Повесив трубку, Линь Шэн положил голову на скрещенные руки, молча закрыл глаза, и его дыхание почему-то стало учащённым.
В уличной закусочной толпился народ, то и дело кто-то проходил мимо, задевая лёгкий пластиковый столик и сдвигая его с места. Но Линь Шэн, что было для него редкостью, ни на кого не накинулся с ругательствами.
Он даже не замечал окружающего шума, полностью погрузившись в какое-то своё забытье, и долго не мог прийти в себя.
Тук-тук, тук-тук!
Сердце бешено колотилось в груди, удар за ударом, сбивчиво и торопливо. Прислушиваясь к этой барабанной дроби, доносящейся из собственного тела, Линь Шэн чувствовал, что её ритм стал особенно отчётливым, яростнее, чем до звонка.
“Наверное, никто не поверит, если рассказать, — подумал он. — Я только что... смутился из-за слов мужчины на другом конце провода”.
«Я приеду за тобой...»
Когда он в последний раз слышал эти четыре слова?
С тех пор как Линь Шэн окончил университет и в одиночку приехал в столицу, прошло немало времени. Все эти годы, вдали от родителей и родных, он вкалывал в этом городе, и ему всегда приходилось самому глубокой ночью, сквозь ветер и снег, мчаться к клиентам. Разве кто-то когда-нибудь приезжал за ним сам?
И теперь, когда этот курьер внезапно сказал ему такое, это было похоже на то, будто в двадцатиградусный мороз его вдруг укрыли пуховым одеялом.
Это иллюзорное ощущение лёгкости и тепла, хлынувшее прямо в душу, было трудно вынести и ещё труднее отвергнуть.
Впрочем, он не был мужчиной, склонным к сентиментальности. Порой, чем сильнее замирало сердце, тем сложнее было встретиться с этим лицом к лицу.
Линь Шэн упёрся руками в стол, выпрямился и внезапно пожалел, что позвал Шао Дунъяна, даже засомневался: не слинять ли прямо сейчас.
Поколебавшись немного, Линь Шэн не выдержал собственной нерешительности и мысленно прикрикнул на себя: “Линь Шэн, ты вообще мужчина или нет?! Из-за такой ерунды ты расклеился? Чего ты трусишь, чёрт возьми!”
Раздражённо выругав себя пару раз, он взъерошил короткие волосы, превратив их в гнездо, а затем повернулся к хозяину закусочной и во всё горло заорал:
— Хозяин! Ещё три бутылки пива! Холодного, чем холоднее, тем лучше!!
Говорят, алкоголь придаёт смелости даже трусу, и Линь Шэн считал, что ему просто необходимо выпить ещё. Он был недостаточно пьян, и если сейчас встретит этого курьера, его сердце запросто может запрыгать в груди, и он не совладает с собой.
Хозяин отозвался «хорошо» и быстро принёс три бутылки ледяного пива. Полагаясь на свои крепкие зубы, Линь Шэн ловко подцепил зубами крышку, напрягся, и с хлопком открыл бутылку. Но, как назло, пивная пена, будто ей не терпелось, хлынула наружу, забрызгав его голову и лицо и подарив ощущение ледяного душа!
От брызг Линь Шэн не мог открыть глаза и вслепую шарил по столу, пытаясь найти салфетку, чтобы вытереть лицо. Но вместо салфетки он нащупал шампуры и вымазал руки в масле.
“Твою мать! Ну что за невезение! Небеса, вы сегодня что, специально издеваетесь надо мной, да?!”
Агент Линь, потеряв остатки терпения, окончательно превратился в ощетинившегося зверька. И именно в этот момент тёплая большая ладонь коснулась его щеки.
— ???
"Какого чёрта?! Это ещё что?! Какой урод пользуется случаем, чтобы меня облапать?!" — пронеслась шальная мысль в голове у Линь Шэна, и он чуть было не решил, что подвергся домогательству! К счастью, в следующую секунду до его ушей донёсся притягательный бархатный голос Шао Дунъяна:
— Что случилось? Как ты умудрился так испачкаться? — говоря это, Шао Дунъян взял салфетку и начал вытирать ему лицо.
