В малом пресс-зале на десятом этаже началась экстренная пресс-конференция.
Несмотря на нетипичное для официальных брифингов позднее ночное время, журналисты заполнили зал так плотно, что яблоку негде было упасть. Щелк, щелк. С самых задних рядов непрерывно доносился стрекот затворов фотоаппаратов. За столами перед ними сидели репортеры с ноутбуками и мобильными телефонами, наспех набрасывая тексты статей.
Прямо за спиной стоявшего за трибуной Хеджуна располагалась огромная эмблема ведомства в виде цветка мугухвы. Поставив по обе стороны от себя членов команды, он с предельно уверенным видом изложил аудитории всю фабулу дела. Спокойным, размеренным тоном он зачитал заключение судебно-медицинской экспертизы, данные о психических заболеваниях подозреваемого, а также выводы профайлеров о триггерах, спровоцировавших преступление.
— Таким образом, получив чистосердечное признание подозреваемого гражданина С., наше подразделение по расследованию особо важных дел провело следственный эксперимент на месте происшествия. В результате было установлено, что показания подозреваемого и воссозданная им картина преступления полностью и до мельчайших деталей совпадают. Сегодня вечером следствие было завершено. Завтра в полдень мы планируем передать прокуратуре все материалы уголовного дела вместе с самим подозреваемым для содержания под стражей.
По залу разнесся хаотичный, сливающийся воедино стук пальцев по клавиатурам. Хеджун еще раз обвел взглядом присутствующих и, придерживая пальцами край бумажного листа, подвел черту под внеплановым брифингом:
— В заключение хочется подчеркнуть, что наше подразделение по расследованию особо важных дел не станет останавливаться на факте поимки преступника. Мы и впредь, руководствуясь чувством долга, продолжим прикладывать колоссальные усилия для установления объективной истины по каждому делу. Мы также обещаем оказать всестороннюю психологическую поддержку семье погибшего и еще раз выражаем им свои самые глубокие и искренние соболезнования. Спасибо за внимание.
Стоило ему закрыть папку с документами на трибуне, как репортеры принялись вразнобой поднимать руки, пытаясь перекричать друг друга:
— Руководитель! Есть ли у подозреваемого другие нераскрытые преступления?! Судя по тщательно продуманному почерку, это вряд ли его первое преступление!
— Насколько нам известно, со стороны семьи подозреваемого звучат заявления, будто Чан Сонгём вообще не считал его за человека и обращался с ним как со скотом. Однако в вашем докладе этот момент опущен. Имеются ли у следствия доказательства?!
— Ходят слухи, что мотивом убийства послужила криминальная любовная связь. Это правда? Пожалуйста, подтвердите или опровергните хотя бы в формате «да» или «нет»!
Вокруг мгновенно поднялся невообразимый гвалт. Голоса сыпались со всех сторон, превращая зал в подобие шумного рыбного рынка. Поскольку половина вопросов строилась на пустых сплетнях, у Хеджуна на секунду возникло яростное желание броситься в опровержения. Судя по виду команды, детективы испытывали ровно то же самое. Однако, вовремя вспомнив наставления Са Доджина, он взял волю в кулак и совладал с эмоциями. Вежливо поклонившись, Хеджун сразу же покинул пресс-зал. Детективы молча последовали за ним.
Возглавляемая им группа довольно долго шла по коридору. Пока они не добрались до закрытой зоны, где находился служебный лифт для сотрудников, никто не проронил ни слова. Но стоило двустворчатым дверям закрыться за их спинами, как Хеджун с облегчением выдохнул и обернулся. Только теперь он заметил, что лица у всех слегка раскраснелись. Похоже, возможность оказаться в центре внимания прессы по столь громкому делу и лично поучаствовать в брифинге вызвала у них вполне заслуженную гордость.
— И чего вы все так радуетесь?
Ма Чонын, покосившись на сияющих от счастья коллег, изнуренно отозвалась:
— Я вообще-то до последнего отказывалась идти. Но тут вмешался детектив Юн и заявил, что без меня картина будет неполной, — пришлось уступить.
По своему характеру она была очень похожа на Хеджуна и тоже терпеть не могла выпячивать себя на публике. Она совершенно не умела пускать пыль в глаза и всегда в первую очередь пеклась о других.
Услышав, что они умудрились дожать даже Ма Чонын, Хеджун без труда догадался, насколько сильно его команда ждала этого момента.
