С бьющимся сердцем Хеджун сжался в комок и ждал, когда они откроют рот. Юн Тэван, который, казалось, на мгновение задумался, высказал вполне правдоподобную догадку:
— Какие еще корыстные намерения между мужиками? У тебя, руководитель Нам, есть что-то такое к начальнику Са?
В глазах у Хеджуна на миг потемнело, и он ответил яростным отрицанием:
— Нет?
Поскольку оба мужчины замолчали и принялись пристально его разглядывать, он повторил еще раз, еще жестче:
— Абсолютно точно нет. Я что, с ума сошел...
Тем не менее тишина затягивалась, поэтому на этот раз он спросил уже осторожнее:
— Правда ведь, это совсем не так выглядит?
Юн Тэван ответил деликатно, но с явным намеком:
— Да дело не в тебе, а в начальнике Са, он какой-то странный. Он в центральном управлении уже почти год, но я его таким вижу впервые.
— Каким «таким»?
— Впервые показалось, что он потерял самообладание. Обычно руководитель Нам вспыхивает, а он остается спокойным... Если честно, я тогда знатно обалдел. Ну, в тот один раз.
В какой еще раз? Ему было безумно интересно, что за этим последует. Хеджун вовсю блестел глазами, побуждая продолжать, но Хван Сиу внезапным замечанием вмиг оборвал этот секретный поток разговора. Хеджун, бывший до этого главным героем беседы, оказался вытолкнут с дорожки, и началась гонка между Хван Сиу и Юн Тэваном.
— Может, это из-за того, что вы сломали дверь в кабинет начальника Са? Говорят же, что это наш руководитель всадил топор в дверной косяк. Вау, я искренне восхищаюсь вашей дерзостью, но наш начальник Са ведь терпеть не может подобные выходки.
— Да ну, за это он уже отыгрался, когда выставил фото руководителя Нама на портале центрального управления и опозорил его. Это же даже ребята из других управлений пересылали друг другу.
— А, тогда, может, дело в том случае с наручниками? Надо было тогда предать это огласке.
— Думаешь? Наверняка там были свои причины. Но если честно, судя по всему, та сторона перешла черту. Наручники — это уж слишком. Мы помалкиваем, потому что не знаем, что именно руководитель Нам натворил на стрельбище и как докатился до такого состояния. Но запирать человека на складе, связывать его так, что из запястий кровь хлещет, и оставлять под замком — разве это нормально?
Хеджун, который до этого слушал молча, вдруг почувствовал фальшь. Случай с топором произошел у всех на виду, так что они не могли о нем не знать. Но вот инцидент с наручниками — совсем другое дело. О нем знал лишь крайне узкий круг людей. Сам он ничего не рассказывал, а Са Доджин вряд ли стал бы трепаться перед ними. Оставался только один человек.
Ким Кансан, ах ты щенок...
— Ведь я же просил его держать язык за зубами. И он ведь уверял, что ему можно верить. А сам выложил все до мельчайших подробностей. И к чему вообще эти сценарные приукрашивания? Никакой крови там и близко не было. Просто он сам по глупости так рьяно дергался, что лишь слегка содрал кожу.
Хеджун медленно закрыл и открыл глаза. Решив, что лучше рассказать все как есть, чем навлекать на себя лишние подозрения, он признался во всем начистоту. Его спокойный голос озвучил шокирующую правду:
— Я приставил дуло пистолета к виску начальника. Гильзу я вытащил, но... Оружие есть оружие, что уж тут.
После его признания головы обоих мужчин одновременно повернулись в его сторону. По их мертвенно-бледным лицам и без слов было прекрасно понятно, о чем они думают. На лицах Юн Тэвана и Хван Сиу отразилось понимание того, почему сейчас между этими двумя стоит ледяная стена, и они по очереди отчитали Хеджуна — вежливо, но строго, словно родного племянника или младшего брата.
— Руководитель Нам, ты с ума сошел? Ты что, не знаешь характер начальника Са?
— Нет, руководитель! И вы после такого наезда на начальника до сих пор живы?
Вместо того чтобы умереть, он вкушал ад похуже.
— Да, черту перешел я. Мне жутко бьет по самолюбию говорить такое, и мне неприятно это признавать, но Са Доджин меня очень сильно пощадил. Если вы, не дай бог, предадите это огласке, мне настанет полный капец. Так что сдержитесь, пожалуйста.
Мысль о том, что из-за этого он снова может схлопотать дисциплинарное взыскание, заставила обоих мужчин разом замолчать.
— Договорились? Я немного посплю.
Выжатый до капли Хеджун повернулся на бок и уставился в окно. Вокруг мгновенно воцарилась тишина.
