]
— Как приятно, — Чэнь Юйпин ужасно хотел спать, сон накатывал, как морские волны; мысли начинали путаться, веки медленно смыкались. Не то во сне, не то наяву он вдруг очнулся: — Юаньцзю, я заснул?
— А чего ты проснулся? — Цуй Юаньцзю прекрасно понимал, как он устал и как ему хочется спать, и когда тот наконец закрыл глаза, даже перевел дух. — Я что, сделал тебе больно? — Едва смежил веки и тут же открыл.
— Нет, очень приятно, даже слишком приятно — так и тянет заснуть. А мне еще нужно кое-что тебе сказать. — Чэнь Юйпин должен был это помнить. — Как думаешь, как нам поблагодарить семью Шэнь? Позвать на ужин — само собой, но надо бы и в деревню Шэней съездить?
— С этим можно не торопиться. Пусть сначала улягутся эти несколько дней, новая лавка войдет в колею — тогда и время найдется, — ответил Цуй Юаньцзю и предупредил: — Сейчас буду массировать поясницу, ты не боишься щекотки?
Чэнь Юйпин подумал — верно, ближайшие два дня не до хлопот с угощением.
— Только не щекочи. Если просто мять — должно быть нормально.
— Ладно. Скажешь, если станет неприятно.
— Как насчет завтра в лавке раздать каждому по красному конверту? Сегодня они уж очень намаялись.
Цуй Юаньцзю был не против:
— Сколько дать каждому?
— Шестьдесят шесть. Шестьдесят шесть, шесть — шесть, шесть — гладко, звучит благоприятно. Всем поровну.
— Хорошо, — Цуй Юаньцзю двинулся дальше: — Массирую ноги. Сначала разомну все тело целиком. Сегодняшнюю выручку, наверное, еще не подсчитали?
Чэнь Юйпин зевнул:
— Да куда там — сил никаких. В крайнем случае завтра днем в лавке выкрою минутку и просмотрю. По-моему, Лэ-гэр очень аккуратно все записывает, так что подсчитать легко.
— Он некоторое время учился у одного человека.
— Интересно, получится ли у него с Юаньцю, — пробормотал Чэнь Юйпин.
— Будь что будет.
Чэнь Юйпин снова зевнул:
— Только так и остается. Все размял, мне стало намного легче. Давай спать — завтра рано вставать. — И тут же, задним числом, опомнился: — А Цао-гэр уснул?
— Лежит поперек подушки, головой к твоему затылку, крепко спит. — Цуй Юаньцзю взглянул, и по его глазам разлилась улыбка.
— Ладно, — шепотом сказал Чэнь Юйпин, с необычайной осторожностью приподнялся, прислонился к изголовью кровати и взял на руки Цао-гэра, лежавшего поперек. — Мы ему даже одежду не сняли. Какой же у нас сынок — само послушание.
Цуй Юаньцзю откинул одеяло на кровати, положил на место маленькую подушку Цао-гэра и достал сложенное маленькое одеяльце. Когда Пин-гэр положил ребенка в кровать, он накрыл его, заправил края одеяльца и, видя, как крепко спит Цао-гэр, почувствовал, как его сердце стало невероятно мягким. Он поцеловал его в маленький лоб:
— Наш сынок — и правда послушный.
— Ты будешь спать здесь? — Чэнь Юйпин спросил сам, будто заводя разговор о каких-то обыденных домашних делах.
Цуй Юаньцзю, разумеется, был согласен.
Он снял верхнюю одежду, затушил масляную лампу и лег в кровать. Протянул руку и обнял лежавшего рядом Пин-гэра:
— Ты спи. Завтра я тебя разбужу.
— Вставай, когда петухи запоют.
— Договорились. Я тебя разбужу. Спи спокойно, тебе еще долго придется уставать.
Чэнь Юйпин ничего не ответил. Он закрыл глаза, прижался к крепкой теплой груди парня и быстро провалился в страну грез.
Едва петухи запели первый раз, Цуй Юаньцзю уже проснулся.
За окном занимался серый рассвет. Он опустил взгляд на спящего в его объятиях Пин-гэра и принялся ласковым, словно лунный свет, взглядом неторопливо обводить черты его лица: бледные чистые щеки, прямой нос — и наконец остановился на слегка сжатых губах.
Петухи запели третий раз.
— Пин-гэр, проснись, — Цуй Юаньцзю склонился к самому уху Пин-гэра и позвал тихонько, в его голосе звучала едва уловимая, невысказанная нежность и близость. — Пора вставать, мой ненаглядный, — в его голосе слышалась легкая улыбка.
