Лайм проснулся от сильнейшей вибрации.
Небо было тусклым и безрадостным — в вышине висел месяц, а откуда-то неподалёку доносился оглушительный грохот.
Лайм поднял голову к высокой платформе и увидел, как бронемашина — настолько огромная, что в это трудно было поверить — с грохотом рухнула в гигантский котлован, подгоняемая механической рукой.
Земля тут же яростно задрожала.
Лайм зажмурился, пытаясь прикрыться от взметнувшейся тучи пыли, а когда открыл глаза — замер.
Перед ним были человеческие руки.
Пропорциональные, с тонкими пальцами и мягкими подушечками, неестественно бледные, с лёгким светящимся отливом.
Очень красивые руки.
Но они не принадлежали лимону.
Лайм опустил взгляд и оглядел себя: плоть, уникальная для человека, облекала кости и внутренние органы. Он чувствовал, как бьётся сердце и сбивается дыхание.
Он превратился в самого настоящего человека.
Его охватила паника.
Спотыкаясь и падая, Лайм поднялся и среди нагромождения старой ржавой рухляди выудил пёстрый полипропиленовый мешок, в который и залез с головой, плотно запаковав себя внутри.
Только так он мог обрести хотя бы видимость безопасности.
Раньше он был лимоном — маленьким лимончиком, которого кто-то заботливо вырастил в горшке.
Каждый день его поливали, кормили, вовремя выносили на солнышко.
Но теперь его горшок исчез. И тот, кто заботился о нём, тоже пропал.
Лайм поднял голову и огляделся вокруг.
Это было совершенно незнакомое место: ржавое железо громоздилось высотой с небольшую гору, отовсюду торчали острые штыри арматуры — ими легко можно было проткнуть себя насквозь.
А над котлованом на гигантском металлическом экране были вырезаны пять крупных иероглифов:
«Мусорная свалка».
Лайм несколько раз изо всех сил стукнул кулаком по виску, крепко сжал себя в объятиях.
«Наверное, меня слишком долго держали люди, — подумал он. — Я приобрёл кое-что, что мне не принадлежит».
Например — воспоминания о том, как выглядят человеческие иероглифы… и ещё много чего другого. Но Лайм не мог вспомнить подробностей.
Лайм горестно вздохнул: его бледное, измождённое лицо в свете холодной стали вокруг казалось почти прозрачным.
Прямо перед ним остановился грузовик.
Лайм услышал тяжёлые шаги.
Топ. Топ. Топ.
И тут же в поле зрения возникли три пары коричневых ботинок.
— О, да тут ребёнка выбросили!
Лайм поднял глаза на трёх внезапно появившихся людей.
На них были серые куртки, штаны плотно заправлены в ботинки, на плечах висели верёвки толщиной с руку. В кузове громоздились мешки — большие и маленькие, точно такие же пёстрые.
Лайм опустил взгляд на свою «одежду» — такой же мешок.
Он растерянно замер, а потом перевёл взгляд на человека, стоявшего впереди всех: тот жевал какую-то длинную штуку, и это выглядело очень аппетитно.
Лайм потрогал живот и опечалился: он уже почти умер от голода.
— Откуда ребёнок взялся? Что-то больно красивый.
— Ещё и взглядом сверлит. Уж не демон ли?
Лайм молча отвёл глаза.
«Я лимон, а вовсе не демон, — подумал он. — Хотя внезапно принял человеческий облик».
Двое мужчин, стоявших сзади, пронзительно свистнули и бесцеремонно уставились на него.
Липкий, масляный взгляд вызвал у Лайма омерзение.
Более того — он ощутил, как некая незримая сила набросилась на него, расползлась по коже и принялась нежно ластиться к его затылку. Сознание Лайма на миг помутилось, но тут же стало ещё яснее.
— Хватит, Прокл. — Главарь выплюнул жвачку и рявкнул: — Убери свою ментальную силу, воняет, как у дворовой шавки во время течки. Не тебе его трогать.
Прокл недовольно цокнул, отстегнул обшлаг и с трудом, но отвёл взгляд.
Лайм тут же почувствовал, как с него спал давящий груз.
Человек присел перед ним на корточки и мягко, насколько мог, спросил:
— Кто тебя здесь бросил?
Лайм растерянно покачал головой.
Здесь были только груды мусора и руин. Ни чистой воды, ни еды. Лайм проснулся совсем один — он не знал, откуда пришёл и куда ему идти.
Мужчина нажал на коммуникатор, вставленный в ухо, и Лайм услышал, как тот со смехом произнёс:
— Это Уиллс. Я нашёл отличный товар на свалке. Возвращаюсь в город.
Лайм краем глаза заметил, как Прокл злобно вскинул бровь, облизнул верхнюю губу — весь его вид говорил о возбуждении.
Уиллс отказался от куртки, которую протягивал Прокл, достал из машины чистую одежду и отдал Лайму.
Лайм тихо прошептал «спасибо», а потом пристально посмотрел на всех троих.
Дождавшись, пока они отвернулись, он дрожащими непослушными пальцами переоделся, подражая им. Эта липкая, всюду проникающая мерзость наконец осталась за слоем ткани — Лайм облегчённо выдохнул, опёрся на кусок железа и выбрался наружу.
Двигался он всё ещё очень неуклюже — каждый шаг чувствовался как вращение в суставах и напряжение мышц.
Но к тому моменту, как он дошёл до мужчин, и жесты, и мимика его уже ничем не отличались от человеческих.
— Вылез, — усмехнулся Прокл, стоя к Лайму спиной, и оскалил острые клыки.
— Даже не смей прикасаться к нему своими грязными руками, ничтожный B-класс. — Уиллс понизил голос до угрожающего шёпота. — Если узнаю, что ты его тронул — отрублю тебе руки и скормлю дробилке на свалке.
Прокл с силой сбросил верёвки с плеч и промолчал.
Возможно, угроза Уиллса подействовала: когда троица повернулась, даже выражение лица Прокла стало дружелюбным и мягким.
Лайм не двигался с места, спокойно глядя им в ответ.
Его глаза были очень чёрными, на дне их светилась детская чистота, не знавшая мирской грязи. Ростом он был чуть ниже их, поэтому смотрел снизу вверх — невинно и растерянно.
Казалось, всякая похоть перед этим взглядом должна сбросить маску, обнажая истинную суть.
Но Уиллса это ничуть не смущало.
Перед ним был слишком слабый, бездомный и при этом очень красивый ребёнок.
— Пошли. — Уиллс протянул ему ладонь. — Отведу тебя туда, где можно набить живот.
Взгляд Лайма дрогнул, но он промолчал.
— Если останешься здесь — уподобишься этим отбросам, сгребёшь в дробилку и превратишься в кровавую жижу.
Лайм проследил за взглядом Уиллса.
И в самом деле — неподалёку высилось чудовище из стали.
Сколько мусора ни скорми этому монстру — всё исчезало в его ненасытной утробе в мгновение ока.
Грохот работающих механизмов бил по барабанным перепонкам.
Лайм стиснул рукава.
Он не хотел превращаться в жижу.
— Возможно, ты сможешь найти у меня постоянную работу, чтобы прокормить себя. — Уиллс усмехнулся. — Если, конечно, будет достаточно способностей.
Угроза смерти настолько парализовала сознание Лайма, что он совершенно не уловил ироничного подтекста в словах Уиллса.
Он слишком мало знал о природе людей.
Лайм послушно забрался в грузовик.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Тот человек, который всё время молчал, сел за руль. Рёв двигателя разнёсся над пустошью, вдоль дороги не было ни травинки, в воздухе клубился песок. Бетонное шоссе ровной лентой уходило вдаль, и машина направилась на север — туда, где за горизонтом смутно угадывался город.
Лайм инстинктивно забился в угол заднего сиденья.
Он оторвал взгляд от стремительно мелькающих за окном пейзажей.
В динамике зазвучал мягкий женский голос:
— Нижеследующее — выпуск новостей Столичной планеты от 14 февраля 3086 года Звёздной эры.
Лайм насторожился, крепко сжал уши и начал внимательно слушать.
Он не припоминал, чтобы в человеческом мире существовало такое летосчисление — «Звёздная эра». Значит, с тех пор минуло много лет.
— Армада Славы одержала решительную победу над звёздными чудовищами на планете VEN-I248 в созвездии Змееносца, полностью устранив угрозу звериного нашествия, которое должно было обрушиться на созвездие этой весной. Жители Змееносца наконец обрели мир и покой. Как сообщается, командование этой операцией принял коммодор Корво, повышение которого состоялось три года назад. Являясь носителем ментальной силы редчайшего SS-класса, коммодор Корво продемонстрировал выдающиеся тактические и командные качества…
Порывы ветра с пустоши терзали кузов машины.
В боковом зеркале отразилось насмешливое и презрительное лицо Прокла.
— Людей рассортировали по классам уже давно, — сказал Прокл. — Этот коммодор Корво, говорят, с детства рос на мусорной планете, его семья даже на еду не могла заработать. А потом выяснили, что у него SS-класс, и вмиг отправили на Столичную планету — теперь охраняемая ценность, козырная личность, его лучшими ресурсами питают. Глянь, как прёт — и не скажешь, что раньше был голодранцем.
Лайм кивнул и мысленно отметил: люди с отметкой SS-класса получают доступ к лучшим ресурсам.
«Если ресурсы означают еду», — Лайм погладил пустой, урчащий живот и позавидовал молча.
Прокл не сводил с Лайма немигающего взгляда, в глубине глаз засветилось злорадство:
— Знаешь, малыш, почему я боюсь того типа, который сидит рядом с тобой?
Лайм перевёл взгляд на Уиллса.
Тот в этот момент крутил в пальцах кожаный ошейник с длинной свисающей цепью. Судя по выражению лица, он был не прочь натянуть этот ошейник на шею Прокла.
— Потому что он — носитель A-класса, а я, — Прокл ткнул в себя пальцем, — всего лишь самый обычный B-класс. Тот, кто сидит рядом с тобой, может одним ударом проломить мне башку, и за это его посадят всего на один день. Такие, как мы, обычные люди, для них хуже собак.