Линь Шэн поджал губы и молчал, неохотно позволяя себя вытирать, а про себя думал: "Да я и сам не хотел так вымазаться! И уж тем более не хотел, чтобы ты видел меня в таком жалком виде..."
Раз Линь Шэн молчал, Шао Дунъян тактично не стал больше ничего спрашивать. Одной салфетки не хватило, он достал вторую и продолжил терпеливо вытирать лицо Линь Шэна.
За эти неполные полминуты короткого контакта Линь Шэну показалось, будто его эмоции прокатились по песку, камням и горным рекам.
Сначала было лишь раздражение, затем досада, а потом пришло чувство обиды и смущения. И наконец, когда он ощутил тепло на щеке, когда осознал, что большая ладонь мужчины всё ещё держит его лицо, все эмоции в одно мгновение смешались в хаотичный, щекочущий нервы комок. Неподдающийся описанию и необъяснимый, этот комок так прямым попаданием ударил в самое мягкое место его сердца.
Линь Шэн застыл на месте.
Он инстинктивно задержал дыхание, не смея пошевелиться.
Казалось, в этот миг всё замерло, лишь длинные изогнутые ресницы, оттеняющие миловидное лицо Линь Шэна, осторожно трепетали, согреваемые тёплым дыханием мужчины напротив.
Линь Шэн так долго не дышал, что у него началась паника, и он даже подумал, что может стать первым в мире дураком, задохнувшимся от того, что ему всего лишь вытирали лицо...
Разумеется, Шао Дунъян не собирался доводить его до удушья. Вскоре он отпустил его лицо:
— Всё, можешь открывать глаза.
Линь Шэн в оцепенении открыл глаза и увидел, что Шао Дунъян полуприсел перед ним, а в его глубоких глазах пляшут искорки смеха.
Встретившись с ним взглядом, Шао Дунъян тихо и с лёгкой усмешкой напомнил:
— Дыши, а то задохнёшься.
— ...? — увидев насмешку в глазах мужчины, Линь Шэн только сейчас осознал, что всё это время просто забывал дышать!
Опомнившись, он, то ли от стыда, то ли чтобы выпустить пар, тяжело и шумно втянул воздух несколько раз.
Шао Дунъяна рассмешила его детская непосредственность, уголки его губ изогнулись в плавной улыбке, но он снисходительно промолчал, не став над ним подшучивать.
— Ч-чего ты смеёшься! — хрипло потребовал ответа Линь Шэн.
— Я не смеюсь.
Линь Шэн прищурился, решив, что это, наверное, хмель ударил в голову, и, пользуясь опьянением, нарочно начал цепляться к мужчине:
— Как это не смеёшься! Я вижу, что ты насмехаешься надо мной! Шао Дунъян, признавайся, ты меня в душе презираешь, да?
— С чего бы это?
— А с чего бы нет? — Линь Шэн нарочно придвинулся ближе. — Включи фронтальную камеру на телефоне и посмотри сам! Ты сейчас улыбаешься!
Тёплое дыхание с примесью алкоголя обдало лицо Шао Дунъяна.
Его улыбка почему-то застыла на губах. Инстинктивно отступив на полшага, Шао Дунъян незаметно уклонился от дыхания Линь Шэна, на вид оставаясь всё таким же спокойным.
Но он не мог обмануть себя… Он отчётливо чувствовал, как сердце в его груди словно кто-то легонько сжал. Щекотно и тревожно.
— Да неужели? — он поднял руку, неестественно потёр уголок губ и рассеянно ответил на обвинения Линь Шэна.
— Да! Ты не просто улыбаешься, а улыбаешься так, что прямо хочется избить тебя, знаешь ли! — слова Линь Шэна звучали грозно, но его действия говорили совсем о другом.
Возможно, алкоголь и правда отключил его мозги, иначе как объяснить, что в момент, когда их взгляды встретились, он бесцеремонно коснулся уголка губ этого мужчины?
В ту секунду, когда кожа одного мужчины коснулась кожи другого мужчины, оба замерли.
Линь Шэн только что держал ледяное пиво, его кончики пальцев были холодными, и, коснувшись лица Шао Дунъяна, они создали разительный контраст температур.
