После той ночи Херенс тоже стал чувствовать себя рядом с Шу Ли гораздо свободнее.
Шу Ли был рад такому прихожанину, а сам тем временем полностью сосредоточился на том, что будет с посевами дальше.
Почва в Савойском приходе оказалась куда плодороднее, чем он ожидал.
После дождей вся земля словно ожила. Даже те семена, которые, как опасался Шу Ли, могли вовсе не взойти, один за другим пробивались сквозь почву.
Сам Шу Ли в земледелии ничего не понимал. Он был абсолютным новичком и считал, что местное хозяйство в основном зависит лишь от дождей, а потому взойдут семена или нет — решает только воля небес. Но сейчас всё складывалось как нельзя лучше. Выпалывая сорняки, он уже невольно представлял, как совсем скоро сможет без ограничений лакомиться собственными овощами и фруктами.
Однако этим радужным мечтам не суждено было продлиться долго.
Вскоре Шу Ли почувствовал, что что-то здесь не так.
Сорняки распознать было нетрудно: обычно у них были узкие заострённые листья, и росли они густыми пучками.
Если же он не мог понять, сорняк это или нет, то просто оставлял растение в покое — потом можно будет спросить у старейшины Яга, когда у того появится свободное время.
Но сейчас проблема была в другом.
Хотя Раймон принёс один и тот же мешок семян, появившиеся ростки выглядели совершенно по-разному. Форма листьев отличалась настолько, что они явно не могли принадлежать к одному виду.
— …
Как ни размышлял Шу Ли, он приходил к одному и тому же выводу: семена, которые Раймон привёз из Карсона, оказались перемешаны.
Сам он всё равно не умел различать семена. Если внешне они не отличались слишком явно, понять, что есть что, он был не в состоянии.
К тому же Раймон и без того уже не раз корил себя за то, что с привезёнными товарами постоянно возникали проблемы. Поэтому Шу Ли решил ничего ему не говорить и просто оставить всё как есть.
По крайней мере, с пшеницей всё должно быть в порядке.
Эти семена он собственноручно извлёк из пшеничных колосьев.
А вот что касается остальных…
— Надеюсь, хотя бы это окажется съедобным…
Пробормотав это себе под нос, Шу Ли кончиками пальцев слегка коснулся круглого широкого листочка.
Не успел он ещё как следует задуматься, как за его спиной раздался голос Сесилии:
— Отец Алис, не стоит так переживать. Подождите ещё две-три недели — и овощная рассада сразу пойдёт в рост.
Поскольку старейшина Яг и Раймон почти всё своё время проводили за плотницкой работой, забота о церковном огороде и повседневных домашних делах по очереди ложилась на Рону, Сесилию и Лизу, жену Раймона. Теперь же, когда Шу Ли распахал за церковью собственный участок, Сесилия сама вызвалась время от времени помогать ему ухаживать за посадками.
Одной из главных причин, почему земля возле церкви плохо подходила для огорода, были сложности с водой.
После посева землю нужно было как следует пролить, чтобы влага пропитала почву. Даже несмотря на то, что Шу Ли помогал, одной только Сесилии на полив ушло два-три часа. Из-за этого он чувствовал себя ужасно неловко.
Поэтому уже тем же вечером Шу Ли набросал простую схему автоматической системы полива.
Он задумал установить на участке восемь резервуаров для воды. Похожую конструкцию он когда-то видел на школьной лабораторной работе, так что смог по памяти воспроизвести её.
Источником воды должен был стать церковный водопровод.
Вода из крана по U-образной трубе поступала бы в резервуар, а на подающей трубе устанавливался бы сифон. Когда резервуар заполнялся, сифон автоматически начинал сливать воду, обеспечивая полив.
Если же понадобится изменить интенсивность полива, достаточно будет просто поднять или опустить резервуар.
Правда, чтобы изготовить всё это, без помощи старейшины Яга и остальных было не обойтись.
Но уже на следующий день Сесилия сказала, что не стоит так усложнять.
— Овощи не нужно поливать так часто. После первого полива столько воды им уже не требуется.
Затем она с любопытством добавила:
— К тому же, отец Алис, вы ведь и сами не знаете, сколько воды им нужно. Каким тогда должен быть этот резервуар?
