Пока подозреваемый в растерянности соображал, куда ему деться, из водительской двери показался Доджин. Он с размаху всадил носок туфли в живот замешкавшегося преступника, отчего тот истошно взвыл:
— А-а-ах! Сука! Ты ещё кто такой!
Очень вовремя подоспевший сзади Хеджун, выругавшись сквозь зубы, мёртвой хваткой вцепился в загривок шатающегося мужчины. Заломив его руки за спину и скрестив их крест-накрест, он тяжело и прерывисто зачитал права:
— Кх... Ха-а... Вы задерживаетесь... по подозрению в убийстве Чан Сонгёма... Ха-а.
Сопротивление преступника оказалось неожиданно яростным. Хеджун выбивался из сил, пытаясь удержать бьющееся тело. Держать его обеими руками ещё получалось, но зафиксировать его одной рукой и достать наручники было крайне тяжело. Что ещё хуже, мужчина продолжал опасно размахивать зажатым ножом, пытаясь полоснуть по живому мясу, так что приходилось параллельно уворачиваться от ударов.
Увидев, как Хеджун балансирует на грани опасности, лишь слепо обороняясь, Доджин с леденящим взглядом глубоко вздохнул и намертво схватил подозреваемого за волосы. Хеджун и преступник одновременно опешили от такой неожиданности. Совершенно проигнорировав их замешательство, он с силой рванул зажатые в кулаке волосы на себя, после чего буквально впечатал мужчину лицом в землю. Сразу за этим, чтобы заставить его выпустить фруктовый нож, он со всей силы наступил каблуком на его кисть.
— А-а-ах...!
Небольшое, но острое оружие со звоном отлетело в сторону. Преступник закричал от невыносимой боли. Ошарашенный Хеджун, уши которого заложило от этого двойного звука, поспешно перехватил обмякшего мужчину и испуганно воскликнул:
— Ха-а, начальник Са! Вы человеку руку сломаете!
— Сколько лет вы уже в органах, а до сих пор не усвоили инструкции? Первым делом изымают холодное оружие, детектив-ветеран.
— И надо же было обязательно снова это припомнить! Ну и характер у вас.
Вспыхнув от злости, Хеджун хотел было вскинуть голову и посмотреть на Доджина, но мужчина в его руках задвигался с новой силой, собираясь вырваться из захвата, поэтому пришлось спешно дочитывать уведомление:
— Вы имеете право хранить молчание и право на адвоката. Всё, что вы скажете с этого момента, может быть использовано против вас в суде. Также вы имеете право на проверку правомерности задержания. Да угомонитесь вы уже! Мне из-за вас наручники не надеть.
Наблюдавший за этой сценой Доджин раздражённо цокнул языком и, словно у него не оставалось иного выбора, шагнул ближе. Он ещё раз с силой придавил каблуком запястье мужчины, который непрерывно копошился, точно превращающаяся в куколку гусеница, и жёстко предупредил:
— Ы-ы-ах!
— Господин. Если вы не будете сидеть смирно, пока этот детектив-ветеран надевает на вас наручники, в следующий раз я наступлю вам на шею.
От этой угрозы Хеджун испугался даже сильнее самого подозреваемого. Словно призывая того делать, что велено, он плотно прижал колено к боку мужчины и достал наручники. Надёжно защёлкнув металлические оковы на обоих запястьях стонущего от боли человека, он наконец поднял его на ноги.
Вслед за этим он и сам полностью выпрямился, уставившись на Доджина. Из-за этого движения его окровавленная щека, доселе скрытая, поскольку он стоял боком, предстала во всей красе.
— Вы ведь вызвали ребят? Они скоро будут, так что, думаю, можно сразу везти его в управление.
Доджин, поправлявший в этот момент манжеты, согласно кивнул и посмотрел прямо на него.
И именно в эту секунду... Заметив залитую кровью щёку Хеджуна, он леденяще сощурился.
— Ты...
— Что?
— Что у тебя с лицом?
— А?
— Отвечай нормально.
Длинная рана, начинавшаяся у самой брови Хеджуна, была отнюдь не маленькой. Кровь струилась по щеке и скапливалась у подбородка, точно дождевая вода, отчего он походил на картину с потёкшими красками.
