«Этот ублюдок точно всё помнит», — Сынджун был в этом уверен.
То, как он сначала отнекивался, будто вообще ничего не помнит, а теперь с намеком прощупывает почву — это сто процентов.
Да даже если он действительно отрубился, память к нему явно вернулась. Сынджун не знал, как много тому известно, но прямо сейчас на лице этого парня было крупными буквами написано: «И чего это мы притворяемся, будто ничего не было? Мы же поцеловались, вообще-то».
Если вспомнил, так либо делай вид, что ничего не произошло, либо говори прямо. Нажрался в стельку и полез целоваться первым — и при этом ведет себя так уверенно. Он ведь не мог запечатлеть в памяти только тот момент, где сам притянул его к себе и поцеловал? Пьяная память — штука обманчивая, а этот тип и так вечно всё переворачивает в свою пользу, так что его воспоминания могли вообще в корне отличаться от реальности.
Сынджун закрыл дверь переговорной и, развернувшись, закусил нижнюю губу. Мельком брошенный взгляд зацепил сияющее лицо Нам Ивона. Тот пахал весь день, его безжалостно лишили возможности поехать домой и притащили на совещание, но выглядел он так, будто весь мир принадлежал ему одному. Глядя на этого ненормального, который, как всегда, явно наслаждался ситуацией, Сынджун вдруг вспомнил его слова, сказанные на тех самых посиделок:
«Если мне действительно интересно, я не сплю».
Тогда, поддавшись алкогольному туману, Сынджун пропустил эту реплику мимо ушей, но чем больше он прокручивал её сейчас, тем сильнее закипал. Недавний опыт научил его важной истине: на чужую дерзость нужно отвечать еще большей дерзостью. Надо было раз и навсегда показать этому высокомерному выскочке, утверждавшему, что он не ложится спать, если ему интересно, в чьих руках на самом деле находится инициатива.
Чтобы тот четко уяснил: ты со мной не просто не спишь, ты со мной спать «не можешь».
До сих пор Сынджун проявлял к нему безграничное великодушие. Позволял гладить себя по рукам, вступать в дурацкие тактильные состязания и отпускать нелепые подкаты в духе «пока не попробуешь — не узнаешь». Вот тот совсем границы и потерял. Нужно было ясно дать понять этому самовлюблённому индюку, что он вообще не в его вкусе, и связываться с парнем размером со шкаф Сынджун не собирается ни при каких обстоятельствах.
— Садись сюда, — Нам Ивон улыбнулся и отодвинул для него стул.
Он напрочь проигнорировал Субин, предоставив ей садиться куда угодно, и позаботился исключительно о месте для Сынджуна. Сынджун невольно усмехнулся про себя, вспомнив, как этот тип каждый раз услужливо открывал перед ним пассажирскую дверь, когда подвозил. Раньше Сынджун просто не обращал внимания на эти странности, но теперь смотреть на всё это сквозь пальцы он больше не собирался. Заметив недоумение на лице Субин, он лишь сильнее укрепился в своем решении.
Сынджун демонстративно проигнорировал жест Нам Ивона и сел на стул как можно дальше от него.
— Переговорная огромная, зачем нам садиться вплотную друг к другу?
От этого холодного ответа улыбка Нам Ивона слегка погасла. Похоже, он не ожидал такой реакции и на мгновение растерялся. У Сынджуна аж на душе отлегло. Надо было с самого начала очертить эти границы, просто он никак не ожидал от него подобных грязных мыслишек.
Сынджун сразу же перешел к делу, сохраняя абсолютно спокойный и лишенный каких-либо эмоций тон:
— Давайте подключим сценаристку Пэ Чжонвон по видеосвязи и обсудим всё вместе. Режиссер Нам, набери, пожалуйста, автора.
— Да, давай, — охотно согласился Нам Ивон и тут же попытался связаться со сценаристкой.
Пока настраивали видеоконференцию, Сынджун столкнулся взглядом с сидевшей напротив Субин. Она забавно сморщила нос и скорчила какую-то странное лицо. Можно подумать, они из-за PPL в первый раз ругаются, чего она так удивляется? Сынджун равнодушно перевел взгляд на экран. Вскоре на нем появилось лицо сценаристки Пэ Чжонвон с небрежно растрепанными и собранными в пучок волосами.