Первая следственная группа всегда оставалась в тени, несмотря на колоссальную нагрузку, важность раскрываемых дел и высокие показатели. Во многом это происходило из-за того, что он сам как руководитель никогда не умел выгодно подать их успехи и не поддерживал дружеских связей с прессой, из-за чего детективы то и дело оказывались в проигрыше. Если посмотреть на ситуацию под таким углом, то брошенная кем-то фраза о том, что основой любых служебных баллов является умение вовремя пустить пыль в глаза, была чистой, абсолютной правдой.
Хеджун с улыбкой уже собирался ласково взъерошить волосы Ма Чонын, но сам того не замечая осекся. В памяти мгновенно всплыло, как Са Доджин при виде подобной сцены помрачнел и выказал крайнее неудовольствие, отчего Хеджун невольно замялся. Чонын, удивленная этой заминкой, сама прижалась головой к его застывшей в воздухе ладони, потерлась о нее и продолжила:
— Руководитель, вам ведь, говорят, уже швы сняли. Но алкоголь-то вам всё равно пока нельзя, верно?
— Сказали какое-то время воздержаться. Да и время уже совсем позднее. Может, устроим корпоратив на следующей неделе, когда вернемся из отпуска?
В ответ на его слова детективы лишь бессильно рассмеялись. Промучившись с этим расследованием чуть больше двух месяцев, им было и жаль вот так расходиться, и одновременно с этим в глубине души они радовались, что всё наконец позади. Все до единого валились с ног от усталости, знатно натерпевшись под шквалом вспышек перед десятками объективов.
В этот момент подошел лифт, и Хеджун зашел в кабину первым. Вся команда дружно погрузилась следом. Наблюдая, как Ким Кансан нажимает кнопку седьмого этажа, он сам нажал кнопку шестого, расположенную чуть ниже. Заметив это, Хван Сиу с явным любопытством поинтересовался:
— Руководитель, вы это куда направились?
— В архив уголовных дел. Хочу взять и полистать кое-какие материалы, пока буду отдыхать. Там, как я погляжу, много новых дел появилось.
После этого спокойного ответа детективы, которые прекрасно знали, зачем именно он туда идет, на мгновение притихли. В кабине воцарилась тяжелая, благоговейная тишина. Молчавший доселе Юн Тэван нарушил затянувшуюся паузу:
— Слушай, если тебе что-то конкретное нужно, попросил бы ребят, они бы заранее всё подготовили.
— Да ладно вам, мне и самому несложно сходить.
— Опять случилось убийство женщины?
— А разве бывает день, чтобы обходилось без этого?
— Нам подождать тебя?
Хеджун благодарно кивнул и ответил:
— Нет. Мне-то отсюда всё равно недалеко идти. У кого остались хвосты — доделывайте и со спокойной совестью поезжайте по домам. Вы все колоссально потрудились. Ах да, завтра выходит только Кансан...
— Да, руководитель. Утром я проверю передачу материалов дела и самого подозреваемого, приберусь в офисе и уеду.
— Ну, а если кто-то еще горит желанием засветиться перед камерами, можете тоже прийти и помочь.
Детективы дружно рассмеялись. Хван Сиу, судя по его лицу, в этот момент взвешивал, стоят ли несколько фотографий в прессе того, чтобы жертвовать ради них законным выходным.
Тяжелый механизм известил о прибытии на седьмой этаж, и команда вышла первой. Передав папку с материалами брифинга Ким Кансану и с улыбкой помахав им рукой на прощание, Хеджун мгновенно опустил уголки губ, стоило дверям лифта закрыться.
Кончено. Наконец-то.
В процессе следствия он периодически давал ребятам передышку по своему усмотрению, но для него самого это были первые выходные за целых два с половиной месяца. Затылок уже сейчас ломило от дикого напряжения. Несколько раз наклонив голову из стороны в сторону, чтобы размять затекшую шею, он вышел из лифта и направился к архиву.
Архив уголовных дел располагался по правой стороне просторного коридора. Дойдя до места, Хеджун заметил, что дверь находящейся поблизости курилки осталась приоткрытой. Опасаясь, что табачный дым начнет просачиваться в коридор, он слегка отклонился от маршрута, чтобы закрыть ее. Но стоило ему потянуть за ручку снаружи, как сквозь щелку донеслись до боли знакомые голоса. Если интуиция его не обманывала, это определенно были руководители третьей и пятой следственных групп.
Не проявив к этому никакого интереса, он уже собирался закрыть дверь и пойти дальше, как вдруг прозвучавшее имя заставило его намертво замереть на месте.