Лайм посмотрел на руки Уиллса, сжал губы и промолчал.
Он чувствовал ту же опаску Прокла перед Уиллсом, какую сам испытывал перед Проклом.
Любое живое существо, столкнувшись с подавляющей мощью сильнейшего, ощущает угрозу своей жизни.
Как раз в этот момент радио зачитало последнюю часть сводки:
— За триста лет, прошедших с момента эволюции человечества, мы обрели невообразимую ментальную силу и крепкое здоровье — это позволило нам выжить в суровых условиях. Мы верим, что под руководством таких представителей S-класса, как коммодор Корво, всё человечество ждёт мир и счастье.
Триста лет…
«Это было очень и очень давно. Интересно, чем я занимался в то время?»
Лайм покачал головой, поняв, что и сам не знает ответа.
Но он воочию убедился: условия среды стали ужасными. Песок забивал глаза, так что пришлось поднять стёкла, всю дорогу до самого города Лайм не увидел ни единого растения — только бескрайние, безжизненные дюны.
Наверное, его растерянность была слишком очевидной, потому что Уиллс спросил первым:
— Ты знаешь, как произошла та эволюция?
Лайм замешкался, а потом честно покачал головой.
Неведомо почему, атмосфера в машине вдруг стала ещё более расслабленной.
Эволюция трёхсотлетней давности — каждый человек знал её назубок с детства, мог пересказать с закрытыми глазами. А этот ребёнок ничего о ней не ведал.
Он был как чистый лист бумаги.
Он ничего не знал.
Таких детей легче всего вести за собой.
Поэтому Уиллс мягко улыбнулся и сказал Лайму:
— Та эволюция охватила весь мир. Большинство людей получили дар свыше — они обрели ментальную силу. Управление городской обороны разделило людей по уровню ментальной силы на четыре класса: SS, S, A и B. Чем выше класс, тем сильнее развиты пять чувств, умственные способности и физическая форма.
— Носителей SS и S-класса как ценный ресурс напрямую отбирают военные и парламент, они занимают ключевые должности и пользуются высоким социальным статусом. А на вершине пищевой цепочки стоят двое — Император и Наследный принц.
Голос Уиллса звучал глухо, но Лайм отчётливо слышал в нём плохо скрытую зависть.
— Два высших существа — SSS-класса, вершина эволюции человечества. Их ментальная сила столь велика, что её невозможно измерить.
Казалось, люди испытывают к S-классу пылкое поклонение и стремление. Если люди A-класса и B-класса выглядят такими мощными, как Уиллс и Прокл, то каковы же носители SSS-класса? «Плечи шириной в две автомобильные двери? И способны убить человека голыми руками?»
Лайм долго думал, а потом спросил:
— Для чего… нужна ментальная сила?
Человек на водительском сиденье внезапно усмехнулся.
Лайм запомнил: Уиллс называл его Нио. Этот человек был молчалив, но таскал на себе самые тяжёлые верёвки и мешки.
Что-то липкое и ледяное полезло Лайму под штанины, скользнуло по щиколоткам, пытаясь забраться выше.
Лайм похолодел спиной — паника была такой же, как если бы по стеблям и листьям ползли жуки.
Каждое растение боится насекомых. Лимон — не исключение.
Лайм что было силы прижал штанины к ногам и замер ни жив ни мёртв.
Казалось, даже ток воздуха замедлился.
Прокл рассмеялся, громко и нагло, и с издёвкой сказал Лайму:
— Наша ментальная сила, малыш, нужна, чтобы ублажать таких, как ты.
— Прокл! — рявкнул Уиллс. — Убери силу!
Прокла всего затрясло, будто его невидимой рукой схватили за горло — глаза в один миг налились кровью и вылезли из орбит.
Густое, липкое ощущение исчезло в ту же секунду.
Лайм настороженно опустил глаза.
«Это была не иллюзия. Это и есть человеческая ментальная сила».
Он вцепился в одежду — такая штука ему совсем не нравилась.
Будучи лимоном, он не желал зла ни одному человеку.
Но Прокл проявил к нему откровенную враждебность. Этот мужчина смотрел так, словно хотел сожрать его. Правда, Уиллс мог его остановить — Лайм осознал это с предельной ясностью.
Утренний туман постепенно рассеялся.
Человеческий город вдалеке наконец обнажил свои очертания.
Вокруг высились стальные стены, на стенах громоздились орудийные батареи, дула которых были нацелены за пределы города. В небе протянулись едва заметные синие нити — они плотно опутывали город, заключая его под серый купол неба.
И снова зазвучал женский голос из динамика:
— Добро пожаловать в столицу. Управление городской обороны и контроля приветствует вас. Настоятельно просим: для поддержания общественного порядка и городской безопасности, а также для защиты законных прав и интересов всего человечества, сознательно соблюдайте законы об административном контроле. Дорога длинна, а мы желаем вам благополучного пути.
http://bllate.org/book/18028/1729994