— Ну что, давайте начнем обсуждение нашего продакт-плейсмента. Главный вопрос: как нам максимально естественно вписать рекламу шампуня «Мизоф» в сюжет? У кого какие соображения на этот счет?
Нам Ивон коротко обрисовал Пэ Чжонвон суть сегодняшнего погрома на площадке и разрядил обстановку. Но пока он говорил, он с самым невозмутимым видом обошел половину стола, выдвинул стул прямо рядом с Сынджуном и сел.
Вокруг было полно свободных мест, но этот упрямец упорно лез именно к нему. Сынджун даже глазом не повел в его сторону, полностью сосредоточившись на рекламной проблеме, которую нужно было решить здесь и сейчас.
— Если Шин Ыйчан проснется утром, помоет голову, переоденется и все это будет подано как короткая зарисовка его подготовки к новому дню, то, по-моему, выйдет неплохо. Что-то вроде интро, — предложила с экрана сценаристка Пэ Чжонвон.
— Сцена, где главный герой пользуется продуктом, должна быть показана как следует, а не пролетать за секунду, — Субин более подробно объяснила условия, согласованные с рекламодателем. — И если реплика «Не нужно ходить в салон красоты» не нравится, придется написать и вставить какую-то другую строчку.
Сынджун со вздохом провел рукой по волосам. Он понимал, что без PPL дораму не снять, но ему хотелось, чтобы реклама как можно меньше ломала повествование. Он вовсю шевелил мозгами, но путного выхода из ситуации не видел. Сынджун покачал головой:
— Попробуй договориться с рекламодателем, чтобы убрать реплику вообще. Оставим только демонстрацию самого флакона.
— Ты хоть представляешь, какие деньги нам платят за эти несколько секунд?
— Никаких реплик, это исключено. Выглядит дико неестественно, у зрителя сразу пропадет всякое погружение.
— В капиталистическом обществе нет ничего невозможного. К тому же это сцена первого появления героя в первой серии, о каком погружении ты вообще говоришь, не рановато ли?
— Вот именно, это первое появление главного героя в первой же серии! И совать туда рекламу шампуня, да еще и заставлять его зачитывать текст — тебе не кажется, что это уже чересчур?
Субин, которая до этого не уступала ни в одном слове, неловко прикусила язык. Она ведь тоже знала, что Сынджун несколько лет сам писал сценарии. И наверняка догадывалась, скольких трудов ему стоили размышления над тем, как именно презентовать главного героя в кадре. Внезапный вброс рекламы шампуня и правда выглядел перебором, как ни крути. Сынджун приложил все силы, чтобы её переубедить:
— Давай просто сделаем короткую сцену в душе, будто герой начинает свой день. О Мунсон будет стоять на заднем плане в расфокусе, а чёткий фокус наведём на шампунь. Так, чтобы название бренда было отлично видно. Обещаю, я сниму его с лучшего ракурса.
— Ха-а... Они сто процентов ответят отказом.
Пока Субин и Сынджун препирались, в их спор внезапно вклинился Нам Ивон:
— А актер О Мунсон сказал, что не будет сниматься в душе.
— ...Что это еще значит, режиссер Нам? — сухо переспросил Сынджун.
Еще совсем недавно О Мунсон вовсю бахвалился, что сможет отыграть всё одним дублем. И теперь этот тип, который даже реплики выучить не в состоянии, заявляет, что не станет делать такую простую вещь, как сцена в душе? Это просто в голове не укладывалось.
Нам Ивон мельком глянул на сценаристку Пэ Чжонвон и продолжил:
— В текущем варианте сценария главный герой выходит из ванной с мокрыми волосами и говорит реплику перед зеркалом, то есть никакого обнажения там нет. Но если мы решим снимать именно мытье под душем, он откажется. Я на всякий случай уточнил у него этот момент чуть раньше.
— С каких это пор он против обнажения? В прошлой своей работе он только и делал, что щеголял с голым торсом.
— Летом он держал себя в жесткой узде, а сейчас всё-таки зима, и его тело, скажем так, не совсем готово. Сказал, что ему нужно минимум месяца три, чтобы прийти в форму.
К тому времени сериал уже вовсю будет транслироваться, он вообще думает, что говорит? Сынджун тяжело вздохнул. Но даже посреди этого раздражения ему безумно нравилось то, как сухо и сугубо официально он держится с Нам Ивоном. Никаких лазеек, чтобы тот мог подобраться ближе — только чисто рабочие отношения. И так нужно продержаться до самого финала дорамы.