Взгляд, которым Доджин впился в это зрелище, был невероятно пристальным. Из-за этого Хеджун лишь с опозданием осознал, что в месте, куда упирался чужой взор, запульсировала странная боль. Нахлынувшая вспышка, про которую он напрочь забыл в суматохе, словно прошила всё тело от макушки до пят. Однако признаться в этом честно у него не хватило духу, поэтому он ещё раз приструнил мужчину, который даже в наручниках продолжал брыкаться, и попытался отмахнуться, будто ничего не произошло:
— А, это там... Всё в порядке, я нормально.
Было очевидно, что Доджина такой ответ не устроил. Его лицо исказилось в мрачной гримасе, а взгляд заледенел. И он тут же доказал на деле, что Хеджуну это не показалось.
Грубо рванув подозреваемого за волосы, он силой заставил его выпрямиться и поволок стонущего мужчину прямиком к кузову машины.
— Начальник Са! Вы что творите!
Перепуганный Хеджун бросился следом за ним. Как назло, откуда-то издалека начал доноситься глухой звук сирен — похоже, патрульные машины были уже на подходе.
У Хеджуна внутри заскребло недоброе предчувствие. На уровне инстинктов возникла тревога, что этот человек сейчас выкинет нечто совершенно неподобающее его статусу. Решив, что нужно хоть что-то предпринять, он первым делом поспешно загородил собой Доджина и задержанного. Сначала сработали рефлексы, а мысли догнали его уже потом.
Что я сейчас вообще сделал?
Сокрытие улик?
И точно: Са Доджин с размаху впечатал голову подозреваемого в капот.
Бабах!
Мужчина, приложившись лбом о жёсткий металл, истошно взвизгнул:
— А-а-ах...!
Но на этом безумие Доджина не закончилось. С абсолютно непроницаемым лицом он принялся раз за разом швырять голову мужчины на капот автомобиля. Бум! Бум! Преступник, чей лоб раз за разом разбивался о твёрдую поверхность, в муках потёр сцепленные руки, словно умоляя о пощаде, но сострадания так и не дождался.
— Ты... Я тебя, кх... засужу!
— Следи за базаром, кусок дерьма.
Если поначалу подозреваемый слёзно умолял, то под конец окончательно обезумел от ярости. Доджин в ответ лишь сильнее намотал его волосы на кулак. Из разбитого лба мужчины хлынула кровь.
Хеджун, который в полнейшей растерянности наблюдал за всей этой картиной, пришёл в себя лишь в тот момент, когда осознал, что до этого далёкий вой сирен раздаётся уже у самого уха.
Когда Доджин уже собрался заново впечатать зажатую в кулаке голову подозреваемого в капот, Хеджун поспешно перехватил его руку.
— Да что вы так взбесились-то! Хватит уже! Все приехали!
— Ты ещё меня спрашиваешь, зная причину?! Посмотри, во что превратилось твоё лицо...!
Очень вовремя в переулке показались патрульная машина и автомобиль Юн Тэвана. Доджин, скрежеща зубами от ярости, швырнул мужчину в сторону. Повалившегося на землю подозреваемого тут же подхватил Хеджун.
Вышедшие первыми из патрульного автомобиля полицейские отдали им честь. Следом из своей машины вышли Юн Тэван и Хван Сиу, которые привычными, натренированными движениями перехватили задержанного, словно принимая эстафету.
— Передайте его нам. Погрузим в патрульную машину!
По команде Хван Сиу полицейские начали действовать оперативно. Забирая преступника, они на миг опешили, заметив его распухшее, разбитое в кровь и буквально превращённое в месиво лицо. Однако, заметив набежавших на звук сирен жителей из домов в конце переулка, они интуитивно поняли, что шумиху поднимать нельзя, и максимально тихо усадили его в салон.
Пока детективы занимались своими обязанностями, между стоявшими друг напротив друга Доджином и Хеджуном воцарилось короткое молчание. Доджин, пристально разглядывавший рану на лбу Хеджуна, протянул руку. Ухватив парня за окровавленную щёку, он заставил его повернуть лицо то в одну, то в другую сторону. Тщательно оценивая размер повреждения и силу кровотечения, он осторожно коснулся пальцами области возле брови.