Юн Тэван и Хван Сиу, сверля глазами затылок свернувшегося калачиком Хеджуна, переглянулись в полном шоке.
***
Войдя в кабинет с изъятым орудием убийства, Хеджун прямо у входа заметил знакомый затылок. Это был Ким Кансан.
Ну, попался.
Скрежеща зубами, он тут же подошел к нему со спины и с размаху хлопнул ладонью по спине. Парень вскрикнул:
— А-ах!
Ким Кансан огляделся по сторонам, пытаясь понять, что вообще происходит, но, заметив его, замер.
— Руководитель?
— Ах ты щенок, почему у тебя язык такой длинный? Почему игнорируешь приказы руководителя? Ты же просил верить тебе. И как после этого доверять тебе работу?
Судя по тому, как вмиг перекосилось его лицо, он сразу понял, к чему клонится разговор. Крепко зажмурив глаза, Ким Кансан попытался оправдаться:
— Детектив Ма сказал, что между напарниками вообще не должно быть секретов...
Хеджун, собиравшийся ограничиться лишь таким наказанием за причиненный ему вред, интуитивно понял, что оставлять все как есть нельзя.
— Мало того, что ты трепло, так ты еще и паршивец без зачатков верности. Разве ты не знаешь, что напарник — это как супруг? Ма Чонын каждый раз тебя выгораживает, а ты почему ее не защищаешь? Накосячил ты, а сдаешь ее? Ну все, молись сегодня, щенок.
Закатав рукава, Хеджун намеренно принялся осыпать верхнюю часть тела Ким Кансана градом ударов. Поскольку этого показалось мало, он прижал его и уже примерился дать пинка по голени, как вдруг младший, до этого безропотно сносивший побои, от явной боли изо всех сил вытянул обе руки над головой, изображая огромное сердечко.
— Руководитель, я люблю вас! Я больше так не буду!
Предупреждающе взглянув на него, Хеджун напоследок легонько шлепнул его по затылку.
— Ха-а... А начальник Са где?
— В комнате хранения вещдоков.
— Сходи и пригласи его. Я уже доложил, что мы нашли улику, так что, если он скажет проводить краткое совещание, ты поймешь, о чем речь.
— Есть, понял!
Несмотря на то что его только что прилично отлупили, Ким Кансан бодро улыбнулся и сразу же принял приказ. Если бы у Хеджуна была хоть десятая доля такой беззаботности, возможно, его жизнь складывалась бы куда более гладко.
Хеджун обреченно усмехнулся и покрепче перехватил документы. В этот момент из кабинета в парадной форме вышел начальник Ём и медленно направился к выходу из офиса подразделения по расследованию особо важных дел.
— Хеджун! Вернулся?
— Начальник Ём, вы куда-то направляетесь?
— На встречу с главой окружной прокуратуры. Называется «на чай», но на самом деле вызывают, чтобы отчитать за отсутствие результатов. Обычно он так себя не ведет, но с этим делом очень уж торопит. И о тебе иногда спрашивает.
— Обо мне? Зачем?
— Да кто его знает. Может, потому что ты отлично работаешь? Похоже, он проявляет интерес. В общем, доложить совсем нечего? Дай хоть что-нибудь. Что-то такое, от чего у главы прокуратуры глаза загорятся. Я как раз ждал тебя, чтобы спросить об этом.
— Мы нашли орудие убийства. Ребята из команды сразу повезли его в экспертно-криминалистический отдел. Начальник Са вам не докладывал?
— Слышал. И это все?
Хеджун уже открыл рот, чтобы ответить. Но прежде чем он успел издать хоть звук, взгляд зацепился за погон на плече начальника Ёма — тот перекосился.
— Вы ведь дорожите этим как собственным детищем, почему же носите в таком виде?
— Что именно?
— Поправить вам?
На этот ласковый вопрос начальник Ём, даже не поняв, о чем речь, первым делом кивнул. Сделав шаг вперед, Хеджун протянул руку к его плечу. Он аккуратно расправил погон, чтобы четыре красиво расцветших цветка мугунхвы четко смотрели вверх, и, поправляя знаки отличия, озвучил теплое пожелание:
— Вы должны полностью отработать положенный срок до пенсии и уйти в отставку в звании генерала.
— Должен, конечно. Прежде чем уйти в отставку, я обязан хоть раз носить пятилучевую мугунхву. Так что помоги мне немного.
— Мы потратили целых два дня только на поиски орудия убийства. Серьезно, пока больше ничего не всплыло. Теперь планируем более тщательно допросить старшего брата. Думаю, там могут быть зацепки. Мы в любом случае выясним, где прячется подозреваемый.
