Хан Савон глубоко вздохнул.
«Я — работник…»
Так что, в принципе, ничего особенного, если у тебя есть один ненавистный коллега. Разве бывает человек, у которого среди сослуживцев нет ни одного ненавистного? Вот это как раз тревожный звоночек, чтобы сходить к врачу, — так говорил Хан Ивон.
— Эй. Говорят, в мире половина людей меня ненавидит. Другими словами, это нормально, что и я ненавижу половину людей. Так что у меня на работе есть тот, кого я ненавижу? Абсолютно нормально. На работе есть тот, кто ненавидит меня? Абсолютно, абсолютно нормально!
Стало быть, даже в айдол-группе, где всего-то пять человек, вполне нормально, если есть кто-то, кто меня ненавидит, и ублюдок, которого я ненавижу до смерти? Хан Савон уже завершил для себя эту внутреннюю расстановку.
Потому что именно такое самооправдание и позволило ему продержаться эти три года с момента дебюта — срок, с которого он понемногу начинал входить в ряды артистов с кое-каким опытом.
Дерьмо обходят не потому, что боятся, а потому, что оно грязное.
Так Хан Савон определил позицию по отношению к «коллеге по работе, которого ненавидит до смерти и который до смерти ненавидит его», к тому же участнику той же группы — Чхве Седжу.
Игнор. А затем — тотальный игнор.
— Савон-а. Так вот, насчёт той поездки, о которой я в прошлый раз говорила…
— А. Да.
Савон быстро пришёл в себя. Напротив сидела миниатюрная девушка. Она была частой гостьей на фансайнах, так что Савону её лицо было знакомо.
Вот ведь. Так нельзя. Сейчас он на работе, а сидящий перед ним человек, строго говоря, — клиент, более того, VIP-клиент, который очень его любит и тратит на него большие деньги.
Савон мгновение поколебался и продолжил:
— Вы говорили, что ездили на Гуам? Весело было?
— Ого. Савон-а. Ты запомнил? Да… я ездила на Гуам…
В этом смысле айдолы были похожи на работников сферы обслуживания. Хотя пропуска на фансайн и распространялись в зависимости от объёмов покупок альбомов, в конечном счёте это был рынок старожилов, куда ходят одни и те же люди.
Запоминать постоянных клиентов было необходимостью. Именно из-за этого Хан Савон, плохо запоминавший лица, поначалу, сразу после дебюта, изрядно мучился.
Но нет в мире ничего, к чему бы не привык человек: теперь он не только запоминал лица постоянных фанатов на базовом уровне, но и обзавёлся достаточной развязностью, чтобы первым спрашивать о таких вот сохранённых в памяти деталях.
— Время вышло. Пожалуйста, переходите!
— Савон-а. Правда, я так рада была повидаться с тобой после долгого перерыва. Ты же знаешь, что ты мой главный биас? Увидимся ещё?
— Да. Увидимся. Я тоже был очень рад встрече после долгого перерыва.
Лимит времени на фансайне — около одной минуты на участника. Система была такая: получаешь автограф у одного, коротко общаешься — и переходишь к следующему участнику.
Услышав слова стаффа об истечении времени, Савон издал вздох облегчения. Разумеется, только внутренне, чтобы внешне это ни в коем случае не было заметно.
Он провёл уже, наверное, далеко за сотню фансайнов, если считать по количеству, но сегодня он уставал как никогда. Однако показывать этого перед фанатами было нельзя. Хан Савон, сохраняя улыбку, приветствовал следующего фаната. Опять же, повторюсь: это была его работа.
Пусть сегодня немного и тяжело, но у него три года стажа — с таким он точно справится.
Если бы только в следующий миг не раздался чей-то голос.
— Ездила на Гуам? Но весело, наверное, не особо было?
Обычно он был настолько сосредоточен на фанате перед собой, что не обращал внимания, о чём болтают рядом. Но, как нарочно, перед тем как села следующая фанатка, в уши врезался случайно донёсшийся голос.
Поскольку тема была та же, что он только что обсуждал, игнорировать её не получалось. Та самая девушка, что сияющими глазами смотрела на него, теперь, обратившись к другому, сверкала взглядом.
Может, показалось, что её лицо стало куда оживлённее, чем мгновение назад?..
— М? Седжу-я. Что? Мне было весело.
— Да ладно. Не похоже. По-моему, было невесело?
— А? Да нет же? Мне было очень весе…
— А. Вот как. Значит, тебе без меня было весело?