Шао Дунъян почти рефлекторно напряг уголки губ, и даже его дыхание стало горячим и тяжёлым. Нахмурившись, он окинул Линь Шэна глубоким взглядом, перехватил его холодные пальцы и тихо одёрнул:
— Прекрати дурачиться.
Его голос и так был низким и приятным, а сейчас в нём послышалась хрипловатые сексуальные ноты.
Линь Шэн, сбитый с толку этой фразой, застыл на пару секунд, а затем нарочно пошёл наперекор:
— ...Ты! Кто ты мне такой, чтобы указывать?! Если ты говоришь не дурачиться, то я буду дурачиться! Назло буду!
Говоря это, он вырвал руку из хватки мужчины и, пользуясь опьянением, продолжил размахивать руками и бесстыдно тянуться к красивому лицу Шао Дунъяна...
Наслаждаясь тёплым прикосновением чужой кожи, Линь Шэн не мог удержаться от насмешки над самим собой, думая: "Чёрт возьми, да даже самые отбитые «солёные свиные лапы» и то не так далеко заходят?! Линь Шэн, дружище, ты не только пьян в стельку, ты ещё и умом тронулся!"
*Солёные свиные лапы (咸猪手 / xián zhū shǒu / сянь чжу шоу) — сленговое выражение, означающее руки человека, позволяющего себе непристойные прикосновения или домогательства.
Глядя на то, как Линь Шэн вдруг стал таким ребячливым и упрямым, Шао Дунъян чуть не рассмеялся от умиления и досады. Он снова улыбнулся, сжав губы, и ещё раз поймал непослушную руку Линь Шэна, на этот раз сжав её чуть сильнее, чтобы тот не вырвался.
Линь Шэн оцепенело смотрел на мужчину рядом и лишь спустя долгое время пробормотал запинаясь:
— От… отпусти.
Но Шао Дунъян, неизвестно с чего, вдруг загорелся желанием подразнить этого впавшего в детство парня.
— Ещё будешь дурачиться? — он нарочно сделал строже тон голоса и одновременно с этим усилил хватку.
Говорят, десять пальцев связаны с сердцем*, и Линь Шэн чувствовал, что пока его руку сжимали, его сердце тоже оказалось в плену этой большой ладони...
*Десять пальцев связаны с сердцем (十指连心 / shí zhǐ lián xīn / ши чжи лянь синь) — китайская идиома, означающая, что боль в пальцах остро отзывается в сердце, а также подчёркивающая тесную связь между физическими ощущениями и эмоциями.
Агент Линь, до сих пор не ведавший страха, почувствовал, что на этот раз встретил достойного противника.
Его бедное маленькое сердечко чуть не выпрыгивало из груди, откуда тут взяться смелости для дерзости и беспредела?
— Н-не буду... отпусти меня.
Только тогда Шао Дунъян удовлетворённо улыбнулся и разжал пальцы. Линь Шэн, словно получив помилование, жадно вдохнул несколько раз, надеясь, что холодный воздух зимней ночи поможет прочистить мозги.
Однако в следующую секунду мужчина, нахмурившись, снова взял его за руку!
Линь Шэн: “… К чёрту! К чёрту спокойствие!”
Взять и схватить за руку без предупреждения, как тут вообще можно сохранять спокойствие?!
Словно обжёгшись, он рывком попытался отдёрнуть руку, но не смог вырваться. Линь Шэн не мог описать, что творилось у него на душе: тут был и стыд, и злость, а вместе это, кажется, складывалось в легендарное... смущение, переходящее в гнев?
С чувством вины он огляделся по сторонам, убедился, что за ними никто не наблюдает, и лишь тогда, понизив голос, прорычал:
— Шао Дунъян! Ты сдурел? Зачем ты меня лапаешь? Увидел, что я выпил, и решил воспользоваться моментом, да?! Говорю тебе, я не из тех, кого можно так просто облапать, и я вообще не... гей!
Линь Шэн не успел закончить фразу, как Шао Дунъян его перебил:
— Заткнись, никто не собирается тебя лапать, — он с досадой и усмешкой покосился на Линь Шэна и продолжил: — Смотрю, ты и руки в масле вымазал, давай вытру.
