]
Жареного целиком барашка доели уже после половины шичэня Обезъяны [15:00-17:00].
Трое малышей проснулись, полные энергии. Чэнь Юаньцю дали задание: присматривать за Дачжуаном и тремя маленькими детьми.
Бамбуковый манеж перенесли в главную горницу, в комнате поставили две жаровни с углями, а в окне оставили маленькую щель для воздуха — так тепло и в то же время не бояться, что дети задохнутся.
Остальные все засучили рукава и вместе принялись хлопотать над праздничным ужином.
На самом деле еще со вчерашнего дня батюшка Чэнь со второй невесткой и третьим сыном начали понемногу разбирать мелкие дела к праздничному ужину.
Утром они были заняты готовкой на углях, и до праздничного ужина руки не доходили; поэтому к ужину немного начало поджимать время.
Людей в доме — много, и все с проворными руками, так что когда взялись за дело, то управились довольно быстро.
Зимой темнеет рано. Едва наступил шичэнь Петуха [17:00-19:00], как за окнами уже стояла непроглядная тьма; поднявшийся ледяной ветер пронизывал до костей, просачиваясь сквозь щели в окнах, и в то же время можно было уловить смутные ароматы готовящейся еды.
В канун Нового года в каждом доме высоко висели фонари, похожие на бесчисленные звезды в ночном небе. Кое-где можно было расслышать смех и говор.
А в семье Чэнь праздничный ужин все еще продолжали готовить. В кухне кипела бурная деятельность; батюшка Чэнь, Чэнь Юйчунь и Лю Гуйсян были главной силой. Чэнь Юйпин занимался прикормом для троих малышей и заодно состряпал пару вкусных блюд для Дачжуана.
— Если проголодались, можно пока перекусить жареными фрикадельками, паровыми рисовыми лепешками. Есть бобовые лепешки, пельмени, баоцзы, — напомнил батюшка Чэнь. — Наш праздничный ужин будет готов еще не раньше чем через полшичэня. — Он посмотрел на водяные часы: — Наверное, только к концу шичэня Петуха [19:00].
— В полдень мы так сытно поели, аж до шичэня Обезьяны доедали. Вряд ли мы так скоро проголодаемся. Почти все было мясное, очень сытное, — Лю Гуйсян в данный момент была совсем не голодна. Ей казалось, что ужинать попозже — это даже хорошо: столько вкусного, надо же чтобы она смогла хоть что-то съесть.
Чэнь Юйчунь кивнул:
— Я ничуть не голоден.
— Хоть в конце шичэня Петуха [19:00-21:00], хоть в конце шичэня Собаки [21:00-23:00] праздновать Новый год — я не против.
— У меня тоже живот полный.
Отец Чэнь отпил большой глоток крепкого чая:
— Коли всем не голодно, так давайте и поужинаем попозже. Столько разных блюд — не съедим — только переводить продукты. Лучше дать животу немного освободиться.
Из всех в доме только Чжан Чживэй молчал. Батюшка Чэнь подумал, что сегодня он вел себя сносно, поэтому вежливо спросил его:
— А ты, Чживэй?
— Не голоден, батюшка, я не голоден.
— Если никто не голоден — давайте делать все не спеша, поговорим, поболтаем. Редкий случай, когда вся семья в сборе.
Чэнь Юаньцю с четырьмя детьми тоже вернулись из главной комнаты в кухню.
Увидев папочку, Цао-гэр своим детским, молочным голоском позвал и залепетал что-то свое — «и-а, и-а», непонятно что, но очень хотел, чтобы его взяли на руки, и тянул свои маленькие пухлые ручки.
Цяо-ниэр, завидев мать, тоже забила ручками, порываясь к ней.
Ань-гэр — тоже самое. В обычное время Чэнь Юйчунь непременно взял бы младшего сына на руки и поиграл с ним. Но сегодня он поднял младшего сына и сунул его на руки мужу:
— Не надо все время только папу звать. Позови и своего отца. Чживэй, ты займись Ань-гэром, поиграй с ним.
— Ань-гэр хочет к тебе на руки.
— Именно потому, что ты обычно редко его берешь на руки, он к тебе и не привык. Пользуйся тем, что зимой в поле работы нет, ты больше времени бываешь дома, и берись за дело — занимайся с Ань-гэром и Дачжуаном.
Чжан Чживэй опешил.
А батюшка Чэнь с довольным видом подтвердил:
— Чунь-гэр правильно говорит. Детей надо почаще брать на руки, тискать, играть с ними — тогда они будут ближе. Отец должен выглядеть как отец.
