В комнате а мгновение воцарилась тишина — такая глубокая, что слышно было лишь дыхание друг друга.
Вдруг у самого уха Цзян Сяофэя прозвучал голос Цзянь Цяо:
— Может тогда... когда много лет назад я подобрал тебя, мне тоже не стоило перерживать и лезть не в своё дело?
Цзян Сяофэй резко застыл.
— Когда мы смотрели записи с камер... в тот момент, когда того парня пырнули ножом и он рухнул на землю... знаешь, о чём я подумал? — тихо произнёс Цзянь Цяо. — Я вспомнил тебя. Тогда ты выглядел точно так же.
Именно в тот миг он понял, что не сможет просто отвернуться.
Потому что перед глазами снова возникли глаза Цзян Сяофэя.
Того самого малыша, который, захлёбываясь слезами, бежал за ним и звал: «Брат!»
Того ребёнка, которого он когда-то подобрал — едва живого, одной ногой в могиле, — потом день за днём растил и бережно возвращал к жизни.
В их взглядах, когда они падали, было одно и то же отчаяние, одна и та же ненависть к собственной беспомощности.
— Если бы на месте того парня, с которым так обошлись, оказался я... — тихо спросил Цзянь Цяо, — ты бы не вмешивался, как и собирался в начале?
— Нет! — тут же выпалил Цзян Сяофэй.
— Почему нет? — опустив взгляд на него, спокойно спросил Цзянь Цяо. — Ведь ты сам говорил: в таком месте жизнь льготников ничего не стоит.
Цзян Сяофэй поднял голову.
Стоя перед ним на одном колене, он смотрел снизу вверх. Его глаза, которые всякий раз вспыхивали золотом, когда чувства брали верх, сейчас отражали только Цзянь Цяо.
— Именно поэтому я и говорил тебе не приезжать! — с жаром произнёс он. — Почему ты никогда меня не слушаешь?
— Потому что у тебя есть свои обязанности, а у меня свои. — ровно ответил Цзянь Цяо.
— И что ты собираешься делать?
— Я стану офицером службы общественной безопасности. Я хочу, чтобы дети Седьмого сектора тоже получили право на справедливое образование. Ты жил там. Ты лучше кого бы то ни было знаешь, как трудно этим детям просто хотя бы вырасти.
— Но ведь я дал деньги! — взволнованно возразил Цзян Сяофэй. — Я построил школы! Почему тебе всё равно нужно рисковать своей жизнью?
Цзянь Цяо спокойно посмотрел на него.
— Одних школ недостаточно. Если семья едва сводит концы с концами, может ли она позволить ребёнку заниматься только учёбой, а не где-нибудь попутно подрабатывать? И даже если он получит образование — куда ему потом идти? Все начальники и рядовые офицеры службы безопасности Седьмого сектора присылаются из первых пяти секторов. Кто признает человека, выросшего в Седьмом секторе, достойным этой должности?
— Поэтому ты готов поставить на кон собственную жизнь? — голос Цзян Сяофэя дрожал от нахлынувших чувств. — Даже если в любой момент можешь погибнуть?! Ради своего великого идеала ты способен отказаться от чего угодно: от спокойной жизни, от жизни в принципе... даже от меня. Так?
Его гнев обрушился на Цзянь Цяо почти осязаемой волной — оглушительный, подавляющий.
Золотые глаза отливали тревожным алым светом, неотрывно глядя на него.
— Неужели ты не можешь...
Цзян Сяофэй тяжело перевёл дыхание. Опустив голову, он всё так же крепко обнимал Цзянь Цяо за талию, не желая отпускать.
«Неужели ты не можешь... просто оставить всё как есть?»
Он вовсе не был таким благородным.
Не был человеком, способным ставить общее благо выше всего.
Его желание было таким маленьким, таким ничтожным.
Он лишь хотел, чтобы этот человек жил.
Жил в безопасности в этом мире.
Пусть даже не рядом с ним.
Пусть он даже никогда его не полюбит.
Пусть даже они больше никогда не встретятся.
Ладонь Цзянь Цяо мягко коснулась его щеки.
Пальцы медленно скользнули по его бровям и уголкам глаз.
— Не говори таких слов сгоряча, — тихо произнёс он.
— Почему это сгоряча?! — резко вскинулся Цзян Сяофэй.
Рука Цзянь Цяо на мгновение замерла.
— Цзянь Цяо! Ты эгоистичен только со мной! Только со мной одним! Ты никогда не думал, что будет со мной, если ты умрёшь! Ты думаешь обо всех на свете, но никогда — обо мне! Тебе всё равно, чего я хочу! Всё равно, счастлив я или нет! Тебе даже не приходит в голову, что будет со мной после всего, что ты делаешь! Я злюсь — а тебе всё равно! Потому что ты прекрасно знаешь: как бы я ни злился, я всё равно ничего тебе не сделаю!
Чем дальше он говорил, тем сильнее дрожал его голос.
Вдруг он резко отвернул лицо в сторону.
Не позволяя Цзянь Цяо увидеть своё выражение.