— А. С ума сойти. Конечно, невесело.
От внезапного кокетства Чхве Седжу голос фанатки тут же возбуждённо зазвенел.
Увидев, как она мгновенно переобулась, Чхве Седжу, до этого притворно дувшийся и щурившийся, наконец ухмыльнулся. А затем, будто нанося решающий удар, наклонился вперёд.
— Так я и думал. Ты, наверное, без меня и не особо отдыхала. Загара-то вообще нет.
— Да нет, я же загор…
— А, ну вот!
Пока он делал вид, что разглядывает тыльную сторону её ладони, её глаза расширились, когда он мягко взял её за руку. И она смущённо извернулась. Но руку так до конца и не отдёрнула. Наоборот, первым руку отпустил Чхве Седжу.
— Время вышло. Пожалуйста, переходите!
— Чхве Седжу! Я люблю тебя!
Вместо ответа Чхве Седжу поднял вытянутую руку и помахал.
Когда до последнего сожалевшую фанатку стафф перевёл дальше, место перед Чхве Седжу тоже опустело. Словно удивляясь, что следующий фанат не подходит, Чхве Седжу медленно повернул голову.
И в этот миг их взгляды встретились.
…
…
Совсем краткий миг — но достаточный, чтобы прочитать эмоции друг друга.
«Ну и бездарно же он отвечает. Уёбищный придурок».
«Блядь. Это что, хостес-бар или фансайн?»
Вжик, — их головы одновременно отвернулись. Разумеется, это было образное выражение. Как-никак, оба были про-айдолами с трёхлетним стажем. На их лицах, отвернувшихся максимально плавно и незаметно, тут же расцвели улыбки, будто ничего и не было.
Именно. Подобно тому, как лебедь, величаво плывущий по воде, отчаянно гребёт лапами под поверхностью, — так и они за сверкающими улыбками, вшитыми в базовую комплектацию, вели напряжённую войну нервов.
То, что Хан Савон и Чхве Седжу не ладили, было не вчерашней новостью, но всё же на официальных мероприятиях оба умели нацепить маски, вполне сносно друг друга игнорируя.
Но, может, из-за того, что это был последний фансайн синглового промоушена, да ещё, как назло, из-за рассадки, где они впервые за долгое время сидели вплотную? Они точно выплёскивали друг на друга накопившийся стресс, то и дело цепляясь.
Вот и только что. Выбирать исключительно тех фанатов, которые называли Хан Савона своим главным биасом, и скармливать им псевдоромантику, пытаясь увести статус «главного», — это было давнее и дрянное хобби Чхве Седжу.
«Ладно. Значит, хочешь потягаться?»
Если фехтовальщик состязается на мечах, а студент — на оценках, то способ состязания мужской айдол-группы — разумеется, в том, кто лучше мило сюсюкает.
Судьи — естественно, фанаты. И жестокий полигон соревнования, где сравнения не избежать, потому что мгновение спустя фанат пересядет на соседнее место.
Хан Савон закусил губу.
— Савон-а! Это шапка от КуХМи, можешь её примерить?
— Конечно. Вот так нормально?
— Седжу-я. Это…
— Само собой, можно. Давай вот с этим вместе сфоткаемся? Кажется, с этим кадр выйдет лучше.
— Савон-а. «Нуна, тебе нельзя не пойти на корпоратив?» Можешь это прочитать?
— Нуна. Тебе нельзя не пойти на корпоратив? На корпоративе слишком много других мужчин…
— Седжу-я…
— Как это ты идёшь на корпоратив без меня? Кто тебя вообще отпускает?
— Ха-а.
В конце концов Хан Савон, забыв об айдольском самообладании, невольно вздохнул. Ой. Сидевшая перед ним фанатка, округлив глаза, спросила:
— …Савон-а?
— А. Простите. Задумался на секунду.
— Да! Подумай спокойно и отметь. Я подожду.
Савон слегка улыбнулся и снова опустил голову к столу.
Перед ним лежал клейкий стикер, разрисованный пёстрыми персонажами.
Такого рода опросники, обычно называемые «стикерами», были дежурным контентом фансайнов, придуманным фанатами, чтобы за короткое время выжать максимум инфоповодов. Проще говоря, они записывали разные вопросы, а айдол выбирал варианты или писал краткие ответы.
В последнее время это чуть поутихло, но на пике моды бывали времена, когда разгадывание таких задачек отнимало больше времени, чем разговоры.
