Дело дрянь. Не успела она морально подготовиться, как Пэк Сынджун с силой швырнул сценарий прямо на пол.
— Мать вашу, я же сказал, что не буду это снимать! Никаких досъемок не будет, так что О Мунсон сейчас может проваливать домой.
— Нельзя, — Субин шагнула вперед и твердо подала голос.
Встретившись взглядом со свирепым лицом Пэк Сынджуна, она вспомнила своего в край зашуганного сотрудника, и на душе у нее кошки заскребли. Когда на тебя пялится такой здоровый бугаище с ручищами как бревна, немудрено, что новичок не выдержал.
Субин нацепила маску абсолютного профессионала и четко, по пунктам, выделила главное:
— Снимать надо. Инвестиции дали именно под условие, что главный герой лично пользуется этим продуктом.
— Не хочу.
— Дорамы вообще-то только на инвестиции и снимаются. Ты же сам всё прекрасно знаешь, чего ломаешься?
— А кто говорит не брать деньги? Я просто видеть не могу, как главный герой ни с того ни с сего выходит с помытой головой и толкает самовлюбленные реплики! По-твоему, это то же самое, что отказываться от денег? Тебе так сложно понять фразу «давайте делать так, чтобы не гробить дораму»?
Он орал так, что на шее вздулись вены. Субин видела подобные истерики уже раз сто, но каждый раз всё равно поражалась. В обычное время нормальный парень, но стоило ему слететь с катушек — и пиши пропало, слушать ничего не хотел.
«Ладно, сменим тактику», — подумала Субин и попыталась успокоить Сынджуна мягким голосом:
— Ну сценарист же написал всё очень естественно.
— Естественно?! Главный герой — справедливый адвокат, и он в первой же серии внезапно моет голову, смотрит в зеркало и выдает: «Похоже, мне больше не нужно ходить в салон красоты»? Это что, телемагазин, по-твоему?
— Да почему главный герой не может помыть голову?! Ты сам, что ли, голову никогда не моешь?
— Не мою!
Субин аж лишилась дара речи и просто провела рукой по волосам. Чтобы переубедить этого психа, который сейчас бешено пучил глаза, нужно было предложить какую-то альтернативу. Реплика и правда чересчур пафосная, может, предложить слегка подправить её для естественности и так снять? Но для этого придется заново получать одобрение у рекламодателя. Проект «С вами поступили несправедливо?» — это следующая работа режиссера Нам Ивона, поэтому рекламы туда набежало много. И этот продакт-плейсмент шампуня был слишком крупной сделкой, так что пойти на компромисс было трудно.
Пока Субин судорожно соображала, как выкрутиться, чей-то голос прервал её мысли. Это был тот самый человек, которого она так ждала.
— Что здесь происходит?
Этот резкий, звонкий голос, который трудно забыть, услышав хоть раз, идеально подходил своему владельцу. Как только Субин узнала, что Пэк Сынджун устроил погром, она сразу связалась с режиссером Нам Ивоном и попросила о помощи. Похоже, тот только-только закончил свои съемки и пришел сюда. Субин с радостью подняла голову навстречу спасителю, но тут же оторопела и округлила глаза от шока.
Нам Ивон шел к ним в черном классическом костюме, поверх которого было наброшено золотое меховое пальто. Пышный золотистый мех, безумно напоминающий гриву Короля Льва, делал и без того крупную фигуру Нам Ивона еще массивнее. Шаг у этого мужчины (а в реальности он казался еще огромнее, чем в воспоминаниях) был настолько величественным, будто он шел не по съемочной площадке, а по подиуму. Даже огромный бумажный пакет в его руке выглядел как часть модного образа. Нам Ивон выглядел настолько визуально ошеломляюще, что все люди на площадке уставились на него как завороженные. Слово «яркий» здесь не подходило. Правильнее было сказать — ослепительный, кричащий.
— В чем проблема? — спросила Нам Ивон, подойдя вплотную.
Вблизи казалось, что его меховое пальто раздулось еще сильнее, а плечи стали шириной с Тихий океан. Субин от такого невероятного наряда на секунду забыла, как говорить, но Пэк Сынджуну, видимо, было не привыкать — он и бровью не повел. Субин взяла себя в руки и заговорила. Режиссер явно пришел на помощь, но почему-то чувства надежности и безопасности у Субин не возникло.