Его трясло от злости.
— Я тебя ненавижу, — хрипло произнёс Цзян Сяофэй.
В голосе звучала едва заметная сиплость.
— За всю свою жизнь я никого не ненавидел так сильно, как тебя.
Когда он уходил, то ни разу не оглянулся.
Дверь захлопнулась.
В комнате остался лишь Цзянь Цяо.
Он смотрел на закрытую дверь, пока за окном тихо шелестел ветер, и долгое время не двигался с места.
Лишь когда рана вновь напомнила о себе болью, он пришёл в себя.
Открутив крышку тюбика, Цзянь Цяо снова выдавил немного мази. Прохладная лекарственная масса легла на подушечки пальцев.
Он тихо втянул воздух сквозь зубы и начал осторожно наносить её на рану.
Только теперь система осмелилась подать голос:
[Ты в порядке?]
Цзянь Цяо покачал головой.
— Всё нормально. В Седьмом секторе такие ушибы были обычным делом. Я давно привык.
[А Цзян Сяофэй?..]
— Он злится уже столько лет, что ещё несколько дней ничего не изменят, — спокойно ответил Цзянь Цяо. — Если подумать, та пощёчина была даже слишком лёгкой. В конце концов, не может же в этом мире всё идти так, как ему хочется.
Система замолчала.
Но, поразмыслив, вынуждена была признать, что в его словах есть логика.
Закончив обрабатывать все ушибы, Цзянь Цяо собрался вернуться в общежитие и немного отдохнуть.
Однако днём у него, кажется, ещё были занятия. Возвращаться сейчас в общежитие было слишком далеко.
Тогда куда ему идти?
Пока он размышлял об этом, на телефон пришло сообщение от профессора.
Преподаватель факультета аномальных способностей просил его как можно скорее зайти на кафедру.
«Неужели из-за поединка?»
Некоторое время Цзянь Цяо перебирал в голове возможные причины.
Но в итоге убрал телефон и решил не гадать.
Стоило просто прийти — и всё станет ясно.
Отсюда до факультета было совсем недалеко.
Спустя полчаса Цзянь Цяо уже вернулся на территорию факультета аномальных способностей.
Возле корпусов других факультетов всюду сновали студенты, а здесь, даже пройдя сотню шагов, редко можно было встретить хоть кого-нибудь. На всём факультете, если собрать студентов всех курсов вместе, не набиралось и тысячи человек. К тому же некоторые из-за особенностей своих способностей не появлялись днём, другие часто находились за пределами кампуса, выполняя задания. Поэтому в полдень здесь было особенно тихо.
«Тук-тук»
— Войдите.
Цзянь Цяо открыл дверь.
— Профессор.
Пожилой профессор, увидев его, тепло улыбнулся. Из-за возраста ему пришлось привычным движением поправить очки, прежде чем он смог как следует разглядеть вошедшего.
— Цяо пришёл? Проходи, присаживайся.
Цзянь Цяо подошёл и сел на диван.
Снаружи стояла прекрасная погода. Солнечный свет пробивался сквозь густую крону дерева, качающиеся тени листьев ложились прямо на диван, создавая удивительно спокойную и уютную атмосферу.
— Хороший у меня диван, правда? — с улыбкой спросил профессор.
Цзянь Цяо кивнул.
— Очень удачно вписывается.
Профессор улыбнулся ещё шире.
— Раньше в моём кабинете только этот уголок был солнечным. Однажды один студент сказал мне: «Профессор, вам стоит поставить сюда диван. Тогда ребятам будет где отдохнуть, когда они заходят к вам». По правде говоря, никто никогда не приходил ко мне просто так. Но стоило поставить сюда диван, как время от времени студенты и правда начали заглядывать, чтобы немного поспать.
— Здесь очень хорошо, — согласился Цзянь Цяо. — Идеальное место, чтобы отдохнуть.
— Тогда, если что, — мягко сказал профессор, — знай: этот диван всегда в твоём распоряжении.
— Хорошо. Спасибо.
Профессор поднялся из-за стола и подошёл к нему.
— Попробуй угадать, зачем я сегодня тебя позвал.
— Не знаю.
Профессор протянул ему фиолетовую коробочку.
— Открой.
Цзянь Цяо принял её и поднял крышку.
В лучах солнца внутри ярко сиял золотой значок в форме звезды. Металл переливался ослепительным светом, отражаясь в его глазах.
Это был звёздный знак отличия.
С улыбкой профессор произнёс:
— Это награда, которую академия присудила тебе по итогам комплексной оценки.
Взгляд Цзянь Цяо задержался на звезде.
Он осторожно коснулся её пальцами.
Металл оказался приятно прохладным.
— Это... это моя звезда.
Профессор кивнул.
Опустив взгляд, Цзянь Цяо едва заметно улыбнулся.
Его светлое лицо озарилось мягкой улыбкой, глаза слегка изогнулись. Казалось, будто маленький кусочек дерева, долгую зиму пролежавший под снегом, наконец встретил весеннее солнце и начал понемногу оживать, выпуская первые ростки.
