8
Спустившись с кареты, Гу Яньлин, низко опустив голову, даже не удостоил взглядом Чан Фэна и Ли Юфу. Не дожидаясь Сяо Синханя, он стремительно, почти бегом, помчался обратно в сторону западного флигеля.
Увидев, что Гу Яньлин вернулся, маленький попугай взволнованно захлопал крыльями:
– Юаньбао! Юаньбао! Юаньбао!
Гу Яньлин открыл клетку и выпустил его на волю. Птица тут же перепрыгнула ему на ладонь, и юноша ласково погладил её по маленькой головке:
– Скучал по мне?
Попугай послушно опустил голову и легонько клюнул его в ладонь.
Гу Яньлин велел принести угощение, раскрошил его и начал кормить птицу, тихо бормоча:
– Знаешь ли ты, сколько всего произошло за эти дни?
Попугай, однако, был слишком занят едой, чтобы отвечать.
Гу Яньлин не обращал на это внимания и продолжал рассуждать вслух:
– Я целых два дня пролежал в постели!
Попугай внезапно поднял голову и громко прокричал:
– Пролежал два дня! Юаньбао пролежал в постели два дня!
Гу Яньлин поспешно похлопал его по голове и сердито шикнул:
– Тише! Если еще раз крикнешь, все во дворе услышат!
Попугай тут же притих и опустил голову, став похожим на маленькую перепелку.
Накормив своего любимца, Гу Яньлин снова посадил птицу в клетку:
– Глупый до невозможности!
Попугай обиженно спрятал голову под крыло.
Задумавшись о важном деле, Гу Яньлин не стал задерживаться в комнате и снова выбежал из поместья.
Ли Юфу незамедлительно доложил об этом Сяо Синханю.
Тот ничего не ответил, лишь коротко распорядился:
– Пошлите двух человек следом.
Гу Яньлин снова отправился в чайную, где встретил того самого мужчину средних лет. Тот узнал его с первого взгляда.
– Младший брат, это ты! Почему не заходил последние дни?
Гу Яньлин заказал для него тарелку семечек и чай, приглашая угощаться:
– Пару дней был в отъезде. Случилось ли в городе что-нибудь важное?
Мужчина средних лет тяжело вздохнул:
– В последнее время всё тихо.
Гу Яньлин начал осторожно выведывать:
– Разве ты не говорил, что шурин префекта набирает головорезов? Неужели он всё еще не закончил с этим?
Мужчина огляделся по сторонам и, убедившись, что остальные посетители увлечены слушанием сказителя, таинственно прошептал:
– Набрал-то набрал, только вот с тем игорным домом всё никак не разберутся. Знаешь, в чем дело?
Он сделал паузу, заинтриговав собеседника, и продолжил:
– Похоже, в наш Янчжоу прибыл очень важный человек из самой столицы. Нынешний император послал его с тайной инспекцией, чтобы разузнать о реальной жизни простого народа.
Гу Яньлин изобразил на лице искреннее удивление:
– Неужели?
Мужчина остался крайне доволен реакцией Гу Яньлина и с энтузиазмом продолжил:
– Я же говорил, у меня родственник в поместье префекта прислуживает, так что информация надежная. Сегодня кто-то видел, как наш префект пытался поприветствовать этого важного господина, но тот так и остался сидеть в карете. Префект даже лица его не увидел.
– Даже префекту не оказали должного уважения! – воскликнул Гу Яньлин. – Видно, человек этот обладает огромным влиянием.
В этот момент Гу Яньлин внутренне усмехнулся. «Неужели этот мужчина настолько осведомлен?» – подумал он.
Мужчина средних лет невозмутимо добавил:
– Раз уж он приехал с проверкой, думаю, в нашем Янчжоу наконец-то наступит время спокойствия.
«Мечтать не вредно», – пронеслось в голове у Гу Яньлина.
– А если этот важный господин не уедет, неужели шурин префекта будет сидеть сложа руки? Он же каждый день теряет кучу серебра.
Мужчина пожал плечами и ответил:
– Кто знает? В последние дни он постоянно ходит в харчевню Ветры Янчжоу, даже чаще, чем в павильон Весеннего Аромата.
Гу Яньлин переспросил, нахмурившись:
– Харчевня Ветры Янчжоу?
Он был удивлен: в городе нашлось заведение, о котором он до сих пор не слышал.