Чэнь Юйпин во сне вздрогнул и, все еще одурманенный сном, открыл глаза. Голова была совершенно тяжелая, он смотрел бессмысленным, растерянным взглядом.
— Пора вставать, — Цуй Юаньцзю легонько чмокнул его в губы, после чего встал и начал одеваться.
Все еще одурманенный Чэнь Юйпин помотал тяжелой, плохо соображающей головой, моргнул и заглянул в глубину кровати.
Цао-гэр мирно посапывал. Ему, наверное, было жарко, потому что маленькое одеяльце валялось в стороне.
Чэнь Юйпин немедленно потрогал его ручки и ножки — они были еще очень теплыми.
— И в кого ты такой своенравный? — с улыбкой сказал он и поцеловал сына в лоб.
Выходя из комнаты, Чэнь Юйпин столкнулся с батюшкой Чэнем:
— Папа, почему ты так рано встал? Сегодня же маленькая лавка на Южной улице и домашний лоток не работают.
— Я привык просыпаться с первыми петухами. Не спится.
— Маленькое одеяльце слишком толстое, Цао-гэру жарко спать. Надо сменить его на что-нибудь потоньше.
— Точно, надо сменить. Я этим займусь. Сегодня у меня выдался свободный день. И вообще, я тебе в лавке не нужен? — спросил батюшка Чэнь.
Чэнь Юйпин улыбнулся и покачал головой:
— Не нужен. У нас достаточно рук. Раз не будет бесплатной пробы, слишком людно не будет. Насчет семьи Шэнь — когда новая лавка войдет в колею, тогда и обсудим подробно, как их благодарить.
— Это правильно. Когда валится куча дел, спешка и суета только портят дело.
Цуй Юаньцзю подогнал повозку с волом к задней части дома.
— Подождите меня! Я только прополощу рот и умоюсь! — Чэнь Юйпин большими шагами направился к кухне.
Батюшка Чэнь спросил Цуй Юаньцзю:
— Вернетесь в полдень?
— Думаю, нет.
— Ладно. Я присмотрю за ребенком, вы не волнуйтесь.
Раз не было бесплатной пробы, по сравнению со вчерашней суматохой сегодня действительно было очень мало посетителей.
Но посетители все же приходили.
Чэнь Юйпин морально был готов к этому и приготовил на кухне не слишком много продуктов. Если все распродадут — значит, хорошо. Если не хватит — будет работать голодный маркетинг. А если не распродадут... вряд ли все будет так плохо; он был очень уверен в своих кулинарных способностях.
— Пин-гэр, та маленькая лавка на Южной улице у тебя, что же, закрываться будет?
— Нет, завтра будет работать в обычном режиме. Просто мы сегодня слишком устали, надо отдохнуть, — жизнерадостно ответил Чэнь Юйпин.
— Если посмотреть на твою лавку, из завтраков — только баоцзы с бульоном. Чтобы утолить голод, а нет ни риса, ни нормальной еды. Это бобоцзи да шашлычки — они разве что закусить под вино, а овощные хого-шашлычки — только слюну проглотить. Для такого большого заведения это как-то расточительно! — Управляющий Шэнь дал ему дружеский совет.
Чэнь Юйпин понимал, что для такого большого помещения торговать столь скудным ассортиментом — действительно расточительно.
— А я потом приглашу сюда сказителя. Приходите — так, без особого дела — выпейте пару глотков, послушайте сказителя, поболтайте. Это будет место для отдыха. А с простором, должно быть, даже удобнее и комфортнее. А еще на днях повешу на стену жареный хрустящий горошек — одна монетка за мисочку. Вы, уважаемые, сейчас думаете, что еды у меня продается мало. Но впоследствии через день-другой будет появляться какое-нибудь новое блюдо. Правда, их надо будет заказывать заранее: закажете сегодня — получите только завтра. И ограничение: только одна порция.
— Ой! И что же это за порядки такие?
— Я один работаю, всех дел не переделаю. Деньги, конечно, надо зарабатывать, но не ценой же надрыва, верно? Надо уметь сочетать работу с отдыхом. — Чэнь Юйпин объяснял очень прямо, в шутку жалуясь на самого себя.
Все слушали и смеялись, наперебой поддакивая:
— Это верно. Это не шутки.
Немного поболтав в зале, создав живую атмосферу, Чэнь Юйпин снова побежал на кухню хлопотать.