Помедлив, профессор заговорил вновь:
— Но есть ещё кое-что, о чём я должен тебе сказать.
Цзянь Цяо поднял глаза.
— Слушаю.
— Руководство академии решило, что ради сохранения спокойствия среди студентов всех четырёх континентов это дело лучше пока не предавать огласке. Поэтому расследование временно приостановят. А официальная версия для общественности будет такой: между Айком и тем студентом, возникли разногласия, которые переросли в конфликт.
Немного помолчав, профессор добавил:
— Но академия, конечно же, не забыла о твоих заслугах. Именно поэтому эта звезда и вручена тебе в качестве награды.
— По сути, это плата за молчание? — спокойно произнёс Цзянь Цяо.
Лицо профессора слегка изменилось.
Он посмотрел на юношу.
Взгляд Цзянь Цяо оставался спокойным, на лице не отражалось почти никаких эмоций, но именно это спокойствие почему-то заставляло тяжело вздохнуть.
— Дитя, — тихо сказал профессор, — в этом мире многое устроено гораздо сложнее, чем тебе кажется. По крайней мере, ты получишь достойную компенсацию и ничего не потеряешь. К тому же эта звезда значительно облегчит тебе жизнь в академии.
Цзянь Цяо посмотрел на коробочку со звездой в своей руке.
Под взглядом профессора он медленно поставил её обратно на стол.
— Если это награда за мою помощь в раскрытии дела, я с благодарностью её приму. Но если это плата за молчание — нет.
Профессор удивлённо посмотрел на него.
Цзянь Цяо говорил совершенно откровенно:
— Сегодня это плата за молчание. А что будет в следующий раз? Стоит один раз согласиться — и я уже стану соучастником, помогающим скрывать преступления других студентов. Сегодня можно сделать исключение, завтра отказаться будет ещё труднее. Я не хочу становиться ничьим пособником. Я лишь хочу спокойно закончить здесь учёбу, получить диплом и уйти.
— Зачем так усложнять себе жизнь? — вздохнул профессор. — Возьми её. Никто не станет тебя за это осуждать.
Цзянь Цяо покачал головой.
— Возможно, вы не знаете, но сегодня на факультете контроля материи я поспорил с одним человеком. Если он проиграет, то лично принесёт извинения семье пострадавшего. Если же сейчас я приму эту звезду, наше пари превратится в фарс. Но самое главное... — он ненадолго замолчал. — Если даже я, студент, поступивший по специальной квоте, не стану защищать таких же студентов, как я сам... то когда однажды беда случится со мной, кто тогда защитит меня?
Профессор хотел было что-то сказать.
Но Цзянь Цяо лишь поправил свои тяжёлые очки, поднялся и глубоко поклонился.
— Я действительно небогат, профессор. Но, возможно, эта смешная, никому не нужная принципиальность — последнее, что у меня осталось. И я не хочу потерять даже её. Если это всё, я пойду.
Он оставил коробочку на столе.
Она лежала там, отвергнутая, почти нелепая в своей бесполезности.
Профессор растерянно смотрел вслед уходящему юноше.
Под солнечными лучами этот силуэт вдруг медленно наложился на другой — из далёкого прошлого.
Ему показалось, будто он снова вернулся на много лет назад.
Тогда здесь тоже стоял один человек.
Тот человек с силой ударил ладонью по столу и, кипя от ярости, выкрикнул:
«Да к чёрту всё это! Если за мои способности, мой звёздный ранг, все мои привилегии и ресурсы нужно расплачиваться собственной совестью, то мне ничего этого не нужно!»
Он продолжал, не давая никому вставить ни слова:
«Если я не способен защитить даже своих товарищей, тогда к чёрту должность старосты курса! Я никогда с этим не соглашусь! И никогда не позволю, чтобы хоть один студент факультета аномальных способностей превратился в цепного пса Имперской столицы!»
Это стало самым громким потрясением за всю историю Имперской столицы.
После ухода старосты факультета поднялась невиданная буря.
Студенты факультета аномальных способностей были охвачены общим гневом.
Именно отсюда началась крупнейшая за несколько сотен лет студенческая акция протеста.
Всего за одну ночь все без исключения студенты факультета аномальных способностей подали документы на отчисление.
После тех событий ещё долгие годы факультет стоял почти пустым.
Один за другим дети уходили.
Лишь когда прошлое постепенно стёрлось из памяти людей, сюда понемногу вновь вернулась жизнь.
Но даже теперь факультет аномальных способностей оставался самым малочисленным во всей академии.
Профессор перевёл взгляд на дерево за окном.
Тихо вздохнув, он убрал коробочку обратно.
— Я так и знал... — едва слышно пробормотал он. — Даже уйдя отсюда, вы всё ещё сердитесь на меня. Поэтому я и не осмеливаюсь уйти сам... Тогда я не сумел защитить вас. Если теперь не смогу защитить и этих детей... мне и вправду будет стыдно смотреть людям в глаза.
http://bllate.org/book/17644/1730176