— Ох, ладно. Раз ты говоришь, что ничего нет, значит, нет. Верю только тебе и начальнику Са. Ох, милашка ты мой.
Шлеп, шлеп.
Начальник Ём похлопал Хеджуна по ягодице, как родного сына.
И именно в этот момент...
Автоматическая дверь открылась, и внутрь вошел Доджин в костюме и с документами в руках. Было видно, как прямо за его спиной Ким Кансан вовсю ухмыляется, словно успешно выполнил миссию. Заметив Доджина, находившиеся поблизости детективы склонили головы в приветствии. Хеджун и начальник Ём тоже обменялись с ним кивками. Однако он не ответил ни на одно из приветствий, подошел твердым шагом и, ухватив Хеджуна за воротник, резко оттолкнул его назад.
Из-за этого рука начальника Ёма, которая до этого момента все еще по-свойски лежала на его ягодице, соскользнула.
— Ох.
— Послушайте, начальник Са, парень только с тяжелой работы вернулся, за что вы с ним так!
Хеджун собирался возмутиться, но голос начальника Ёма раздался раньше.
Доджин, несмотря на столь беспрецедентный упрек в свой адрес, даже не изменился в лице. Он лишь твердо зафиксировал взгляд на широко раскрытых глазах Хеджуна.
— Я урегулирую ситуацию. Что за непотребство вы устраиваете посреди управления?
Услышав леденящий встречный вопрос Доджина, пыл начальника Ёма сразу угас.
— Да ладно тебе, я же просто потому, что Хеджун мне как сын, он такой милашка.
Эти слова, судя по всему, совершенно не укладывались в рамки здравого смысла Са Доджина. С того самого момента, как он переступил порог офиса подразделения по расследованию особо важных дел, его взгляд был прикован исключительно к Хеджуну, но сейчас он впервые повернул голову в другую сторону. На конце этого полного презрения взгляда оказался начальник Ём.
— Зачем вы трогаете ягодицы сына? Вы спрашивали согласие сына?
— А? Разве для этого... нужно спрашивать согласие?
— Это квалифицируется как насильственные действия сексуального характера с использованием служебного положения. Нарушение статьи 10 Специального закона о половых преступлениях. Желаете оказаться на скамье подсудимых?
Хеджун, который до этого просто наблюдал за ситуацией, сам того не замечая, издал горькую усмешку. Этот тихий, пустой смешок породил тяжелую тишину. Доджин взглядом требовал ответа, поэтому Хеджуну ничего не оставалось, кроме как сказать правду:
— Да нет. Просто, кажется, этот закон нарушил не только начальник управления.
Доджин, который прекрасно понял, что этот выпад направлен против него, невозмутимо парировал:
— Вот как. Насколько мне известно, кроме сонбэ Ёма, нарушителей нет. Неужели кто-то еще домогался руководителя Нама? В таком случае заявите в полицию.
— А как насчет вас, начальник Са? То, что вы сделали со мной.
— Вы обо мне? То, что совершено по взаимному согласию на почве долговых обязательств, не называют использованием служебного положения.
Если он собирался отвечать в таком ключе, то возразить на это и впрямь было нечего. Хеджун поспешно перевел стрелки, горячо надеясь, что начальник Ём хоть как-то ему поможет:
— Эм, начальник управления. Вы ведь собирались к главе прокуратуры. Раз уж он часто спрашивал обо мне, скажите ему обо мне побольше хорошего. Чтобы я продвинулся по службе.
Начальник Ём, пребывавший в замешательстве от резкой реакции Доджина, при словах Хеджуна внезапно вспомнил о цели своего визита и обратился к подчиненному:
— А, точно. Меня же глава прокуратуры вызывал. Начальник Са, пойдешь со мной?
Начальник Са сухо отказался:
— Нет. Сходите один. А руководитель Нам — за мной в кабинет.
Начальник Ём бросил на Хеджуна полный беспокойства взгляд. Ему явно было не по себе от того, что они вдвоем в таком состоянии заходят в кабинет начальника отдела. Хеджун встретился с ним глазами, давая понять, что все в порядке. Перед Са Доджином он уже и так показал всю свою самую неприглядную изнанку. Опускаться ниже было уже некуда, поэтому страх присутствовал, но терять ему было нечего.
Хеджун последовал за идущим впереди Доджином. Смотря, как тот опускается в кресло перед рабочим столом и откладывает документы, он встал перед ним, выпрямив спину. Поправив одежду с подобающей вежливостью, он уже собирался начать доклад, но собеседник оказался на полтакта быстрее и лишил его этой возможности.