— ...Да начальник Са это, кто ж еще. Этот тип заявляет мне, мол, жена погибшего не похожа на подозреваемую, но при этом явно в курсе, кто истинный убийца, так что проверьте-ка её на детекторе лжи. И ведь благодаря этому мы реально вышли на настоящего преступника.
— Наш начальник — чистый черт в таких делах. Он среди допросников самый прожженный ас. Так что если делать всё, как он велит, точно не прогадаешь. Нам остается лишь делать вид, что слушаемся начальства, и стричь купоны на всём готовом. Но вот то, как он носится с этой ненормальной шестеркой, руководителем первой группы, — это реально бесит.
— Нам Хеджун сейчас на брифинге, да?
— Вроде того. Вот увидишь, как он пришел, вся атмосфера в ведомстве сдвинулась чисто в сторону элиты.
— Грызутся между собой, но по факту оба — лощеные умники, вот и всё. Хотя этот сопляк, начальник Са, вообще всякие приличия растерял. Я на семнадцать лет его старше, но ни разу не слышал, чтобы он к руководителю третьей группы добавил уважительное «господин».
Это потому, что звание Са Доджина выше.
Если вам так обидно, продвигались бы по службе. А не брызгали желчью за спиной.
Тот ведь не использовал этот уважительный суффикс даже по отношению к начальнику экспертно-криминалистического отдела, который был значительно старше руководителя третьей группы. С его точки зрения, он просто следовал регламенту. Хеджун вспыхнул от злости из-за того, что Са Доджина мешают с грязью на пустом месте. То, что они не могли сказать это в лицо, а трусливо прятались здесь, на нижнем этаже, исходя ядом, казалось ему верхом подлости, и сдерживаться было уже невыносимо.
Хеджун уже собирался рвануть дверь на себя и войти внутрь, как вдруг...
— С этой стороны если посмотреть, у Нам Хеджуна-то как раз с вежливостью всё в порядке. Хоть его должность и выше, если у подчиненного выслуга лет больше, он всегда подчеркнуто уважительно зовет его сонбэ. Но с другой стороны, у Тэвана вообще гордости нет? В подчинении у сопляка, который ему в племянники годится...
— Эй, ну ты сравнил. У него же отец полицейским был. Вот и воспитал.
— Точно. Он ведь с вашим сонбэ в одном участке служил? Тот, кажется, ушел, даже до пенсии толком не доработав, когда был на самом пике? Из-за того дела?
В ту же секунду ладонь Хеджуна, державшая дверную ручку, мгновенно похолодела.
***
Завершив электронное подписание документов, Доджин поднялся со своего места. Выйдя из кабинета, он направился прямиком в офис первой следственной группы.
Сотрудники первой группы, только что вернувшиеся с брифинга, как раз собирались домой. Заметив его приближение, они прервали свои дела и подчеркнуто вежливо склонили головы в приветствии. Он едва заметно кивнул им в ответ и перевел взгляд на стол руководителя. Тот был совершенно пуст. Юн Тэван, словно пытаясь перехватить его озадаченный взгляд, поспешно вмешался:
— Начальник Са, мы уже загрузили все следственные документы в систему. Что-то упустили?
— Нет. А где руководитель Нам? Его не видно.
Ма Чонын, закидывавшая на плечо сумку-мессенджер, ответила вместо него:
— Сказал, что пошел в архив уголовных дел.
— По уголовным делам?
— Да. Он иногда во время отдыха выписывает материалы и читает их дома.
В архив уголовных дел, значит.
Доджин на мгновение задумался. Это было то самое место, где они случайно столкнулись с Хеджуном в начале весны. Он примерно догадывался, зачем тот туда направился. Было видно, что детективы переглядываются между собой, словно их мысли полностью совпадали с его догадками. Вскоре он махнул им рукой, отпуская со службы:
— Хорошо. Можете идти.
— До встречи на следующей неделе!
Они откланялись, произнеся эту фразу абсолютно синхронно, словно заранее договорились. Похоже, они и сами удивились этому, потому что их лица едва заметно дрогнули, готовые расплыться в улыбке. Чисто уровень Нам Хеджуна. Смерив их снисходительным взглядом, Доджин развернулся.
Архив уголовных дел находился этажом ниже. Выйдя на пожарную лестницу, он спустился по ступеням. Стоило ему открыть дверь и выйти в коридор, как редкие сотрудники ведомства принялись кланяться ему в приветствии. Отвечая им короткими кивками, он двинулся вперед, и в самом конце коридора показался силуэт Хеджуна.