— Сильно болит?
— Что? А... Ну...
Хеджун лишь неловко пошевелил губами, так и не решившись сказать правду. Ему до безумия хотелось продемонстрировать, что он способен идеально выполнить работу, не заработав даже крошечной царапины. Ему и без чужих упрёков было чертовски стыдно. Поэтому он попытался вывернуться и отвернуться, но Доджин этого не позволил. Поскольку тот продолжал с предельно серьёзным видом рассматривать его лицо, Хеджун сначала подумал, что над ним просто хотят поиздеваться, но с каждой секундой становилось всё яснее: это не так. В его прикосновениях сквозило неподдельное беспокойство и тревога.
Изрядно растерявшийся Хеджун лишь отрешённо смотрел на него перед собой, а затем с опозданием вытер влажную щёку тыльной стороной ладони. На некогда гладкой коже остались грязные багровые разводы. Са Доджин, не упустивший ни единого движения, помрачнел ещё сильнее, и на его лице промелькнуло явное раздражение.
Невероятно, но выглядело так, словно он искренне жалел о том, что отпустил Хеджуна одного вперёд. От этого Хеджун растерялся ещё больше. Этот человек всегда принимал решения с абсолютной уверенностью и шёл до конца, он не был из тех, кто знает, что такое сожаление. И именно потому, что Хеджун понимал всю силу его характера, услышанные ранее слова так сильно его ранили.
— Идите сюда. Для начала нужно остановить кровь.
Он снова перехватил подбородок Хеджуна, который на мгновение отпустил. Влажная алая кровь размазалась по его ладони. Испугавшись, что доставляет лишние хлопоты, Хеджун попытался вырваться, но Доджин и в этот раз не стал терпеть сопротивление. Он крепко зафиксировал его нижнюю челюсть одной рукой, а второй принялся лихорадочно шарить по карманам, и в его движениях отчётливо ощущалась паника. Похоже, он пытался найти носовой платок, но, безуспешно обыскав одежду в течение нескольких десятков секунд, внезапно сорвался на яростный крик:
— Чёрт! Да где же он...
Выглядел он как-то потерянно. Одно лишь созерцание этой его минутной слабости вызывало волну замешательства. Наблюдать за тем, как Са Доджин — человек, который всегда побеждал, всегда получал желаемое и всегда добивался своего, — злится из-за того, что не может найти какой-то паршивый носовой платок, Хеджуну было странно.
Зачем он раз за разом показывает себя с такой стороны?
Словно специально...
Заставляя строить иллюзии.
От жара его руки, всё ещё державшей Хеджуна за щёку, вдруг стало страшно.
Сердце забилось в бешеном ритме.
Лицо Хеджуна мгновенно вспыхнуло, и он изо всех сил оттолкнул его руку.
— Я же сказал, что со мной всё в порядке. Ничего страшного.
Доджин, отстранившись без какого-либо сопротивления, крепко закусил губу.
— Что значит «ничего страшного», когда у вас лицо в таком виде?
— Правда. Мне почти не больно.
На точёных чертах лица Доджина явно читалось полнейшее недоверие. Пока он колебался, раздумывая, не перехватить ли лицо Хеджуна силой ещё раз, его взгляд случайно упал на тонкий белый лепесток, который ночной ветер занёс в волосы Хеджуна. Он невольно протянул руку. Стоило ему мягко снять лепесток с гладких прядей, как вздрогнувший Хеджун густо покраснел.
Впившись взглядом в эти раскрасневшиеся щёки, Доджин воскресил в памяти давнее воспоминание. Это случилось на месте убийства Чан Сонгёма. Нам Хеджун и тогда, поддавшись его напору, ответил точно так же: «Всё в порядке». То, что на самом деле всё было плохо и этот ответ служил сигналом едва терпимой боли, Доджин понял ещё тогда, но намеренно сделал вид, что ничего не заметил. В конце концов, у него не было причин вмешиваться в чужую отчаянную жизнь, где человек принимал на себя и раны, и муки, словно всё это его не касалось, и упрямо шёл к одной-единственной цели.