Казалось, у айдолов были разные предпочтения, но Хан Савон этот метод весьма жаловал. По очевидной причине: интроверту с текстом проще, чем со словами. Да и разглядывать мило украшенные фанатами листочки с вопросами было приятно.
…Поэтому он ни разу ещё не был настолько не в состоянии сосредоточиться, как сегодня.
Хан Савон, пытаясь стряхнуть прилипчивый голос, до сих пор в реальном времени звучащий в ушах, поскорее взял шариковую ручку и принялся быстро решать задания.
Оленёнку «Херца» Савону ♡Выбери и обведи в кружок!
Что больше всего придаёт Савон-и сил, когда он устал?
□ Поваляться в постели и перезагрузиться□ Поболтать с участниками
□ Подбадривающая поддержка Децибелов
Хан Савон, у которого тест MBTI стабильно показывал 99 процентов интроверсии, честно говоря, выбрал бы первый пункт. Однако правильный ответ как для айдола был, разумеется, третий.
Поспешно запихнув подальше своё гражданское «я», которое непременно обвело бы первый пункт, если бы он не дочитал вопрос до конца, Хан Савон быстро поставил галочку в третьем квадратике.
И в дальнейшем повсюду прятались убойные вопросы — с виду милые, но грозящие в любой момент перейти черту. Идол, отмечающий стикер, на котором пляшут медвежата и кролики, исполнялся решимости солдата, пересекающего минное поле.
Но кем был Хан Савон? Айдол первого эшелона с трёхлетним стажем. Для того, кто прошёл через бесчисленные фансайны, это не составляло труда.
Однако его рука, до сих пор скользившая так плавно, в какой-то момент замерла.
— …А? Что это Савон-и написал? М-м. Собака?
— …
— Савон-а. Почему Седжу — собака? Официальное животное Седжу в «Херце» — леопард. А. Хотя иногда его относят к кошачьим.
Фанатка, увидев неосознанно накорябанные каракули, с недоумением наклонила голову.
Только тогда опомнившийся Савон уставился на жёлтый стикер. Там и правда было написано то, что он только что начеркал.
Если сравнить участников с животными?Чхве Седжу — собака
«Хотя обычно говорят „щенок“, разве нет…? Собака…?»
Ну, потому что дальше должно было следовать слово «сукин».
Савон, и сам вздрогнувший от вырвавшихся из-под руки потаённых мыслей, вытаращил глаза. Да как так. Допустить такую оплошность.
Но всё было нормально. Вот тут-то и начиналась настоящая работа. Пока ещё всё не пошло по пизде! Хоть гражданское «я» Хан Савона невольно и просочилось наружу, у него три года стажа как про-айдола. Сейчас он как-нибудь всё уладит.
Он медленно растянул уголки губ.
— Ну… Седжу… он немножко… милый ведь. Как собака… то есть, как щенок.
— Да? Милый… М-м. Ну да, милый.
— Да. Мне кажется, похож.
— Думаешь? Хотя из-за разреза глаз… Скорее уж ты, Савон-а…
— Похож.
Она на мгновение склонила голову набок, но вскоре кивнула. Похоже, ему удалось как-то выкрутиться.
Возможно, этот миг был самым большим кризисом за всю его айдольскую жизнь. Только Хан Савон с облегчением это осознал. Как его рука — снова замерла.
[Имена участников в телефонных контактах!]
Это был последний вопрос на стикере.
Хан Савон вынужден был пожалеть о своём самонадеянном суждении. «Самый большой кризис миновал» — как бы не так! Действительно трудный вопрос преспокойно дожидался его здесь!
Лишь спустя долгое время Савон, наконец отложивший ручку, передал записку фанатке.
— Вот.
— Спасибо! Савон-а! А? Но… что это за имя Седжу в контактах? X? Почему Икс? Это имеет какое-то знач…
— Время вышло. Пожалуйста, переходите.
— Увидимся. До встречи.
— А? А, да! Савон-и, и ты..!
Обычно Хан Савон, даже когда время истекало, обязательно дослушивал фанатов до конца.
Но даже он на этот раз не мог.
Потому что последний вопрос на стикере — это был вопрос, на который Хан Савон никогда не смог бы ответить.
Имена участников в телефонных контактах!Юнсон — Юнсон-хён
Ли Мин — Ким Ли Мин
Габин — Габин-хён
Седжу — X
По очевидной причине: в телефоне Хан Савона отродясь не было номера Чхве Седжу.
http://bllate.org/book/17990/1745775