Он застыл перед курилкой, и почему-то эта неподвижная фигура показалась Доджину подозрительной. Насколько он знал, Хеджун не курил, так что стоять там ему было незачем. Ступая бесшумно, он подошел ближе. Похоже, кто-то по неосторожности оставил дверь приоткрытой, и в образовавшуюся щель просачивался грязный воздух вместе с еще более грязными голосами.
— Да этот заносчивый ублюдок, начальник отдела, вечно распределяет дела по знакомству. Он игнорирует выслугу лет и все важные случаи отдает первой группе. Если честно, эти выпускники полицейской академии совершенно не знают практической работы. Настоящий полицейский — это тот, у кого огромный практический опыт.
— Может, они переспали? На почве ругани многие сближаются. Этот ублюдок Нам Хеджун наверняка подставил ему задницу, верно? Он же смазливый, хорошенький. Да и телом пользоваться умеет.
— Ну ты и щедрый на оценки. Сам бы трахнул, если бы дали?
— Стал бы с начальником дырочными братьями, так что, конечно, трахнул бы.
Они гоготали, отпуская мерзкие шуточки, и по всему было видно, что занимались этим далеко не в первый раз.
— Меня вообще каждый раз при виде него тошнит, будто с членом семьи погибшего работаю. Для полиции потерпевшие по нераскрытым делам — это как незакрытый гештальт, на который приходится смотреть изо дня в день. Будь я на его месте, в сторону полицейского управления даже мочиться бы не стал, а он зубами вцепился в эту работу на земле. Явно что-то замышляет, аж мурашки по коже. То, что он пошел по стопам отца и стал полицейским, явно связано с тем, что то дело до сих пор держит его за горло. Долбанутый ублюдок...
— Скорее всего. Говорят, Хеджун утром в день происшествия поссорился с матерью из-за денег на курсы и ушел, хлопнув дверью. Весь день дома не появлялся, а ее в это время — чик, и все. Получается, перед смертью мать упрекнула его в том, что денег нет, так представь, как отец должен его ненавидеть. Понятно, почему тот с катушек съехал.
— Эй, тогда у этого папаши вообще совести нет. Их мать... Это ведь было заказное убийство, разве нет? Но там же устроили настоящую резню! А в девяти случаях из десяти такое творят из-за затаенной обиды.
— Ну, не знаю. Дело-то еще не раскрыто... В любом случае, начальник управления, говорят, даже приказал своим ребятам из команды не подавать виду и держать язык за зубами. Столько проблем от него со всех сторон.
Плечи Хеджуна вздымались и опускались, словно ему было тяжело дышать.
Доджин молча разглядывал его круглый затылок. Вздувшиеся вены и напряженная шея говорили куда больше любых слов.
Решив, что так дело не пойдет, он уже собирался подойти вплотную. Однако одинокая спина перед его глазами развернулась на мгновение раньше. Хеджун, собиравшийся направиться к лифтовому холлу, с опозданием заметил Доджина и замер. Но на этом все. В следующий миг он слегка склонил голову в приветствии и продолжил свой путь.
Мазнув взглядом по слегка приоткрытой двери курилки, Доджин тут же последовал за ним. Он перегородил ему дорогу.
— У вас ведь и раньше были плохие отношения с начальником третьей группы?
Вопреки ожиданиям, Хеджун ответил спокойно, без тени волнения:
— Да. С самого начала не заладилось. Он почему-то невзлюбил меня.
— Не нужно обращать внимания на слова человека, который тебя недолюбливает.
— И не обращаю. Я к подобным разговорам привык. Все в порядке.
Эти слова Хеджуна были искренними.
Болтовня начальника третьей группы и начальника пятой группы не могла нанести его сердцу сокрушительный удар.
Было немного обидно, а еще сильнее душила злость, но стоило один раз крепко выспаться, а на следующий день съесть что-нибудь вкусное и переключиться на что-то приятное, как все почти полностью проходило. Так было всегда. Однако от мысли, что Доджин слышал это вместе с ним, на него внезапно накатила волна сильнейшего стресса.
Как бы выразиться... Ему было ужасно стыдно и неловко.
Пусть даже это и неправда, в нем постепенно прорастало желание оставаться в глазах этого человека безупречным, нормальным парнем. Ему не хотелось обременять его своими проблемами. Ведь тогда тот возненавидит его еще сильнее.
Вложив эти чувства в свои слова, он тихо добавил:
— Было бы хорошо, если бы господин начальник забыл то, что только что услышал.
— Я вообще не запоминаю всякий мусор.
— Пожалуйста, пусть эти слова окажутся правдой.