— Да вот, из-за PPL шампуня.
— Я слышал, сценарист переписал текст и вставил туда рекламу. Что-то не так?
— Эй, ты сам это почитай!
Сынджун без лишних слов сразу протянул ему сценарий. Это был текст, измененный сценаристкой Пэ Чжонвон ради рекламы шампуня. Субин и так прекрасно знала его содержание, даже не заглядывая внутрь, поэтому лишь неловко кашлянула и отвела взгляд.
«Утро. Проснувшись с гнездом на голове, Шин Ыйчан заходит в ванную. Вымыв голову, он выходит, смотрит в зеркало и расчесывает волосы пальцами. Даже без укладки его волосы выглядят естественно и шелковисто. Довольный Шин Ыйчан улыбается своему отражению в зеркале и произносит: "Похоже, мне больше не нужно ходить в салон красоты"».
Пока Субин мысленно прокручивала в голове детали продакт-плейсмента и взволнованно покусывала губы, дыхание Пэк Сынджуна становилось всё более тяжелым. Видимо, гнев никак не утихал — он дышал так шумно, что аж свистело. Субин тихонько следила за реакцией Нам Ивона. Если режиссер Нам Ивон тоже отнесется к этому без восторга, сценарий придется переписывать в любом случае.
Нам Ивон за несколько секунд пробежал глазами текст и невозмутимо приподнял брови:
— И что тут такого?
— ...Что значит «что такого»?! — опешив, переспросил Сынджун и прижал ладонь ко лбу.
Он изо всех сил стискивал зубы, пытаясь сдержать ярость, отчего его лицо то краснело, то синело.
— Это же первая серия! Важнейшая сцена, которая впервые знакомит зрителей с Шин Ыйчаном. С какой стати он вдруг моет... Ай, ладно. Разговоры окончены. Я в жизни этого делать не буду, так и знай.
Когда в ход пошли фразы в духе «в жизни этого делать не буду», дело приняло скверный оборот. Подобные категоричные заявления всегда давят на психику, из-за чего договориться в будущем становится только сложнее. Субин поспешно вклинилась в разговор и упрямо покачала головой:
— Будешь, куда ты денешься. Откуда, по-твоему, берутся деньги на производство?
— Но у скрытой рекламы тоже должны быть границы! Что? «Не нужно ходить в салон красоты»? Сценаристка Пэ Чжонвон издевается надо мной, что ли?
— Ну а если мы просто немного переделаем эту реплику? Давай еще раз поговорим со сценаристкой.
— Да я вообще не понимаю, зачем Шин Ыйчану там мыть голову!
Пэк Сынджун нахмурился и недовольно переступил с ноги на ногу. Нервничая от злости, он то и дело переносил вес тела с одной стороны на другую. К счастью, Нам Ивон решил вмешаться и уладить конфликт:
— Похоже, разговор затягивается. Может, присядем и спокойно обсудим?
Он слегка приобнял Сынджуна за спину и обернулся. Ли Хисын, которая стояла как раз там, куда был направлен взгляд Нам Ивона, тут же сделала шаг вперед, словно только этого и ждала:
— Режиссер, я думаю, на сегодня съемки лучше закончить, а завтра снять заново. Актриса внутри до сих пор плачет, у неё сильно опухло лицо. Да и по поводу сцены с PPL нам в любом случае лучше сначала договориться, как именно её снимать, так будет лучше со всех сторон.
— Что ж, давайте так и сделаем. Спасибо за работу, — Нам Ивон мягко ответил Хисын, а затем коротко поблагодарил остальных сотрудников площадки, подбадривая их.
Несмотря на свой эпатажный наряд, он вовсе не выглядел неадекватным или беспардонным типом, с которым невозможно иметь дело, как утверждал Сынджун. Скорее уж сегодня именно Пэк Сынджун вел себя...
