Пока начальник пятой группы, наблюдавший за этой сценой и не способный ничего предпринять, и Хеджун, проверявший расположение внутренних камер видеонаблюдения, хранили молчание, Доджин развернулся и встал лицом к начальнику пятой группы. Тот, полностью подавленный, зажмурился, открыл глаза и, сильно струсив, неловко замер.
Доджин, увидевший это прямо перед собой, ничего особо не сказал. Он лишь скользнул холодным взглядом с ног до головы собеседника. В конце концов его спокойные глаза остановились на удостоверении личности, висевшем на шее мужчины. Начальник пятой группы, наблюдавший с близкого расстояния за тем, как душат человека, занервничал, а Доджин демонстративно потянул длинную ленту удостоверения на себя. Опасаясь, как бы она не порвалась, тяжелое тело мужчины подалось в сторону Доджина.
Воцарилось глубокое напряжение. Взгляд Доджина, проверявшего написанные на удостоверении имя, принадлежность к отделу и должность, был леденящим. В глазах, которые он поднял, чтобы посмотреть на начальника пятой группы, тоже не было ни капли тепла.
— Я что, показался вам бракованным товаром, который торгуется делами ради того, чтобы засунуть свой член в мужскую задницу?
— И-извините, господин начальник. Я сболтнул лишнего.
— Мне правда очень обидно.
— Я виноват, ах!
Стоило ему вытянуть руку с удостоверением, будто замахиваясь для броска, как мужчина закричал еще до того, как что-либо случилось. Доджин понаблюдал за этим испуганным лицом, а затем за стыдом, постепенно проступавшим на нем. Он словно наслаждался происходящим, но вскоре аккуратно вложил удостоверение в карман его рубашки.
— Руководитель Нам Хеджун не говорил, что ему тошно работать с такими дармоедами, зря переводящими продукты, как начальник пятой группы. Подумаешь, всего лишь член семьи погибшего. Вы думаете, что сами никогда не станете членом семьи погибшего?
В тот момент, когда прозвучали эти слова, Хеджун, стоявший с плотно сжатыми губами и следивший за обстановкой вокруг, бросил на Доджина быстрый взгляд. Тот утверждал, что делает это потому, что оскорбили его самого, а он не из тех, кто станет подобное терпеть. Но в итоге он снова злился ради Хеджуна. Доджин определенно почувствовал этот недоумевающий взгляд, однако вместо того, чтобы обратить на него внимание, лишь спокойно продолжил начатый разговор.
— Если вам так паршиво, пишите заявление об увольнении. И языком своим пользуйтесь поприличнее.
— Я приму к сведению.
— Если подобные разговоры еще раз дойдут до моих ушей, в тот раз все не закончится простым предупреждением, как сейчас. Мне и так каждый раз при виде ваших некомпетентных лиц портится настроение, так что не переходите эту черту. Не заставляйте меня охотиться на вас вместо преступников. Вы ведь знаете, что я на это способен?
— Да, я твердо это запомню.
— Вот и ладно. Пожалуйста, надеюсь, вы хорошо поняли мои намерения.
Похлопав начальника пятой группы по плечу, словно в знак поддержки, Доджин сделал шаг назад, выходя из пространства между ними. Следом он довольно вежливо сделал обоим жест рукой.
— Докуривайте свои сигареты. Будет еще лучше, если заболеете раком.
Мужчины глубоко поклонились. Пока они сгибались в поклоне, их лица стремительно заливало чувство унижения. Доджин, пристально следивший за ними и не упустивший этого, схватил за запястье ошеломленного Хеджуна и зашагал прочь. Он закрыл дверь под звуки вздохов облегчения двух мужчин. В тот момент, когда дверь захлопнулась, по бледной щеке Доджина пробежала судорога. Он сам не заметил, как крепко сжал пальцами худое запястье, которое держал.
— Кх, больно.
Увидев поморщившегося от боли Хеджуна, он, словно внезапно придя в себя, отпустил его и заговорил:
— Давай поедем домой вместе. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.
Хеджуну вдруг нестерпимо захотелось обнять стоявшего перед ним мужчину. Чтобы подавить этот порыв, он отреагировал оборонительно:
— С чего бы это нам?
Между бровей Доджина в тот же миг пробежала судорога.
— Нам. С чего бы?
— Мне нечего обсуждать.
— Руководитель Нам Хеджун.
Не став больше отвечать, Хеджун развернулся и направился к лифтам. Сверившись с табло, он вошел в кабину, которая прибыла как раз вовремя. Поспешно последовавший за ним Доджин встал напротив. Чтобы двери самовольно не закрылись, он нажал на кнопку и уставился на беглеца прямо перед собой. Хеджун, которому, видимо, стал в тягость этот пронзительный взгляд, отвел глаза и заговорил глухим, коротким голосом:
— Господин начальник, сегодня из-за меня вы услышали слова, которые не должны были слышать. Простите. В последнее время я только и делаю, что извиняюсь.
— Кто сейчас об этом...
— Я ухожу. С благодарностью воспользуюсь специальным отпуском. Увидимся на следующей неделе.
Когда Хеджун склонил голову, его вид определенно казался более поникшим, чем обычно.
Увидев это, Доджин ощутил, как внутри вскипает раздражение. Он уже собирался войти следом, но убрал палец с кнопки. Ему никогда прежде не приходилось удерживать уходящего человека, поэтому в такие моменты он не умел остановиться и не попытаться снова кого-нибудь убедить.
Раздвижные двери закрылись. На зеркальной поверхности дверей лифта отразился Доджин, чье лицо застыло от холода.
В его голове никак не исчезал силуэт непривычно и совершенно бессильного Нам Хеджуна.
Когда он снова двинулся вперед, выражение его лица было леденящим.
***
Двери лифта открылись.
Выйдя на подземной парковке, Доджин направился к своему именным месту. По пути, на противоположной стороне по диагонали, он заметил знакомый автомобиль. Ему даже не пришлось напрягать память, чтобы вспомнить, чья это машина. Владелец автомобиля сидел на водительском сиденье.
Доджин, собиравшийся завести мотор, замер. Он пристально наблюдал за Хеджуном, который уткнулся лбом в руль и сжался, не двигаясь, а затем взглянул на наручные часы. Он собственными глазами видел, как тот спустился на лифте час назад, но, судя по тому, что парень до сих пор оставался в таком положении, внутри Доджина начала закипать злость.
В глазах раздраженно вздохнувшего Доджина промелькнуло множество мыслей.
— Чего только не придумывает.
В последнее время он чувствовал, что в его жизни происходит слишком много сумбурных событий.
Ввязываться в хлопотные дела было совсем не в его вкусе.
Несмотря на это, он никак не мог перестать вмешиваться в изнурительную жизнь Нам Хеджуна. За всю его жизнь не было случая, чтобы он протягивал кому-то руку помощи столько раз подряд. Доджин колебался. Он и так зашел слишком далеко. Надо остановиться здесь. Эта точка, до которой он еще не дошел, была его линией Мажино. Если он уедет и бросит Нам Хеджуна, который вот так сжался в комок, то сможет без проблем сохранить свою прежнюю спокойную жизнь. Ничто в его жизни не будет испорчено. Ему не придется снова быть брошенным и не придется никого бросать самому.
Когда привязываешься к отношениям, прочная жизнь неизбежно рушится, а дела идут прахом.
Когда начинаешь надеяться на какую-то малость, ты обречен сойти с намеченного маршрута.
Здесь проходил последний рубеж обороны.
Напомнив себе об этих горьких истинах, он собирался пойти прямиком к своей машине.
Определенно, головой он думал именно так, но на деле обе ноги словно приросли к земле.
Проклятие.
На его красивом лице отчетливо проступили следы усталости.
Посмотрев на автомобиль Хеджуна, Доджин лишь на мгновение подумал: «Может, так и сделать?» Однако он не успел принять решение, как обнаружил, что застывшие ноги уже сами собой легко двинулись вперед.
Кто бы мог подумать, что он окажется настолько готов пустить свою жизнь под откос.
Издав сухой смешок, словно поражаясь самому себе, он постучал в окно водительского сиденья, где сидел Хеджун.
Тук-тук!
— Руководитель Нам.
Тот не отреагировал. Он постучал еще раз, на этот раз приложив чуть больше силы.
— Руководитель Нам Хеджун.
Услышав звук, Хеджун медленно поднял голову; уголки его глаз были покрасневшими. На лице отчетливо читалось изнеможение. У большинства детективов в привычку намертво въелось умение в реальном времени считывать реакцию и особенности человека, с которым они имеют дело. Это было естественным навыком, ведь тот, с кем они встречались сегодня, завтра мог предстать перед ними в качестве подозреваемого. Доджин среди всех детективов с развитым шестым чувством обладал исключительно острой интуицией.
То, что произошло ранее, ранило Нам Хеджуна. Возможно, накопившаяся боль просто прорвалась наружу через крошечную брешь, разрывая плоть. Пока Доджин смотрел на него сложным, смешанным взглядом, Хеджун схватился за руль, собираясь уехать. Доджин, решив, что так не пойдет, шевельнул пальцем, приказывая опустить стекло. Вынужденный подчиниться приказу, Хеджун посмотрел на него.
— Господин начальник, вы хотите мне что-то сказать?
Слегка заглянув внутрь салона, он затем внимательно осмотрел лицо и тело Хеджуна в разных местах.
— К несчастью, ты, кажется, еще не умер...
Хеджун, стойко выдержав этот взгляд, спокойно ответил:
— К сожалению для вас, я вполне себе жив.
— Руководитель Нам, почему вы все еще здесь?
— Просто... мне идти.
— А как же дом?
— В такой день мне меньше всего хочется возвращаться туда.
В его слабой усмешке сквозила самоирония. Лицо Доджина, пристально смотревшего на него сверху вниз, тоже не предвещало ничего хорошего. Почувствовав эту напряженную атмосферу, Хеджун наконец перестал избегать его взгляда и спросил:
— Почему вы так на меня смотрите?
— Ты меня ждал?
В этот момент Хеджун ничего не смог ответить на его прямой встречный вопрос. До того как Доджин спросил об этом, он даже не задумывался над этим, но теперь, услышав его слова, мгновенно пришел к определенному выводу и растерялся.
Не в силах разобраться в себе, он попытался поднять стекло, но мужчина снаружи крепко прижал ладонь к верхнему краю окна, ясно давая понять, что не позволит этого сделать.
— Я ведь спрашиваю, ждал ли ты меня.
— ...Нет.
Было заметно, что ответ пришелся ему не совсем по душе, однако Доджин не стал отпускать колкости. Похоже, по поведению и манерам, а не по словам, он уже понял, каков истинный ответ.
Слегка наклонившись, он приподнял волосы, закрывавшие чистый лоб Хеджуна. Поскольку швы уже сняли и пластырь тоже убрали, шрам над бровью был отчетливо виден. Растерявшись от этого внезапного прикосновения, Хеджун уставился на него широко раскрытыми глазами.
— Что еще?
— Я ведь дал тебе длинный отпуск. Что делаешь завтра? Снова пойдешь что-нибудь смотреть?
— Буду спать.
— А послезавтра?
— Буду спать.
Доджин согласно закивал и мягко отозвался:
— Судя по всему, руководитель Нам собирается изволить дрыхнуть и через три дня, и через четыре.
— Как вы знаете, у меня накопилось много усталости.
— Давайте поступим так. Как вы и сказали, руководитель Нам, я не настолько великодушен, чтобы ждать, пока мне соблаговолят выдать желаемый ответ. Да и дел у меня невпроворот.
Порой поступки Са Доджина шли вразрез со всеми ожиданиями и догадками. Этот раз не стал исключением. Убрав руку с его лба, он уперся одной ладонью в кузов машины, а другую просунул внутрь салона через окно. В мгновение ока разблокировав и распахнув дверцу, он уничтожил плотную завесу, разделявшую их.
Сделав еще шаг к автомобилю, он наклонился еще глубже, заставляя их взгляды встретиться в упор.
— Вы ведь некурящий. Случаем, раньше курить не пробовали?
— Пожалуй, было дело.
Его рука, уже доставшая из кармана сигареты и зажигалку, замерла. Повисла тишина.
— Было?
Вслед за ним оцепенел и Хеджун. Реакция начальника оказалась настолько холодной, что у парня даже появилось чувство, будто он совершил какое-то преступление. Ответ прозвучал как жалкое оправдание:
— Ну, все ведь хоть раз пробуют из любопытства, когда учатся.
— Какой ублюдок тебя научил?
— ...Что?
— А, ладно, проехали. С этим я потом отдельно разберусь. Сначала зажми в губах.
— С чем разберетесь и что заж, мпх...
Доджин вытащил из пачки сигарету и засунул ее парню прямо между губ, бесцеремонно лишив Хеджуна возможности договорить.
Когда тот попытался пошевелить губами, чтобы выплюнуть сигарету, начальник бросил на него строгий, непреклонный взгляд, не позволяя этого сделать, и щёлкнул зажигалкой у её кончика. Но на этом всё не закончилось. Не дав парню даже затянуться, он отобрал её и теперь уже насильно вложил между пальцами Хеджуна, мирно лежавшими на руле.
В одно мгновение оказавшись с сигаретой, чей фильтр только что побывал у него во рту, зажатой между указательным и средним пальцами, Хеджун с опозданием возмутился:
— Да что вы творите? На парковке курить запрещено.
— Надо же, спасибо, что просветили. Сам бы я ни за что в жизни не догадался. Очень помогли.
— ...Почему вы так себя ведете? Мне страшно.
Словно собираясь сейчас вежливо объяснить причину, Доджин слегка закатал рукав строгой рубашки. Будто призывая хорошенько все рассмотреть, он пару раз повернул руку перед глазами парня, а затем потянул на себя его правую руку, в которой была зажата сигарета. Если бы все ограничилось только этим, происходящее еще можно было бы как-то осмыслить.
Однако его безумная выходка только сейчас по-настоящему начиналась.
Крепко удерживая руку Хеджуна своей огромной ладонью, Доджин прижал тлеющий кончик прямо к рукаву собственной рубашки и дорогим запонкам. Из-за того, что он давил изо всех сил, на белой ткани мгновенно расплылось пятно копоти. С первого же взгляда было ясно, что одежда баснословно дорогая. Более того, эти запонки, похоже, стоили значительно больше самой рубашки. Са Доджин и в обычные дни ходил так, словно на нем было денег по меньшей мере на одну иномарку.
Потеряв от ужаса дар речи, побелевший Хеджун закричал:
— Вы с ума сошли?!
— Я в здравом уме. Итак, излагаю результаты расследования. Зажигалка, которой сейчас воспользовался руководитель Нам, чтобы прикурить...
— У меня нет зажигалки!
Швырнув зажигалку на пассажирское сиденье, будто доказывая ее наличие, Доджин указал на маленький предмет, приземлившийся на автомобильное кресло, и продолжил:
— Сигарета, купленная лично руководителем Намом.
— Я не покупал сигареты!
На этот раз он демонстративно зашвырнул на заднее сиденье и саму пачку, после чего добавил:
— Эту сигарету, на фильтре которой осталась слюна руководителя Нам, вы держали собственной рукой...
Не находя себе места от паники, Хеджун так и продолжал сжимать сигарету между пальцами, не зная, куда ее деть. Доджин невозмутимо перевел взгляд на его пальцы и потянул руку парня вверх, вынуждая стряхнуть пепел на пол. Следом он вальяжно отобрал сигарету, бросил ее на покрытие парковки и, до конца растоптав окурок носком туфли, продемонстрировал свой прожженный рукав.
Все это произошло буквально за несколько десятков секунд.
— Вы повредили часть моего имущества.
— ...Я?!
— Чтобы тебе было проще, скажу: эта рубашка дороже твоей зарплаты. Она в единственном экземпляре. А запонки еще дороже. В них бриллианты. Думаю, мне полагается компенсация за ущерб.
— Б-бриллианты?
Хеджун, который до этого сидел понурым, от такой дикости мгновенно пришел в себя. Он притянул к себе запястье Доджина и принялся внимательно разглядывать прожженную ткань и запонки. Все было именно так, как тот сказал: бриллианты в оправе из белого золота. Плотный, прозрачный камень на первый взгляд казался целым, но гарантировать, что он не пострадал, никто бы не взялся. К тому же ткань вокруг него заметно почернела от копоти.
Хеджун раздраженно затряс его руку:
— И зачем надо было прижимать к ним сигарету?! О чем вы думали?
— При чем тут я? Это сделали не я, а руководитель Нам.
— Вы должны ловить грабителей, а вместо этого сами заделались грабителем с большой дороги...
Доджин, совершенно не обращая внимания на его панику, заглянул в салон и парировал:
— Твоя колымага — просто рай для улик. Кругом одни неопровержимые доказательства. Вот так и выглядят нарушители закона об охране здоровья граждан, пойманные с поличным.
— Вы сейчас мстите мне за старое?
— Поедешь со мной под конвоем или пойдешь добровольно?
— Ха-а... Послушай, Са Доджин.
— Кто разрешил говорить со мной без уважения?
— ...Я просто пользуюсь любой возможностью проверить почву.
Издав сухой смешок от такой наглости, Доджин ткнул длинным указательным пальцем Хеджуна в лоб.
— Не зарывайся.
— Кх.
— Я сейчас даю тебе право выбора. Разве это не лучше, чем выполнять приказ?
«Выбор из одного-единственного варианта — разве это выбор?» — подумал Хеджун. Было такое чувство, будто ему насильно всучили дорогущую, абсолютно ненужную вещь. Раз уж Са Доджин твердо решил вытащить его из машины, спорить было бесполезно. Опасаясь, как бы из этих уст не сорвалось слово «приказ», Хеджун поспешно переставил ноги наружу и вышел из салона.
Вылезая, он прихватил валявшиеся в машине зажигалку и сигареты. К его удивлению, зажигалка оказалась на редкость старой. Внешне она выглядела прилично, но на ней виднелись следы ремонта. Хеджун с недоумением швырнул ее начальнику и пристально посмотрел на него.
Поймав вещь на лету, Доджин нажал на кнопку смарт-ключа, целясь в припаркованный по диагонали седан. Едва раздался писк сигнализации, он небрежным кивком указал направление.
— Иди садись.
Хеджун хоть и вышел, но двигаться куда-либо ему совсем не хотелось, и он замер как вкопанный. Доджин, словно ожидая такой реакции, коротко вздохнул и заговорил уже мягче:
— Ах да, я кое-что забыл добавить.
— Что еще?
— Иди садись, пока я не закинул тебя в салон на руках.
От такой картины Хеджун невольно приоткрыл рот и обомлел, но тут же пришел в себя и бросился к машине. По спине пробежал холодок: он прекрасно знал, что этот человек слов на ветер не бросает.
Шедший следом Доджин лишь покачал головой, глядя на убегающую спину Хеджуна.
http://bllate.org/book/17759/1875865