Чэнь Юаньдун подошел к жене, улыбнулся ей, потом поиграл с Цяо-нюэр:
— Доча, а если отец тебя возьмет на руки, хочешь?
Цяо-ниэр и вправду залилась звонким смехом и сама потянулась к нему на руки.
— Похоже, из меня довольно успешный отец. — Чэнь Юаньдун радостно произнес это с немалой гордостью.
Цуй Юаньцзю взглянул на Чэнь Юйпина, который как раз играл рядом с Цао-гэром.
— Цао-гэр, — позвал он мягким голосом, взгляд его был теплым и нежным, словно весеннее солнце; свои сильные, крепкие руки он широко раскрыл навстречу ребенку.
Цао-гэр услышал знакомый голос, повернул голову, взглянул на Цуй Юаньцзю, увидел его жест и понял, что его собираются взять на руки. Он растянул рот в улыбке, залился смехом, а затем — плюх! — бросился прямо в объятия папочки. Немного погодя он украдкой посмотрел на Цуй Юаньцзю и, встретившись с ним взглядом, заулыбался еще сильнее, неизвестно чему радуясь.
Чэнь Юйпин любил смотреть на такие сцены. Он съехидничал, совершенно не беспокоясь о словах:
— Он к тебе на руки не идет, — в голосе его звучала насмешка и нотка самодовольства.
— Наверное, потому что я ему пока еще не отец.
— ...
Цуй Юаньцзю, заметив, что Пин-гэр не подхватывает тему, умолк и не стал продолжать. Он снова мягко и тепло позвал:
— Цао-гэр. — И легонько похлопал в ладоши, взгляд его был наполнен улыбкой. — Давай я тебя возьму на руки, пусть твой папочка немного отдохнет.
Цао-гэр очень хорошо знал Цуй Юаньцзю. Увидев, что тот снова улыбается и протягивает к нему руки, он немного поколебался, но все же бросился к нему в объятия.
Цуй Юаньцзю тут же подбросил его вверх — это была любимая забава Цао-гэра.
И вправду: подброшенный вверх Цао-гэр залился заливистым смехом. По его смеху было слышно, как он возбужден. Он все время повторял «папа», но, наверное, от слишком большой радости выговаривал эти слова нечетко.
— Цао-гэр меня все-таки любит.
— Можешь научить его звать тебя «отец». Посмотришь, позовет или нет.
— Этого нельзя. — Хотя для Цуй Юаньцзю такая мысль была очень соблазнительна, он все же покачал головой. — «Отец» — это не то, чему можно учить как попало. Только когда мы с тобой поженимся, тогда не будет повода для пересудов.
Чэнь Юйпин слушал эти слова; улыбка его, беря начало в глубине глаз, понемногу растекалась и достигала самого сердца.
— После нового года тебе исполнится восемнадцать. Когда твоему отцу было восемнадцать, я уже носил под сердцем твоего старшего брата. Даже твой второй брат — в твои годы — уже был женат на твоей второй невестке. — Батюшка Чэнь оттащил младшего сына в сторону и, понизив голос, заговорил с ним: — Посмотри на себя: с утра до ночи только и знаешь, что есть, а к остальным делам и половины души не лежит.
— Батюшка, брак — это не то, что можно сделать, просто потому что ты этого хочешь. Один я ничего не решаю. Надо смотреть, как Небесный владыка распорядится. Не могу же я жениться на первом встречном, верно? Если между двумя людьми нет чувств, то и после свадьбы жизнь будет несладкой. Зачем это нужно, а?
Батюшка Чэнь кивнул и — что бывало редко — согласился со словами младшего сына:
— Есть в этом доля правды.
Заслышав одобрение отца, Чэнь Юаньцю уже распушил хвост, готовый задрать его к небесам. Но тут он услышал вторую фразу отца:
— Пусть твой батюшка почаще ходит по деревне, разговаривает с людьми, присматривает для тебя невест. Быть может и найдется кто-то по сердцу.
— Младший я тебе говорю: в будущем году никаких вольностей и безобразий. Будь послушным — ходи на смотрины, не устраивай глупых выходок. А не то — скажу твоему третьему брату, чтобы он не делал того, что ты любишь есть. Хочешь проверить — попробуй. — Батюшка Чэнь на этот раз был настроен серьезно.
Чэнь Юаньцю вытаращил глаза, словно не веря своим ушам:
— Папа!!!
— Отличная мысль, — изо всех сил поддержал супруга отец Чэнь.
— Третий брат, третий брат!
Маленький, слабый, беззащитный.