Однако он почувствовал, что больше так продолжаться не может.
Он больше не в силах выносить, что эта слепая одержимость и привязанность, ради которой Хеджун рискует собой, направлены на кого-то другого.
— Нам Хеджун.
Губы Доджина полностью разомкнулись, готовые выговорить то, что осталось недосказанным. Но именно в этот миг в переулок въехала машина младшей группы. Яркие, яростно вспыхивающие огни мигалок приблизились, и из салона вышли Ма Чонын и Ким Кансан, принимаясь осматривать место происшествия. Сначала они глянули на запертого в патрульной машине преступника и сидевших спереди полицейских, затем перевели взгляд на Доджина и Хеджуна, которые в этой неловкой атмосфере избегали смотреть друг другу в глаза. После этого прибывшие спросили у Юн Тэвана и Хван Сиу, что здесь стряслось.
Члены команды молча обменялись взглядами, но, заметив, что с лицом Хеджуна что-то не так, быстро бросились к ним вдвоём. Полные тревоги голоса Юн Тэвана и Хван Сиу эхом разнеслись по переулку:
— Погоди, руководитель Нам, что это за кровь на лице?! Как это произошло?!
— Господи, да за что же такую красоту-то испоганили!
Перепуганные Ма Чонын и Ким Кансан тоже подбежали поближе. Осматривая лицо Хеджуна, они разразились яростной бранью:
— Ах ты ж ублюдок конченый! На этом крошечном лице и места живого нет, а он ещё и ножом полосовать вздумал? Сонбэ, ты как, в порядке?
— Руководитель! О боже, что же теперь делать-то!
Детективы обступили его со всех сторон, точно гиперопекающие родители, и наперебой сокрушались над Хеджуном. Доджин, наблюдавший за этой картиной с явным неудовольствием, разжал пальцы и выронил лепесток, который всё ещё держал в руке. Проводив взглядом падающий цветок, он с трудом вернул себе самообладание и заговорил сухим, деловым тоном:
— У подозреваемого при себе был фруктовый нож. Похоже, им он и нанёс порез. Оружие упало на землю. На нём наверняка осталась кровь руководителя Нама, так что изымите его в качестве вещественного доказательства. И снимите записи со всех камер видеонаблюдения на этом участке.
Ма Чонын сработала оперативно и подобрала нож. Смахнув с него упавший рядом белый лепесток снежноцвета, она аккуратно упаковала улику в пластиковый пакет и подтвердила получение приказа. Убедившись, что приказ выполнен, Доджин развернулся:
— Я возвращаюсь в управление первым.
Детективы проводили его удаляющуюся спину безмолвными поклонами. Сидевшие в патрульном автомобиле полицейские снова вышли наружу и отдали ему честь. Он всё это проигнорировал, дошёл твёрдым шагом до машины Юн Тэвана, в которой по-прежнему работал мотор, сел внутрь и плавно покинул переулок.
Хеджун лишь ошеломлённо смотрел вслед уезжающему начальнику и переключил внимание на свою команду только после того, как услышал строгий голос Юн Тэвана:
— Руководитель Нам, я спрашиваю, вы в порядке?! Не болит? Вытрите пока вот этим.
Прижав старый носовой платок к щеке так, что тот закрыл почти половину лица, Хеджун улыбнулся. Он собирался сказать, что всё нормально, но не успел — лицо тут же застыло. Стоило приподнять уголки губ, как кожа на щеке натянулась, и боль вокруг брови мгновенно вспыхнула, точно закипающее молоко. Заметив, как Хеджун скривился от боли, Ким Кансан резко засуетился, словно опомнившись:
— Я будто рассудок потерял. Что я вообще делаю? Я сейчас сбегаю в круглосуточный магазин и куплю хотя бы антисептик!