— Вы специально намерены показывать мне только подобное непотребство?
Показывать? Что же я ему показал?
С тех пор как он вернулся в управление, прошло от силы минут двадцать. Пока Хеджун мысленно перебирал свои действия, Доджин, словно так же прокручивая воспоминания, тихо процедил одно за другим:
— Или все всегда и было так паршиво, просто я обратил на это внимание только сейчас?
— Я говорю это без всякого сарказма, но действительно не понимаю, о чем вы.
Он искренне высказал это, даже неловко нахмурив брови, но в этот момент за окном кабинета поднялся какой-то шум. Бросив беглый взгляд, он увидел, что начальник Ём только сейчас покидает офис. Судя по всему, тот немного помедлил, так как беспокоился из-за того, что Хеджун ушел в кабинет начальника один. Чтобы дать понять, что здесь все в порядке, Хеджун полностью повернул голову и подал начальнику Ёму знак глазами.
Именно в этот момент...
Бабах!
Что-то полетело в сторону прозрачного окна, с глухим стуком врезалось в стекло и рухнуло на пол. Удар был настолько сильным, что нижняя часть прочного стекла треснула. Все произошло настолько неожиданно, что Хеджун буквально оцепенел.
Сначала он просто не мог понять, что происходит. Но поскольку подобные ситуации уже повторялись, он постепенно начал осознавать, что происходит. Поведение Са Доджина, который всегда держался как благородный аристократ, постепенно становилось агрессивным. Выглядело так, будто его охватывало нетерпение.
Судя по всему, именно это имел в виду Юн Тэван, когда заметил, что тот ведет себя странно. Ведь Са Доджин — человек, сохраняющий безупречное хладнокровие даже тогда, когда его собственная рука, ставшая вещественным доказательством, расковыряна до крови. Так что это определенно было ненормально.
— Кажется, стекло треснуло. Зачем вы это швырнули?
Только когда взгляд Хеджуна снова остановился на нем, Доджин, словно удовлетворенный этим, невозмутимо парировал:
— Неужели я должен отчитываться перед руководителем Намом за каждый случай, когда у меня соскальзывает рука?
— Разве при такой дальности полета рука может просто соскользнуть?
— Если вы так сильно сомневаетесь, сходите и спросите в экспертно-криминалистическом отделе. Там ведь есть мужчина, который вам нравится.
Слова «нравится» и «мужчина», употребленные в одном предложении, заставили Хеджуна обомлеть.
Справившись с выражением лица, Хеджун первым делом подошел к окну. Упавшим предметом оказалась «Полицейская белая книга» — ежегодный сборник, выпускаемый и распространяемый полицейским управлением. Подняв ее и выпрямившись, он увидел за стеклом детективов из других групп, собиравшихся по трое-четверо. Похоже, грохот от удара книги об окно долетел и до них. На их безмолвный вопрос глазами — «Что произошло?» — он лишь покачал головой, давая понять, что сам не в курсе, и снова подошел к Доджину.
— Мы сразу передали орудие убийства в экспертно-криминалистический отдел. Я пришел доложить об этом.
Он изо всех сил постарался говорить сухо и по делу, отчего в глазах Доджина исчезла всякая расслабленность.
— Вы даже не отрицаете.
— На нем были следы крови, а также небольшое количество частиц кожи. Я попросил провести сравнение с ДНК Чан Сонгёма.
— То есть до конца будете это делать?
— Еще я попросил тщательно проверить, остались ли на нем отпечатки пальцев подозреваемого, и снять их. Раз уж на то пошло...
Хеджун вернул малоформатную «Полицейскую белую книгу» на книжную полку и свободными руками с силой оперся о стол, так что раздался громкий стук. Он даже немного наклонился в его сторону. Хеджун пытался проигнорировать случившееся и перевести тему, словно ничего не произошло, но из-за вмешательства Са Доджина эта попытка потерпела сокрушительный крах.
— Вообще-то, мне не то чтобы нравятся мужчины. В экспертно-криминалистическом отделе работает коллега моего отца. А начальник управления подбадривал меня так, словно друг отца заботится о его сыне. Зачем вы постоянно так поступаете? Из-за этого все выглядит подозрительно.
— И какая же часть выглядит подозрительно?
— Начальник Са, сейчас кажется, что вы ко мне жутко неравнодушны.
— Вы глупы или просто недогадливы? Я был неравнодушен к вам с самого начала. Я реагировал на каждую мелочь, которую мог бы попросту проигнорировать, а вы только сейчас это поняли?