Он уже удовлетворенно кивал собственным мыслям, как вдруг в голове вспыхнул один вполне логичный вопрос. Сынджун сам не заметил, как резко повернулся к Нам Ивону:
— Погоди-ка. Если оголять торс нельзя, то как мы снимем, что он моет голову?
— Ну как... Видимо, ему придется сесть на корточки, наклониться и так мыть.
— Погоди, главный герой в первой же серии с самого начала будет сидеть на корточках и...
— Зато это покажет его как простого человека из народа, близкого к обычным людям. Всё точно так, как ты и хотел, сонбэ.
— Я не собираюсь вызывать у зрителей чувство близости с персонажем через мытье головы на корточках.
— Как насчет того, чтобы предложить актеру О Мунсону выбор: либо он раздевается и моет голову в душевой кабине, либо садится на корточки и моет ее над тазом?
— ...
— Ну или давайте скажем, что он каждое утро моет голову в салоне красоты? Обычные люди тоже частенько заглядывают туда по утрам.
От этих слов, явно испытывающих его терпение, у Сынджуна внутри всё закипело. Однако он не стал срываться на крик и устраивать сцену прямо перед лицом этого парня. «Нельзя вестись на его провокации. Нужно профессионально очертить границы. Показать, что его дурацкие шуточки мне больше не смешны, а подкаты и вовсе не интересны».
Сынджун крепче стиснул зубы и отвернулся. Субин тем временем на полном серьезе принялась объяснять, что бренд «Мизоф» вряд ли захочет, чтобы их шампунь позиционировался как средство для салонов красоты. Глядя на то, как она усердно реагирует на каждую глупость, слетающую с языка Нам Ивона, Сынджун вспомнил себя несколько месяцев назад, и ему стало искренне жаль её усилий. Чтобы избавить Субин от лишней головной боли, он вмешался:
— Давайте убедим О Мунсона, что мы пустим в душевую кабину побольше пара. Так его кубики пресса вообще не попадут в кадр.
— Если мы уберем реплику и оставим лишь короткую сцену в душе, «Мизоф», скорее всего, откажется, — возразила Субин. — Это ведь не одежда и не косметика, а шампунь. Если мелькнуть им всего раз, он просто не бросится в глаза.
— С чего это он не бросится в глаза, если в кадре О Мунсон? Не слишком ли многого они хотят?
— За эти несколько секунд они платят сотни миллионов вон, так что, конечно, многого!
Когда Субин озвучила сумму в сотни миллионов вон, да еще и сделала это в подчеркнуто уважительном тоне по отношению к клиенту, Сынджун замолчал. Он прекрасно понимал, насколько важен бюджет для съемок, и от этого голова начинала болеть еще сильнее. Нужно было найти ту самую грань — выполнить требования спонсоров и при этом не угробить проект. Они долго ломали над этим голову, но никто так и не смог предложить толкового решения.
Субин уже начала нервно подергивать ногой, а сценаристка Пэ Чжонвон по ту сторону экрана то и дело с трудом подавляла зевоту. Время плавно близилось к рассвету, и когда все окончательно выбились из сил, Нам Ивон наконец подал голос:
— На мой взгляд, эту сцену вполне мог бы отыграть Чжэун, который играет секретаря.
Айдол Чжэун? Сынджун резко повернулся к Нам Ивону. Он изо всех сил старался проводить это совещание, даже не глядя на него, но тут просто не смог сдержаться. Стоило их взглядам встретиться, как Нам Ивон тут же расплылся в довольной улыбке, отчего уголки его глаз забавно прищурились. Сынджун сохранил абсолютно отрешенный вид и спросил сухим, рабочим тоном:
— Роль секретаря была создана исключительно ради Чжэуна, а ты предлагаешь повесить на него еще и рекламу?
— Этого персонажа изначально вообще не было в сценарии, так почему бы не использовать его как рекламную площадку? Он известный айдол, так что эффект от рекламы будет отличным.
При упоминании айдола Чжэуна морщина между бровей Субин начала постепенно разглаживаться. Сынджун подумал, что идея и правда звучит не так уж плохо, и принялся судорожно соображать, как развить эту мысль.
http://bllate.org/book/17757/1768448