Мужчина пояснил:
– Это заведение открылось всего несколько дней назад. Внутри всё так изысканно и поэтично, с утра до ночи красавицы поют и танцуют. Обычному люду туда путь заказан – на входе нужно выложить целый слиток серебра.
Гу Яньлин всерьез заинтересовался. Перекинувшись еще парой фраз, он поднялся и направился в сторону харчевни Ветры Янчжоу. И действительно, как и говорил тот мужчина, у входа стоял слуга, который с вежливой улыбкой произнес:
– Господин, чтобы войти в наше заведение, нужно сначала внести слиток серебра.
Гу Яньлин не испытывал недостатка в деньгах, но ему стало любопытно:
– Если я отдам этот слиток, можно ли будет потом вычесть его из счета за вино и закуски?
– Господин, это серебро – плата исключительно за просмотр танцев наших девушек, вино и еда оплачиваются отдельно.
Гу Яньлин на мгновение лишился дара речи.
«Ха! Кто же это такой предприимчивый!» – возмутился он про себя. «Где только не посмотришь на танцы совершенно бесплатно! А тут за один лишь вход требуют слиток серебра!»
Несмотря на внутреннее недовольство, Гу Яньлин бросил слуге серебро и вошел внутрь. Заведение действительно было оформлено с большим вкусом и изысканно. В центре главного зала располагалась круглая сцена, на которой танцевали красавицы в нарядах с экзотическим колоритом. Надо было признать, зрелище было весьма впечатляющим.
Гу Яньлина проводили к столику. Оглядевшись по сторонам, он не заметил Ху Цзявэя. Когда подошел официант, чтобы принять заказ, Гу Яньлин, выбирая вино и еду, невзначай спросил:
– Чья это харчевня в нашем Янчжоу?
Официант приветливо улыбнулся:
– Вы наверняка слышали о ней. Наша хозяйка – госпожа Гу, старшая сестра из семьи Гу, Гу Ланьпань. Она недавно ездила в другие края, а вернувшись, открыла это заведение.
– …Иди, распорядись насчет вина и закусок, – отрезал Гу Яньлин.
Сказав это, он нарочно изменил голос и, повернувшись, с опаской огляделся по сторонам.
Это заведение открыла его старшая сестра? Неужели она так быстро вернулась?
Три месяца назад сестра уехала в столицу, так как дела в их лавке тканей в Янчжоу шли неважно. Она отправилась туда, чтобы договориться о сотрудничестве, и говорила, что не спешит возвращаться, желая осмотреться в других местах. Как же она умудрилась так быстро открыть целую харчевню?
Гу Яньлин знал, что у сестры, как и у отца, была отличная деловая хватка. Видя, что зал полон гостей, он подумал, что сестра, должно быть, тоже прослышала о приезде важного господина и поэтому так поспешно открыла заведение. В противном случае Ху Цзявэй, завидев такую прибыль, точно бы позавидовал и попытался вмешаться.
Просидев в харчевне весь вечер, Гу Яньлин так и не увидел ни Гу Ланьпань, ни Ху Цзявэя. В конце концов, он расплатился и ушел.
Пока Лю Цинсун и Ху Цзявэй не будут устранены, вести дела в Янчжоу – одно сплошное беспокойство. Высокое дерево всегда привлекает ветер: их не только притесняли, но и время от времени, прикрываясь именем префекта, вымогали пожертвования.
Вспомнив, как его отец из-за проблем с лавкой тканей навещал Ху Цзявэя и был им унижен, Гу Яньлин почувствовал, как внутри закипает ярость. Он возвращался домой, переполненный гневом.
Ли Юфу, увидев Гу Яньлина, поспешно налил ему чаю:
– Ой, вы что, на улице расстроились? Кто посмел вас обидеть?
Сяо Синхань, заметив его состояние, тихо спросил:
– Разве ты не ходил любоваться танцами?
Гу Яньлин, не говоря ни слова, сел ему на колени:
– Ты снова приставил ко мне слежку.
Сяо Синхань обнял его за талию, притягивая к себе:
– Разве я не прав, желая тебя защитить?
Гу Яньлин прислонился головой к его плечу и промолчал.
Сяо Синхань редко видел его таким расстроенным. Он знаком велел Ли Юфу позвать двух охранников, которые следовали за Гу Яньлинем.