Этот вопрос окончательно поставил Шу Ли в тупик.
После этого он больше не заговаривал об автоматическом поливе, но всё это время украдкой наблюдал, сколько работы приходится выполнять Сесилии.
Пусть в этом году система уже не понадобится, зато к следующей весне, до новой посадки, её обязательно нужно подготовить.
А Сесилии казалось, что их священник постоянно переживает из-за своего маленького огорода.
Поэтому и произошла та самая сцена, когда она принялась успокаивать его, уверяя, что всходы совсем скоро пойдут в рост.
Услышав её слова, Шу Ли едва заметно отвёл взгляд. Отвечать он не стал, а ловко перевёл разговор на другую тему — так естественно, словно человек, неловко чувствующий себя в обществе, боком проскальзывает между двумя прохожими, стараясь остаться незаметным, хотя выходит как раз наоборот.
— …Пора на публичную мессу?
Он прекрасно знал ответ, но всё равно спросил, бессознательно поглаживая пальцами листок растения.
И Сесилия, как он и рассчитывал, тут же отвлеклась.
— Папа и брат уже пошли звонить в колокол.
Она на мгновение замолчала, устремив взгляд вдаль.
— Интересно, сколько людей придёт сегодня?..
Сам Шу Ли не питал на этот счёт никаких надежд.
За два месяца он так и не успел толком примелькаться жителям городка. Да и не собирался сидеть сложа руки, как человек, который ждёт, пока удачный случай сам подвернётся, чтобы заслужить чьё-то расположение.
— Я здесь всего два месяца. Если сегодня никто не придёт, в этом нет ничего странного. Времени впереди ещё много. Всё в порядке.
Теперь уже Шу Ли успокаивал Сесилию.
Со стороны церкви раздался колокольный звон.
Поправив длинную священническую рясу, Шу Ли направился в главный зал церкви.
Выйдя из подсобного помещения через боковую дверь, он сразу увидел старейшину Яга с семьёй, Херенса и Финниана, который после утренней доставки молока так и не ушёл.
Финниан сразу заявил, что участвовать в мессе не собирается. Просто он услышал, что тот солодовый сахар, которым Шу Ли угощал раньше, делается из пресного хлеба, и решил выпросить немного сладостей, прежде чем уйти.
Поднявшись к кафедре, Шу Ли раскрыл Библию, делая вид, что внимательно читает её. После церковного гимна началась Литургия Слова — чтение Писания и проповедь.
История ещё не дошла и до середины, когда у дверей церкви осторожно показалось несколько детских голов.
Очевидно, дети услышали колокольный звон, поняли, что в церкви что-то происходит, и прибежали посмотреть.
Шу Ли заметил движение краем глаза и слегка перевёл взгляд.
Поняв, что он их увидел, дети тут же, словно по команде, юркнули обратно за дверь.
Шу Ли прекрасно видел всю эту сцену, но ничем себя не выдал. Выражение его лица не изменилось, голос тоже звучал ровно.
Через некоторое время дети снова набрались смелости и осторожно выглянули.
Но теперь Шу Ли уже знал, что лучше не обращать на них внимания.
После двух-трёх таких попыток они совсем осмелели. Теперь они уже не прятались после каждого взгляда, а сбились в тесную кучку, будто согревая друг друга, и, прижавшись к дверному косяку, слушали рассказ.
Самый младший из них, к тому же самый несмышлёный, вскоре понял, что с такого места ничего не видно. Тогда он тихонько подошёл ближе к входу.
И именно в этот момент Шу Ли поднял глаза.
Их взгляды встретились.
— …
Малыш широко распахнул глаза и застыл как вкопанный, даже забыв спрятаться.
Шу Ли спокойно отвёл взгляд, сделав вид, будто ничего не заметил, и больше ни разу не посмотрел в сторону двери.
Когда же пришло время раздавать пресный хлеб, оказалось, что неизвестно когда эти несколько ребятишек уже успели устроиться на последней скамье.
На этот раз, встретившись с ним взглядом, они лишь заметно напряглись, но убегать не стали.
— Почему ваш пресный хлеб такой невкусный?
Хотя Финниан уверял, что есть ничего не станет, и даже просил его не угощать, когда Шу Ли начал раздавать пресный хлеб, он всё равно встал в очередь.
Откусив кусочек, Финниан тут же нахмурился и с нескрываемым отвращением заявил:
— Почему ваш пресный хлеб такой невкусный?
— Теперь понятно, почему никто не хочет становиться прихожанином.
Слова Финниана заставили Шу Ли отвлечься от маленьких незваных гостей и перевести взгляд на него.
— Пресный хлеб нужен для того, чтобы люди помнили о спасении, дарованном Господом, и о перенесённых Им страданиях. Его никогда не делали ради вкуса. Поэтому он и не предназначен для того, чтобы привлекать новых прихожан.
— Нет-нет-нет, вот тут ты слишком уж всё усложняешь.
Финниан принялся горячо спорить, уверенно поправляя его:
— Вот бы тебе поучиться у нашего Праздника урожая. Каждый год на нём столы ломятся от угощений — длинный стол метров на десять, а то и больше, весь заставлен едой от начала до конца. Никого даже звать не приходится — все сами приходят и ждут этого праздника с нетерпением. Сделай хлеб повкуснее, и тогда на каждую мессу я обязательно буду приходить тебя поддерживать!
Шу Ли лишь опустил на него взгляд и спокойно ответил:
— Хорошо, я понял.
— …
Финниан растерянно замолчал.
В последнее время он всё чаще замечал, что Шу Ли научился… мастерски отделываться от него.
Раньше он ещё всерьёз отвечал на все его нелепые придирки и бесконечные препирательства. Теперь же просто кивал, слегка улыбался — и переводил разговор дальше.
Хотя Финниан вовсе не был прихожанином, он ведь приходил сюда каждый день!
Разве можно относиться к нему так холодно?
«Хмф!»
Финниан недовольно фыркнул.
Когда Шу Ли прошёл мимо него, он нарочно наступил ему на пятку, не давая сделать следующий шаг. Сам же, продолжая жевать пресный хлеб, уже собирался скорчить ему рожицу в насмешку.
Но не успел.
Тук.
Шу Ли легко щёлкнул его пальцем по лбу.
— !?
Совсем не больно.
И всё же Финниан машинально убрал ногу с его ботинка и несколько секунд молча смотрел ему вслед.
Он и сам не понимал почему, но то, что взрослый священник решил «отомстить» ребёнку таким мягким, почти ласковым щелчком, показалось ему невероятно смешным.
Уголки его губ сами собой поползли вверх, а на душе вдруг стало удивительно тепло.
В следующую секунду он, словно так и было задумано, снова пристроился за Шу Ли, не переставая мешать ему раздавать пресный хлеб.
— Истории у тебя слишком простые. Я всего один раз послушал — и уже всё запомнил.
Не оборачиваясь, Шу Ли спокойно ответил:
— А может, это потому, что я хорошо рассказываю?
Финниан уже открыл рот, чтобы возразить, но тут вспомнил, что церковь — территория Шу Ли.
Едва эти слова прозвучали, как остальные прихожане тут же дружно подхватили:
— Верно! Отец Алис замечательно рассказывает!
— Да, всё очень понятно!
И в одно мгновение Финниан оказался в полном окружении «сторонников проповеди».
Старейшина Яг и Херенс тут же подошли поближе и, словно люди с богатым жизненным опытом, принялись наперебой убеждать Финниана:
— Отец Алис и правда замечательно проповедует. Всё объясняет очень просто и понятно, так что легко запоминается.
— Финниан, если тебе интересно, приходи почаще послушать.
— Отец Алис — самый лучший священник!
— …
«Да-да, конечно. Ваш отец Алис — самый лучший на всём свете», — мысленно съязвил Финниан.
После раздачи хлеба по обряду ещё полагалось заключительное благословение. Но прихожан было слишком мало, поэтому на этом публичная месса и закончилась. Вся служба заняла меньше получаса.
Тем временем Шу Ли достал заранее приготовленный солодовый сахар и подошёл к детям.
После прошлого раза он уже понял, что пресный хлеб никто из них есть не хочет.
Кстати, когда-то Шу Ли напёк столько пресного хлеба вовсе не потому, что всерьёз рассчитывал на толпы прихожан. Просто он ещё плохо умел пользоваться местной кухонной утварью. Тогда он решил сделать побольше: если останется, сам будет есть вместо обычной еды. Поэтому совершенно спокойно приготовил целую гору этих пресных, безвкусных и твёрдых лепёшек, искренне полагая, что вполне способен питаться такой простой пищей.
Теперь же он поумнел.
Пресный хлеб он стал делать совсем крошечным — чтобы его можно было съесть за один укус. А оставшуюся муку использовал для приготовления основного хлеба и небольших сладостей. Например, солодового сахара, который так нравился Цяньцзи и Вэйе.
Стоило детям увидеть долгожданное лакомство, как их глаза сразу засверкали.
Особенно у самого маленького. Он так уставился на конфету, словно не мог отвести взгляд. Получив её, малыш тут же принялся осторожно облизывать сладость.
Глядя на то, с каким восторгом они обеими руками прижимают сахар к груди, Шу Ли вдруг задумался: не стоит ли при случае объяснить детям, что нельзя брать еду у незнакомцев?
…Хотя сейчас этим незнакомцем был он сам.
Не успел он ничего сказать, как из детской компании раздался вопрос:
— Господин священник, если мы все станем вашими прихожанами, вы будете каждый день делать нам конфеты? Они такие вкусные!
Шу Ли невольно рассмеялся.
Только спустя несколько секунд он ответил:
— Чтобы стать моими прихожанами, сначала нужно получить согласие родителей. Приведите их сюда, и если они согласятся, тогда я приму вас в общину.
— Но папа с мамой не любят церковь…
Дети сразу приуныли.
Одной-единственной фразой Шу Ли поставил перед ними, пожалуй, самую сложную задачу на свете.
Они были такими трогательными, что он невольно улыбнулся.
Немного подумав, Шу Ли терпеливо сказал:
— И правда, это непростая задача. Тогда давайте договоримся так: когда вы вырастете, мы снова поговорим об этом. А пока я заранее оставлю для вас место.
— А что значит «оставлю место»?
— Это значит, что даже если вы ещё не стали прихожанами, всё равно сможете есть мои сладости. Для вас будут те же угощения, что и для прихожан.
— Правда?!
— Правда.
Пара фраз — и дети снова заулыбались.
Но затем Шу Ли неожиданно добавил:
— Только есть одно условие. Если вы станете моими будущими прихожанами, то не сможете брать сладости у незнакомых людей и уходить с ними.
Дети тут же с любопытством спросили:
— Даже если их дадут дяди, тёти, дедушки или бабушки по соседству?
— Нет, не совсем так. Если папа с мамой разрешают, тогда можно.
— А-а-а…
Дети закивали, хотя было видно, что поняли не всё.
Тогда Шу Ли решил привести пример:
— Хорошо, проверим. Представьте, что вы идёте по улице, и вдруг совершенно незнакомый человек говорит: «У меня есть очень вкусные сладости. Хотите?» Можно их брать?
Самый маленький тут же радостно выпалил:
— …Можно! Хочу!
Шу Ли улыбнулся.
— Нет, так нельзя.
Малыш растерянно заморгал.
— …
— А почему нельзя? — спросил Шу Ли, оглядывая остальных детей.
Один из ребят постарше, набравшись смелости, ответил:
— Потому что я будущий прихожанин отца Алиса и не должен брать сладости у незнакомцев. Если возьму, тогда потом не смогу есть вкусности, которые готовит отец Алис.
Самый младший поспешно замотал головой:
— Тогда я не буду брать ничего у чужих!
— Молодец! Очень правильно.
Шу Ли улыбнулся и задал ещё один вопрос:
— А будущий прихожанин — это уже прихожанин?
Тот же смелый ребёнок ответил:
— Нет. Мы сами решим, когда вырастем.
Сразу же другой ребёнок поправил его:
— Не только. Ещё можно спросить у папы с мамой.
Услышав это, Шу Ли почувствовал облегчение.
Пусть со временем они, возможно, всё забудут, но главное — сейчас они услышали эти слова.
Поймут они их по-настоящему или нет — вопрос другой. Но если никто вообще не объяснит детям таких вещей, будет гораздо хуже.
Когда они вырастут и научатся сами судить о людях, можно будет поговорить с ними уже по-взрослому. А пока достаточно, чтобы они запомнили простое правило: нельзя брать еду и сладости у незнакомцев.
Немного помолчав, Шу Ли вдруг спохватился:
— Совсем забыл представиться. Меня зовут Алис. Можете называть меня господин Алис… или отец Алис.
Дети освоились на удивление быстро.
Услышав, как он представился, они наперебой заговорили:
— Мы знаем, кто вы! Папа с мамой часто говорят о вас, когда вечером ложатся спать.
Эти слова, наоборот, застали Шу Ли врасплох.
Он никак не мог понять, с каких пор стал главной темой чьих-то разговоров.
Да ещё и часто?
Что вообще происходит?
Он был уверен, что пока не сделал ничего такого, что могло бы изменить отношение жителей к нему.
«Неужели я сам того не заметил и чем-то их сильно разозлил?»
«Меня ведь не собираются выгнать?..»
Тревога. Очень сильная тревога.
Он уже собирался расспросить детей подробнее, как в дверь церкви постучали.
На пороге стоял констебль Лэйли. Сняв шляпу, он коротко кивнул Шу Ли в знак приветствия.
— Отец Алис, вас ищут.
— Меня?
Шу Ли машинально посмотрел к двери.
Кроме самого Лэйли там никого не было.
— А где этот человек?
— Он потерял сознание у городских ворот, — с лёгкой досадой ответил констебль. — Но при этом категорически запрещает кому-либо себя поддерживать или нести. Говорит, что проходит аскезу и нельзя прерывать его духовную практику. Вот и вышла проблема — к нему вообще нельзя прикоснуться.
— …
Шу Ли совершенно не понимал подобной логики.
Честно говоря, вмешиваться ему совсем не хотелось.
Но вдруг ему в голову пришла одна мысль, и он тут же передумал.
— Тогда… проводите меня к нему.
— С удовольствием!
Именно этих слов Лэйли и ждал.
Они успели пройти всего пару шагов, когда Шу Ли неожиданно спросил:
— Кроме вас, господин констебль, там ещё кто-нибудь был?
— Нет… никого. Только я один.
Лэйли настолько опешил от этого вопроса, что даже запнулся.
— Почему вы вообще так решили?
Шу Ли спокойно пояснил:
— Потому что вы только что говорили так, словно пересказывали чужие слова от третьего лица. В вашем рассказе совсем не чувствовалось собственного участия.
— …
«Разве?..»
Лэйли поспешно начал вспоминать свои слова.
Повисла неловкая тишина.
И тут Шу Ли как бы между прочим добавил:
— Похоже, ваши отношения с Лесли, сыном герцога, гораздо ближе, чем думают окружающие.
— Что?! Нет! Это неправда! Совершенно невозможно! С чего вы вообще сделали такой вывод?!
— Тогда не хотите ли повторить это ещё раз, глядя мне прямо в глаза?
Стоило Лэйли услышать эти слова и встретиться взглядом с Шу Ли, как он тут же капитулировал, подняв обе руки.
— Только, пожалуйста… никому не рассказывайте…
— Разумеется.
С улыбкой пообещал Шу Ли, одновременно убедившись, что его догадка оказалась верной.
Заодно он не упустил случая добиться самого желанного для себя результата.
— Но если в будущем у меня возникнут какие-нибудь неприятности, надеюсь, господин констебль замолвит за меня перед жителями пару добрых слов. Всё-таки я здесь человек новый и, похоже, не пользуюсь особой симпатией.
Лэйли открыл было рот, собираясь что-то сказать, но так и не нашёлся с ответом.
На душе у него стало ужасно неловко.
Он и представить не мог, что пока завсегдатаи трактира каждый день ломают голову, пытаясь понять, как найти общий язык со священником, сам священник всё это время искренне считает, будто жители городка его недолюбливают.
http://bllate.org/book/17853/1818569