Когда руки заняты делом, время всегда летит незаметно.
Цуй Юаньцзю напомнил:
— Как сегодня будем готовить бараньи ребрышки? Если с редькой на пару, не пора ли уже засуетиться?
— Который час? — Чэнь Юйпин взглянул на водяные часы: — Да, пора ставить пароварку. Ты уже нарубил? На обед суп будет. А какие еще блюда ты хочешь?
— «Мясо, вернувшееся в вок». Свиные кости, как обычно, в кисло-сладком соусе. И еще две быстрые закуски.
— Ладно. Так и сделаем.
— Старшего брата и младшего дома нет, — сказал Чэнь Юйпин. — Целый котел бараньих ребрышек с редькой нам в несколько ртов не съесть. Спроси у Лэ-гэра, кто там в зале хочет. Можно добавить порцию по цене... — Помолчав, он добавил цену: — Двадцать восемь монет за порцию, можно взять с собой домой, полакомиться.
Увидев, как он улыбается, словно маленькая хитрая лисичка, Цуй Юаньцзю почувствовал щекотку где-то глубоко в сердце. Он украдкой огляделся по сторонам и быстро чмокнул его в щеку:
— Я сейчас все сделаю.
Вскоре Шэнь Лэ зашел на кухню.
— Третий брат. Не один посетитель хочет. Я велел им побороться, а те, кому не досталось, очень расстроились. Спрашивают, почему только одна порция. — За неимением другого выхода он зашел передать эти слова.
Чэнь Юйпин был слегка удивлен, оставил свои дела и вышел в зал.
— Третий господин Чэнь, это как-то не по-соседски!
— Почему только одна порция? Хоть бы несколько сделали!
— Всего одна порция. Господин Чэнь, что вы за фокусы хотите выкинуть?
Говорили кто во что горазд.
Чэнь Юйпин, слушая эти речи, ничуть не рассердился, а улыбался приветливо и доброжелательно:
— Почему только одна? Потому что это наш собственный обед, и мы можем уступить только одну порцию.
— Но все равно же готовишь! Сварил бы побольше — и все!
— Так нельзя. Это особенность заведения. — Чэнь Юйпин нисколько не боялся, что ему будут перечить. — Если я в своей лавке не придумаю какую-нибудь особенность, как мне удержать клиентов и стабилизировать бизнес? Исключительно за счет продажи вот этих нескольких видов закусок? Рано или поздно придется с треском закрыться116. Кстати, завтра будут жареные бараньи ребрышки. Прямо сейчас можно ухватить предварительный заказ. Порция жареных ребрышек — восемьдесят восемь монет, этого хватит на несколько человек. Тоже одна порция. — Закончив говорить, он радостно улыбнулся и скрылся на кухне, повернувшись в дверях.
— Пин-гэр, ну ты и хитрый делец!
— Жареные ребрышки — мне, мне! Никому не отдам! Приказчик, вот они, восемьдесят восемь монет! Давай сюда, даю серебро!
— И что, что у тебя деньги есть? У меня тоже есть! Не толпитесь! Я тоже хочу предзаказать!
Посетители, не очень хорошо знакомые с кулинарным искусством Чэнь Юйпина, глядя на эту слегка преувеличенную, почти безумную картину, опешили.
— Вы что, с ума посходили? Какие-то жареные ребрышки, даже не пробовали, а уже восемьдесят восемь монет. Кто знает, каковы они на вкус и стоят ли таких денег.
— Это у тебя самого ума нет...
Стоявший рядом человек поспешно дернул за рукав говорившего юношу:
— Поменьше говори! И так народу многовато.
— И так тесно уже.
— Вот именно, братец, правильно напоминаешь.
— Не толпитесь, по одному подходите. В ящике только один предзаказ. Кто вытащит — тот и получит завтрашние жареные ребрышки.
Ящик был квадратный, и просунуть в него можно было только одну руку.
— Давай быстрее, чего возишься!
— Чего ты там разглядываешь? Здесь только одно отверстие. Что ты там увидеть-то можешь?
— Надеюсь, мне повезет. Уважаемые господа и младшие братья, если я вытащу, то один я все равно не съем. Могут присоединиться еще двое, и мы втроем скинемся и съедим. Кто заинтересован — выскажитесь, как думаете?
— Я — да!
— И я — я еще и за выпивку могу заплатить!
— Хороший способ! Я тоже так сделаю. Если мне повезет, то я тоже приглашу двоих разделить со мной жареные ребрышки.
http://bllate.org/book/17672/1647398