Высказав все, что хотел, Хеджун снова зашагал к лифтам. Его спина выглядела какой-то унылой. Доджин, собиравшийся пойти за ним, с раздражением сильно прикусил нижнюю губу и вместо этого направился прямиком в курилку. Когда почувствовавший это Хеджун обернулся, тот уже с силой распахнул приоткрытую дверь и шагнул внутрь.
Начальник третьей группы и начальник пятой группы, которые курили и пили кофе из автомата, при его внезапном появлении одновременно замолчали. В их движениях, когда они тушили недокуренные сигареты, сквозило нетерпение. Похоже, они растерялись, осознав, что вошедшим оказался Доджин.
Начальник третьей группы, который был старше по возрасту, осторожно прощупал почву:
— Господин начальник, какими судьбами вы здесь?
— Я пришел туда, куда мне приходить нельзя?
— Нет, я не в этом смысле. Просто вы обычно не заглядываете в такие злачные места, вот я и спросил.
Из-за того, что Доджин ничего не ответил, повисла ужасающая тишина. В этот момент Хеджун, который повернул обратно, вошел в курилку.
— Господин начальник!
Это была странная очная ставка на четверых.
Начальник третьей группы и начальник пятой группы тревожно переглянулись. На их лицах явно читалось замешательство: они не могли понять, сколько именно из сказанного услышали эти двое, внезапно появившиеся здесь. Доджин, заметив Хеджуна позади себя, не обратил на него внимания и, как и планировал, пошел вперед. Он встал прямо между начальником третьей группы и начальником пятой группы.
Высокомерно окинув взглядом начальника третьей группы, Доджин поднял руку. Тот вздрогнул, решив, что его сейчас ударят. Накалившееся напряжение, словно перед началом войны, поглотило воздух внутри помещения.
Увидев это и почувствовав опасность, Хеджун поспешно подбежал и крепко схватил Доджина за запястье. Тело отреагировало инстинктивно, так как в памяти всплыл недавний случай при задержании подозреваемого по делу Чан Сонгёма.
— Господин начальник, что вы собираетесь делать?
— Уберите от меня руки.
— Не надо так. Мы находимся в здании управления.
— Я сам решаю, как мне поступать. Мои подчиненные оскорбили меня, а я не тот человек, который станет такое терпеть. Если не отпустите, я уберу вашу руку силой. Отпустите до этого.
В его логике не было изъянов. Поколебавшись, Хеджун медленно опустил руку. Только тогда Доджин спокойно расправил помятый воротник начальника третьей группы и заговорил:
— Давайте для начала проясним факты. Я отдаю крупные дела первой следственной группе подряд не потому, что хочу продвигать выпускников полицейской академии, а потому, что руководитель Нам Хеджун выполняет свою работу лучше всех. А, пожалуй, лучше выразиться так. Я люблю сравнивать. Все потому, что начальник третьей группы по сравнению с руководителем Намом профнепригоден.
Лицо начальника третьей группы, осознавшего, что их подслушивали уже довольно давно, покраснело от неловкости. Плечи пожилого мужчины задрожали от унижения, он низко опустил голову и ответил едва слышным голосом:
— Я прекрасно это знаю.
— Я и сам тот человек, который хочет распределять дела между всеми. Так что, пожалуйста, займитесь наконец работой.
— Гхх!
Лицо Доджина, схватившего мужчину за воротник и сдавившего его шею так, словно он собирался его задушить, оставалось совершенно невозмутимым. Поскольку он выражал свой гнев не словами или мимикой, а руками, хватка его пальцев была до крайности жесткой.
Начальник третьей группы, у которого тут же перехватило дыхание и чье лицо мгновенно побледнело, задергался всем телом, приподнимаясь на цыпочки. Доджин, не обращая на это внимания и продолжая перекрывать ему доступ воздуха, спокойно продолжил свое предупреждение:
— ...Давайте вести себя благоразумно.
— Простите, кх, простите.
— И не надо отвечать мне словесным поносом, как попугай.
Прервав свое наставление, он крепко стиснул зубы, выровнял сбившееся дыхание и договорил:
— Веди себя нормально. Тебе перед младшими коллегами не стыдно, что ты не можешь вести себя соответственно своему возрасту?
— ...Простите.
Начальник третьей группы с униженным видом лихорадочно вращал налившимися кровью глазами.
Только тогда Доджин отпустил его, словно отшвырнул за воротник, расправил ему одежду и встретился с ним взглядом. Холодный разрез глаз отчетливо предупреждал.
http://bllate.org/book/17759/1875858