Остальные детективы, за исключением удалившегося Ким Кансана, разом издали глухой стон и нахмурились. Поскольку каждый из них за время службы бесчисленное количество раз получал подобные крупные и мелкие раны, им явно не составляло труда представить характер этой боли. Уж лучше быть избитым в пух и прах, чем получить порез от столь острого предмета — такие раны невыносимо щипали, из-за чего раздражение и боль становились ещё сильнее. Хеджун больше не рисковал задействовать мимические мышцы и шевелил одними губами. Но даже в таком состоянии он заговорил спокойным тоном, чтобы чётко обозначить важный момент:
— Со мной всё в порядке. Но, как вы и сами видели, состояние подозреваемого несколько отличается от обычного. Рану на его лице я смогу объяснить, но...
Прежде чем он успел продолжить, Чонын внезапно прикрикнула на него:
— Вы сейчас об этом думаете?! Да у меня сердце разрывается, зачем вы вечно подставляетесь под ножи!
Вздрогнувший Хеджун от растерянности первым делом извинился:
— ...Прости.
Хван Сиу, косившийся на разгорячённую Ма Чонын, всё же не удержался от любопытства и осторожно вставил слово:
— Раз уж об этом зашла речь... Это вы, руководитель, так отделали лицо преступника? А, впрочем, какая разница, кто это сделал. Отлично сработано. Такому подонку полезно получить по заслугам. Полицейские это видели, так что замять дело не получится, поэтому давайте всей группой напишем объяснительные. Не переживайте.
— Нет. Это не я сделал.
— А если не вы, то... Ох, неужели наш начальник Са его так разукрасил?
— ...
Молчание Хеджуна вполне можно было принять за знак согласия. И Юн Тэван, который пытался сопоставить факты, и Ма Чонын, всё ещё поддавшаяся нахлынувшим эмоциям, — все были поражены. Юн Тэван спросил дальше:
— Этот ублюдок и против начальника Са что-то выкинул? Тот вроде цел и невредим был.
Хван Сиу с недоумением поддакнул, показывая, что и сам думает о том же:
— Вот именно, с чего бы ему вдруг так слетать с катушек? Ему что, на ногу наступили?
Мне.
Наверное...
Хоть он и не знал точной причины, но то, что поводом для этой вспышки безумия послужило само его существование, казалось бесспорным. Хеджун не нашёл в себе сил ответить подобным образом и предпочёл просто промолчать.
Удивление детективов было вполне естественным. Са Доджин всегда оставался человеком, который делает исключительно то, что необходимо, и не более. Если не считать случаев, когда ему приходилось возвращать долги с лихвой, он никогда в жизни не стал бы утруждать себя лишними хлопотами. Поскольку Хеджун сам являлся непосредственным участником событий и до конца не понимал сути происходящего, добавить ему было нечего. Когда воцарилось двусмысленное молчание, Юн Тэван, решив, что пора закругляться, по-взрослому и опытно подвёл черту:
— Нашу машину забрал начальник Са... Преступника уже посадили в патрульное авто, так что давай отправим их. Кто поедет сопровождать? Я или ты, Сиу?
— Я поеду.
— Тогда я отвезу руководителя Нама в приёмный покой. С лица сильно течёт кровь. Поехали.
— Из-за такой ерунды ещё в больницу ехать. Не нужно. Мне бы ещё машину свою как-то выгнать. Пусть кто-нибудь свяжется с владельцами тех авто, что стоят спереди и сзади.
Хеджун указал рукой, в которой не было платка, в сторону переулка. Там всё ещё стоял автомобиль, который Доджин припарковал поперёк между двумя машинами, намертво заблокировав проезд. Ма Чонын искренне изумилась:
— Вау, руководитель, как вообще удалось так припарковать машину? Как надо было выкрутить руль, чтобы так встать? Тут разве угол позволяет?
— Это Са Доджин так её влепил, чтобы отрезать путь к отступлению.
— Обалдеть. Так это был начальник Са? Он реально умеет всё.
Хеджун согласился с ней взглядом и, словно забыв о боли, попытался бодро выдать:
— Наручники-то на него надел я. Кто отработает за меня одно суточное дежурство, а?
Только тогда детективы снова повернулись к Хеджуну, одарив его полными тревоги взглядами.
Он мягко улыбнулся, давая понять, что всё в порядке, как вдруг заметил у своих ног упавший лепесток снежноцвета.
Разглядывая его, он ещё очень долго не мог поднять голову.
http://bllate.org/book/17759/1875548