Его тон был ровным, в нём не слышалось ни тени отвращения или нетерпения.
Осознав, что он напридумывал себе лишнего, раздражение Линь Шэна мгновенно сменилось стыдом, неловкостью, позором, смущением, растерянностью…
Он замолчал, с внешне спокойным лицом позволив Шао Дунъяну вытирать ему руки, а внутри у него бушевал шторм и путались мысли: “Нормально ли, что два взрослых мужчины вот так трогают друг друга?”
Он-то выпил, но Шао Дунъян был трезвый!
Хотя у Линь Шэна немного кружилась голова, он отчётливо помнил, что Шао Дунъян приехал сюда вовсе не для того, чтобы вытирать ему лицо и руки! Раз он хотел объясниться насчёт утреннего инцидента, так почему бы не высказаться прямо и сразу? Он вообще не понимал, что творится в голове у этого типа, раз тот подыгрывает его пьяным выходкам...
А Шао Дунъян в это самое время салфеткой, палец за пальцем, тщательно вытирал его руки.
Линь Шэн, сжав тонкие губы, молча наблюдал за его движениями, а сердце так яростно колотилось в груди, что казалось, будто вместе с мыслями его разрывает на части, превращая сознание в полный хаос.
Затем, подавив внутренние противоречия, Линь Шэн перевёл взгляд на лицо Шао Дунъяна. Как ни странно, этот мужчина словно наложил на него какие-то чары: стоило лишь один раз посмотреть, и он уже не мог отвести глаз.
Вытерев ему руки, Шао Дунъян поднял голову и увидел, что Линь Шэн смотрит на него с предельной серьёзностью, а в его глазах горит какой-то огонь.
На мгновение замерев, он отпустил руку Линь Шэна и тихо, медленно спросил:
— Почему ты так на меня смотришь?
Линь Шэну вдруг показалось, что в словах этого мужчины скрыта какая-то невыразимая нежность.
Именно эта необъяснимая нежность вызывала в нём смятение, какую-то пелену в глазах и невыносимое волнение.
Желая поскорее прекратить эту мучительную неопределённость, Линь Шэн перешёл прямо к делу и спросил Шао Дунъяна:
— Ты приехал ко мне, так что хотел сказать?
Шао Дунъян посмотрел на него несколько секунд и, не отвечая прямо, сказал:
— Ты пьян. Я провожу тебя домой, поговорим по дороге.
Линь Шэн: “И что теперь делать? Может, послать его? Может, заставить этого курьера выложить всё начистоту, а потом послать его, чтобы он тут же катился ко всем чертям?”
Разум подсказывал: да, пусть катится.
Но почему-то, шевельнув губами, он никак не мог произнести слова отказа...
Видя, что тот не возражает, Шао Дунъян сам подошёл, чтобы поддержать его под локоть.
Когда они поднялись и направились к выходу из закусочной, позади раздался громкий голос хозяина:
— Эй, эй! Вы ещё не расплатились!
Шао Дунъян остановился, обернулся и посмотрел на Линь Шэна. Тот смотрел расфокусированным взглядом, словно вообще не соображал, что значит слово «расплатиться».
— Эх ты... — беспомощно вздохнул Шао Дунъян, он полез в карман, оплатил счёт Линь Шэна и лишь потом увёл его.
*** *** ***
За годы работы в сфере недвижимости Линь Шэну не раз приходилось участвовать в деловых ужинах и пить с клиентами.
Его толерантность к алкоголю была довольно неплохой, и пусть он не был чемпионом, но несколько бутылок пива точно не могли свалить его с ног.
Сейчас у него немного кружилась голова, но это чувство лёгкости, скорее всего, было вызвано не алкоголем, а чередой прикосновений одного конкретного человека.
Едва они вышли из закусочной, ледяной ночной ветер ударил Линь Шэну в лицо. Он почти мгновенно протрезвел и, отстранившись от Шао Дунъяна, осознал, что позволил этому курьеру заплатить по счёту...
— Кхм, это самое...
Начал он неуверенно, колеблясь и не зная, как бы продолжить фразу, чтобы им обоим не было слишком неловко.
http://bllate.org/book/17632/1644824