Что же случилось в одночасье? Чэнь Юйпин ничего не понял.
— Что?
— Ты ведь поможешь мне, правда?
— Помочь тебе с чем? Что ты затеял?
Батюшка Чэнь безжалостно разбил пустые причитания младшего сына:
— Не слушай его чепухи. Я говорю, что пусть он в будущем году побольше походит на смотрины. Ему уже восемнадцать. Я не против, чтобы он нашел себе подходящего человека и женился. Но этот человек сам с неба не свалится. Надо же ему самому на смотрины ходить. Что же это за парень такой — будет ждать, пока гэр или девушка сами заявятся на него смотреть? Не стыдно?
— А дальше? — Чэнь Юйпин все еще не понимал, при чем тут он. — Впрочем, батюшка верно говорит. Младший, и правда, тебе надо быть поактивнее.
— Я ж не говорю, что не пойду на смотрины! — В голосе Чэнь Юаньцю послышалась обида. — Папа мне угрожает! Если я не буду его слушаться, он не разрешит тебе готовить мои любимые блюда.
«Ах вот оно что», — подумал Чэнь Юйпин, а он уж испугался, что что-то стряслось, а оказывается, вот оно что. И он бессовестно расхохотался во весь голос.
Лю Гуйсян возбужденно спросила:
— Младший, ты любишь гэров или девушек? Скажи мне, я тоже буду присматривать. Если найдется кто-то подходящий по всем статьям — сразу дам знать, чтобы младший не прозевал.
— Вот-вот, это дело всей жизни, отнестись к нему надо серьезно и осторожно. — Чэнь Юйчунь, натерпевшись в свое время горя от поспешной женитьбы, очень не хотел, чтобы младший брат хлебнул того же. — Младший брат, ты хорошо подумай, любишь ты гэров или девушек. Я тоже буду приглядывать.
И вся семья принялась обсуждать матримониальные дела Чэнь Юаньцю, да так и зачастили — тра-та-та, тра-та-та. Сам же герой, едва успев подумать о женитьбе, при виде такого напора ощутил, как у него волосы на голове зашевелились, и в душе затеплилось смутное желание — сорваться с места и бежать без оглядки. И лишь когда праздничный ужин был подан на стол, он почувствовал, что свободен, и с облегчением перевел дух.
Кошмар какой-то.
Праздничный ужин был очень обильным — целый стол ломился от яств. Почти все — мясные блюда, те, что в обычные дни редко едят.
От двух купленных Цуй Юаньцзю цзиней вина оставался еще один цзинь. Праздник для того и нужен, чтобы было весело; вино поднимает настроение и создает атмосферу. Все взрослые, кроме четверых детей, взяли в руки пиалы — у кого целая, у кого чуть-чуть на дне — с вином.
— Давайте сначала чокнемся. Отец, папа, вы скажите пару слов.
— Пару слов, пару слов. — Старый отец Чэнь радостно улыбался. В прошлые годы в канун Нового года не было такого веселья. Он подумал, что бы сказать, почесал затылок, потом взглянул на супруга. — Вот на будущий год... Хочется пожелать, чтобы вы все были здоровы, чтобы жизнь была спокойная и в доме было что поесть и попить.
Батюшка Чэнь продолжил мысль мужа:
— Заработать деньги — дело второе. Главное — смотреть за хозяйством, чтобы у каждого дома было хорошо. И свое тело надо беречь. Человеку если нет ни хворей, ни напастей — это и есть самое большое счастье. Батюшка желает, чтобы в будущем году вы все ели что душе угодно, чтобы ночью спали спокойно. Вы одна семья. Если что — помогайте друг другу. Живите в мире и радости, чистые, благополучные и в безопасности.
— Здорово сказано! — Чэнь Юйпин изо всех сил захлопал в ладоши, на его лице расцвело счастье, словно цветок — ослепительно ярко.
В следующее мгновение в доме раздались бурные аплодисменты, и все, перебивая друг друга, принялись подхватывать слова старших.
Увлекаемый общей атмосферой, а может быть, тронутый словами отца и батюшки, Чэнь Юаньцю, поддавшись горячности, воскликнул:
— Я тоже кое-что скажу! Я желаю, чтобы в будущем году я встретил человека по душе — будь то гэр или девушка, — которого я полюблю и который полюбит меня, и который понравится моим отцу, папе и всем моим родным.
— Младший наконец-то прозрел! — заметил Чэнь Юаньдун.
Все снова радостно засмеялись.
Чэнь Юаньцю было… немножко неловко.
http://bllate.org/book/17672/1647362