Они обменялись испепеляющими взглядами — так смотрят люди, готовые в ту же секунду уничтожить друг друга. Но Доджин, вопреки всему, оставался непоколебим. Скорее, слабость на миг промелькнула в глазах Хеджуна. Хотя умом он и понимал, что чужая неравнодушность далека от романтической симпатии, слова собеседника больше не казались обыденными. Внутри все пошло неровными кругами. Нахлынуло неловкое, колющее чувство, будто он с размаху коснулся спины ежа.
Доджин терпеливо ждал Хеджуна, который оказался в непредвиденной ситуации и не знал, как себя вести. Но стоило ему заметить, как медленно дергается кадык Хеджуна, он слегка поджал губы и принялся со всей въедливостью и пристальностью запечатлевать этот образ в своей памяти.
Его откровенный взгляд прошелся от дрожащих ресниц до самого низа и остановился на длинных белых пальцах, плотно прижимавшихся к столу. Доджин довольно долго смотрел на них так, словно облизывал глазами, а затем сглотнул беззвучный глубокий вздох, рвавшийся из горла. Решив, что дальше так продолжаться не может, он умело переключил их внимание на рабочие вопросы.
Его голос звучал ниже, чем обычно.
— То есть вы хотите, чтобы я связался с ними и попросил провести экспертизу в максимально экстренном порядке?
— Что? А, да. Если вы скажете об этом экспертно-криминалистическому отделу, это очень поможет следствию.
— Хорошо. Кто сегодня в допросной?
— Там по-прежнему детектив Ма Чонын.
— Для начала велите ей выйти. Насколько я знаю, адвоката они еще не вызывали... Отныне оставьте старшего брата-менеджера в допросной одного.
Хеджун, чье лицо до этого выражало полное согласие со словами Доджина, вдруг вздрогнул.
— Одного? Не возникнет ли проблем?
— Я беру ответственность на себя. Заставьте его понервничать по максимуму. После этого, взяв результаты экспертизы орудия убийства, руководитель Нам Хеджун зайдет туда лично. Любым способом добейтесь признания и раздобудьте зацепку о том, где сейчас прячется подозреваемый. Если не справитесь с этим, я расценю это как некомпетентность.
— Есть, понял.
— Раз все поняли, можете идти.
Официальная часть разговора была окончена. Пока по топору не появились новые улики или не удалось получить дополнительные значимые показания, руководителю и Хеджуну больше не о чем было говорить.
Теперь оставалось лишь подчиниться приказу уйти, но из-за недосказанности в их разговоре Хеджуну было тяжело даже сдвинуться с места. Доджин, уже собиравшийся изучать документы, зажал перьевую ручку между пальцами и перелистывал бумаги. Заметив, что Хеджун медлит с уходом, он снова поднял голову.
— Остались еще доклады?
— Нет. Все.
— Тогда почему вы не выходите? Работы нет?
На лице Хеджуна отразилось замешательство. Разум уже приказал уходить, но тело упорно не слушалось. Его взгляд, устремленный на замешкавшегося Хеджуна, постепенно становился холодным. Вскоре Доджин продолжил уже сугубо бюрократическим тоном:
— Мы не в тех отношениях, чтобы обмениваться любезностями. Спрошу прямо: это неподчинение приказу?
На самом деле, даже если бы тот дал ему возможность поговорить, Хеджун не знал бы, что сказать.
— Вовсе нет. Я пойду. Всего доброго.
Хеджун повернулся. Его спина выглядела непривычно поникшей.
Доджин сидел неподвижно до тех пор, пока посетитель полностью не покинул кабинет. Когда чужие шаги стихли и воцарилась тишина, он наконец расслабленно откинулся на спинку кресла.
Все, что касалось Нам Хеджуна, — и на что он раньше не обращал внимания, попросту пропуская мимо ушей, — теперь не давало ему покоя. Медленно облизав губы, он глубоко вздохнул.
Всего мгновение назад у него возникло дикое желание пройтись языком по его растерянно нахмуренной переносице, по прищуренным от тревоги уголкам глаз, по пухлым покрасневшим губам, которые тот, похоже, усердно кусал весь день, и по нежной коже длинных белых пальцев. То, что в памяти тут же всплыл его рот, испачканный прозрачной слюной всего несколько дней назад, и раскрасневшееся от сильного возбуждения лицо, было неизбежно.
Стоило лишь раз осознать это, как пошлая похоть хлынула во все стороны, словно прорвавшаяся дамба или вышедшая из берегов река.
Раздеть до единой нитки.
И облизать все тело.
Он в режиме реального времени чувствовал, как стремительно идет ко дну.
Выбросив зажатую между пальцами перьевую ручку, он раздраженно потер лицо руками.
http://bllate.org/book/17759/1875525