Ли Юфу поспешно привел их. Стражники, однако, пребывали в полном недоумении: они следовали за юношей всю дорогу и своими глазами видели, как тот беззаботно щелкал семечки в чайной, а затем отправился в харчевню. Поскольку за вход в заведение требовали целый слиток серебра, они не стали заходить внутрь, а остались ждать снаружи, и за всё время не слышали, чтобы там возникали какие-либо споры или конфликты.
Гу Яньлин обнял Сяо Синханя за шею и лишь спустя некоторое время тихо произнес:
– Все в порядке, я просто очень устал.
Сяо Синхань велел всем удалиться и, когда они остались одни, шутливо ущипнул его за щеку:
– Пить вино и смотреть танцы ты не устал, а как только вернулся – вдруг притомился.
Гу Яньлин поспешно перехватил его руку:
– Вовсе нет! Просто я услышал, что в городе открылась новая харчевня, мне стало любопытно, вот я и зашел посмотреть.
– Значит, получил недостаточно удовольствия? – с ирониейю уточнил Сяо Синхань.
Гу Яньлин хотел было что-то ответить, но Сяо Синхань опередил его:
– Если ты даже без всякого удовольствия просидел там весь вечер, то что же было бы, если бы оно всё-таки было?
Гу Яньлин лишь промолчал, не найдя подходящего ответа.
– А что молодой господин делал весь вечер? – поинтересовался он.
– Не можешь догадаться? – Сяо Синхань загадочно усмехнулся.
Гу Яньлин взял себя в руки, поднял голову с плеча Сяо Синханя и, лучезарно улыбаясь, взял его лицо в свои ладони:
– Молодой господин, вы что, сердитесь на меня за то, что я убежал развлекаться один, не составив вам компанию в поместье?
Сяо Синхань ничего не ответил, лишь молча смотрел на него.
Гу Яньлин нежно поцеловал его в губы.
– Вы целыми днями сидите в поместье, читаете книги да играете в шахматы. Я всего этого не люблю, да и усидеть на одном месте просто не могу. В поместье так скучно, а я обожаю шумные места.
Услышав это, Сяо Синхань невольно задумался о том, что если он всё же заберет его во дворец, Гу Яньлин с таким бурным характером точно не сможет там усидеть.
Гу Яньлин легонько похлопал Сяо Синханя по щекам:
– Молодой господин?
– Невоспитанный, – коротко отозвался тот.
Гу Яньлин фыркнул:
– Тебе можно хлопать меня по щекам, а мне тебя нельзя? Это называется: чиновникам позволено поджигать дома, а простолюдинам запрещено даже зажечь лампу!
– Позже тебе всё равно придется выучить правила, – заметил Сяо Синхань. – Когда мы вернемся в столицу, такое своеволие будет абсолютно недопустимо.
Гу Яньлин тут же убрал руки и, глядя на Сяо Синханя, замолчал.
Сяо Синхань, вспомнив о суровых и строгих дворцовых правилах, терпеливо попытался объяснить:
– Если ты вернешься со мной в столицу, то тебе придется иметь дело не только со мной. Передо мной ты можешь вести себя как угодно, я позволяю тебе любое своеволие, но перед моим от… отцом и матерью ты ни в коем случае не должен допустить ни единой оплошности.
«Кто вообще собирается встречаться с твоими родителями, да еще и учить какие-то правила?» – подумал Гу Яньлин. Он сразу понял, что семья Сяо Синханя принадлежит к очень знатному роду, а судя по поведению Ли Юфу, правил у них там наверняка не счесть.
Не говоря уже о том, что он никогда всерьез не думал возвращаться с Сяо Синханем в столицу. Даже если бы он когда-нибудь поехал туда просто развлечься, он бы точно не стал искать встречи с Сяо Синханем.
– Молодой господин, вы упрекаете меня в отсутствии манер? – воскликнул он. – У меня такой характер, и переучиваться я не стану! – сказав это, Гу Яньлин с силой толкнул Сяо Синханя, собираясь встать с его колен, но тот крепко сжал его запястье, не давая сдвинуться с места.
Они замерли в этом молчаливом противостоянии.
Гу Яньлин первым опустил голову. В конце концов, раз уж дело дошло до такого, он не мог позволить себе по-настоящему ссориться с Сяо Синханем.