Направляясь в сторону кабинета для экстренного совещания, Субин искоса поглядывала на эту парочку. Ей доводилось слышать, будто они готовы загрызть друг друга при первой возможности, но пока что никакого явного раздора между ними не считывалось. Напротив, Сынджун вел себя подчеркнуто равнодушно и даже не смотрел в сторону Нам Ивона. Будто единственной вещью, способной вызвать у него хоть какие-то бурные эмоции, был несчастный шампунь.
Пока они шли к переговорной, Нам Ивон неожиданно протянул Сынджуну пакет. Тот самый огромный бумажный пакет, с которым он пришел и в который запросто поместилась бы большая картина.
— Кстати, сонбэ. Ты оставил это у меня дома.
Поскольку Субин как руководитель отдела маркетинга была обязана присутствовать на совещании, она поневоле стала свидетельницей их разговора. Поняв, что речь зашла о вещах, не связанных с работой, она прикинулась невидимкой и пошла тише, но ушки всё равно навострила. Окружающие вовсю трезвонили, что эти двое общаются как по тонкому льду, но сам Пэк Сынджун почти никогда не упоминал Нам Ивона, так что ей было безумно любопытно.
Сынджун взял пакет и нахмурил брови:
— Это еще что?
— Твой пуховик, сонбэ. Женщина, которая убирается у меня, повесила его в шкаф, а я только сегодня заметил. Если бы ты сказал раньше, я бы привез его еще тогда.
Оставить в чужом доме не какую-то мелочь, а целый пуховик? Пэк Сынджун? Он никогда не был растяпой, поэтому Субин невольно засомневалась. Она украдкой покосилась на Сынджуна и округлила глаза от удивления.
Пэк Сынджун шел с каменным лицом, уставившись строго перед собой. Это было похоже на то, как он обычно реагировал, когда его что-то сильно смущало или заставало врасплох, но такое конкретное выражение лица она видела у него впервые. Субин молча наблюдала за Нам Ивоном, который снова пытался завязать разговор, и за Сынджуном, который упорно шел вперед, даже не глядя в сторону собеседника.
— На улице ведь холодно, как ты умудрился его забыть? Уходил в спешке, что ли?
Сынджун проигнорировал этот безобидный вопрос, заданный слегка шутливым тоном. Настала его очередь отвечать, но он не то что слова не проронил — даже головой не качнул и плечом не повел, а просто с угрюмым видом топал вперед. Было бы вполне естественно хоть мельком повернуться к Нам Ивону, но то, что он ни разу не удостоил его даже взглядом, выглядело еще более натянуто.
«Зачем демонстративно игнорировать слова, в которых нет ничего такого?» — подумала Субин. Такое нетипичное для него поведение казалось странным. Нам Ивон, так и не дождавшись ответа от Сынджуна, перевел взгляд через плечо прямо на Субин.
— В прошлый раз после посиделок с командой сонбэ Сынджун довез меня до самого дома. Я тогда вообще в стельку был, отключился напрочь.
— Ах, продюсер Пэк у нас пить умеет, так что он еще со студенческих времен вечно всех развозил и разгребал последствия, — Субин решила поддержать разговор, чтобы режиссеру Нам Ивону не было так неловко болтать в одиночку.
Она уже мысленно списала всё на то, что Пэк Сынджун, должно быть, сам тогда сильно выпил и потому забыл пуховик. Но тут Нам Ивон вдруг широко улыбнулся. Обнажив белоснежные зубы, он по-свойски положил руку Сынджуну на плечо.
— А, сонбэ! Мы заговорили об этом, и я кое-что вспомнил. Я ведь терпеть не могу спать в галстуке. Но под утро проснулся от того, что мне душно, и смотрю — галстук затянут намертво. Причем узел завязан как-то наперекосяк, будто его перевязывали заново.
— ...
— Ты меня там придушить, случайно, не пытался?
Субин изо всех сил прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Зная паршивый характер Пэк Сынджуна, было очевидно, что он не пропустит подобную шутку мимо ушей. Он и так был на взводе из-за сорванных съемок, поэтому Субин было и смешно, и одновременно боязно: какую истерику он закатит на этот раз?
Однако Сынджун лишь коротко и сухо усмехнулся. Всё так же упорно глядя только вперед.
http://bllate.org/book/17757/1768447
