившая ребёнка сестра Ту, таинственный и вечно пропадающий брат Шу, крутящийся в шоу-бизнесе брат Шэ и многие другие… Всего в их клане было двенадцать братьев и сестёр, и Лу Ин среди них был самым младшим.
Когда Лу Ин исчез, он ведь бросился на его поиски! Он ездил в аэропорт, ездил в город Цайфэн… Ездил ли он тогда на гору Цися? Добрался ли он до неё?
Приезжал он туда или нет?!
Прождав добрую минуту и видя лишь искажённое судорогами, свирепое лицо Цинь Чжопу, который так и не смог выдавить из себя ни единого слова, Лу Ин расплакался ещё сильнее — от дикой обиды и злости ему до безумия захотелось прямо сейчас принять свою истинную форму!
В глазах Цинь Чжопу окончательно померк свет, голову пронзила невыносимая, раскалывающая череп боль, и его массивное тело сильно качнулось из стороны в сторону.
http://bllate.org/book/17616/1641244