– Понял, буду учиться, – пробормотал он. – Вернусь и буду учиться у Ли Юфу, буду вести себя так, как подобает слуге, доволен?
Сяо Синхань опешил:
– …
– Я велел тебе учить правила этикета, а не становиться слугой…
Не успел он договорить, как из глаз Гу Яньлина градом покатились слезы.
Сяо Синхань тут же смягчился, его голос стал теплее:
– Ладно, не хочешь – пока не учи. Потом, когда вернемся в столицу, разберемся.
С таким характером, как у Гу Яньлина, он во дворце, пожалуй, просто задохнется от тоски. Юноша был подобен свободной птице, и если его запереть в золотую клетку, неизвестно, что может произойти.
Сяо Синхань бережно вытирал слезы с лица Гу Яньлина, невольно уступая ему: если он действительно не сможет усидеть во дворце, пусть живет в отдельном особняке за его пределами.
Гу Яньлин всё еще не хотел разговаривать с Сяо Синханем. Вытерев слезы, он во что бы то ни стало решил встать с его колен:
– Я пойду отдыхать!
– Что за капризы? – удивился Сяо Синхань.
– Кто тут капризничает?! – возмутился Гу Яньлин. – Разве я не могу отдохнуть, если я действительно устал?
Сяо Синхань, видя его надутый вид, попытался его задобрить:
– Хочешь, завтра съездим за город?
Гу Яньлин хотел было ответить, что ему это совершенно не нужно, но тут же подумал: если завтра он вдруг встретит Ху Цзявэя, ему определенно понадобится поддержка Сяо Синханя. Однако тот только что его расстроил, и сейчас он всё еще на него сердился:
– Завтра видно будет.
Сяо Синхань понял, что это фактически означает согласие:
– Твой характер становится всё более скверным.
Гу Яньлин, направляясь к выходу из зала, бросил через плечо:
– У меня всегда был такой характер, ты же не первый день меня знаешь!
Ли Юфу, слышавший их разговор, стоя за дверью, вошел в комнату и налил Сяо Синханю чаю:
– Господин Юаньбао просто не знает вашего истинного положения и не понимает ваших благих намерений. Вы ведь искренне печетесь о нем.
Сяо Синхань промолчал.
– Простите слугу за излишнюю болтливость, – добавил Ли Юфу.
Вернувшись в западный флигель, Гу Яньлин строго запретил слугам входить за ним в комнату. Оказавшись в спальне, он выпустил попугая и начал яростно ругать Сяо Синханя, стараясь при этом не повышать голос, чтобы никто снаружи не услышал и не доложил о его недовольстве.
– Целыми днями только и слышно: правила, правила! Что в них такого особенного?! Если бы он не был мне нужен, кто бы вообще стал с ним возиться!
Попугай, чей клюв был крепко зажат рукой хозяина, не мог даже поддакнуть.
– Кто вообще собирается встречаться с его родителями? Невоспитанный! Если бы я был его отцом или матерью, точно бы выпорол его по всем правилам, отправил бы в Янчжоу искать себе жену и рожать детей, а он вместо этого целыми днями сидит в поместье и носа на улицу не кажет!
– Хорошо еще, что он вообще не выходит из поместья. Если бы он встретил свою истинную любовь, что бы тогда стало со мной? Целыми днями только и думал бы о детях, разве мог бы он тогда мне помочь!
– По-моему, он и сам не особо спешит с наследниками!
– Ему и правда спешить некуда, я даже по руке ему гадал!
Гу Яньлин говорил и говорил, и сам не заметил, как снова разозлился. Спустя некоторое время он добавил:
– Хотя, может, я ошибся.
Попугай, чью голову он прижал почти к самому полу, не мог вымолвить ни слова.
Выругавшись, Гу Яньлин фыркнул:
– Есть они или нет, мне какое дело? Как только дело будет сделано, я уйду, и даже если он родит десяток детей, меня это совершенно не коснется.
Клюв попугая наконец был освобожден, и птица поспешно прокричала:
– Родит десяток! Родит десяток!
Гу Яньлин брезгливо сплюнул:
– Мечтать не вредно! Я же смотрел! У него будет максимум один ребенок!
«Проклятый Сяо Синхань, чтоб ты сдох!»
http://bllate.org/book/17939/1720402
Готово:
