Дверь кабинета командира Управления с треском распахнули.
Лайм замер на пороге и увидел, как младший генерал повесил залитый кровью мундир на вешалку, небрежно ослабил галстук и мельком взглянул в его сторону — казалось, только сейчас вспомнив, что за ним кто-то идёт.
— Входи.
Лайм, не смея пикнуть, молча переступил порог.
Кабинет генерала, конечно, был куда просторнее их съёмной комнатушки, но обставлен просто. Письменный стол, книжные шкафы, крошечная зона для приёма гостей. Лайм поднялся на цыпочки — от нижней полки до самой верхней; везде были только уложения. Очень в духе младшего генерала. Лайм почти мог вообразить, как Лу Сюнь стоит здесь, хмурясь, и перелистывает кодексы.
«Интересно, сколько новых преступников попадает в Управление с каждым таким перелистыванием?»
Гул голосов и лязг механизмов за дверью постепенно стихали. Здесь Лайм вдруг ощутил странное, почти обманчивое спокойствие — и в душу начало закрадываться запоздалое чувство, что он всё-таки выжил.
Лу Сюнь был сильнее того буйного SS-класса. И в минуту хаоса и растерянности держаться рядом с самым сильным — самый верный выбор. Избегать опасности и тянуться к выгоде — инстинкт любого живого существа. Лимон — не исключение.
Лайм мысленно подбодрил себя и только тогда осмелился поднять глаза на Лу Сюня.
И вдруг обнаружил, что генерал тоже смотрит на него.
Взгляд — внимательный, изучающий, словно он пытался заглянуть сквозь глаза в самую душу. Остатки недавней надежды мигом испарились. Лайм, снедаемый чувством вины, запахнул куртку поплотнее.
Он забыл: этот человек может раскусить его маскировку. Может сдать его в Исследовательский институт — и получить три тысячи кредитов награды.
Лайма пробрал озноб. Внезапно показалось, что и здесь небезопасно.
Спустя мгновение Лу Сюнь наконец отвёл взгляд и кивнул:
— Можешь оставаться здесь, пока твой друг не закончит психологическую реабилитацию.
Лайм, помедлив, всё же не удержался:
— А это долго?
— В зависимости от состояния пострадавшего.
Судя по тому, что Ши Ци даже на ногах стоять не мог, — наверное, долго.
— Ладно, — расстроился Лайм.
На письменном столе заработал проектор — стены кабинета наполнились мониторами со всех отделов Управления. У генерала явно было много дел: он стоял у стола, вглядываясь в экраны, и коммуникатор трещал без умолку.
Лайм не осмеливался на него даже смотреть. Опустив голову, он побрёл в угол дивана. Голос из динамика долетал обрывками:
— Господин младший генерал, из Дворца Красных Клёнов запрашивают информацию: причина тяжёлого ранения SS-класса?
— Преступник грубо нарушил безопасность столицы, тяжело ранил конвойных S-класса и пытался совершить побег. В настоящий момент обезврежен.
На том конце повисла пауза, потом голос произнёс с явной неловкостью:
— Дворец Красных Клёнов переключает на Его Величество императора.
— Соединяй.
В трубке зазвучал глухой, раздражённый мужской голос:
— Ты хоть понимаешь, что это родной брат Лафей — жены Рафаэля?! Ты изувечил человека — как теперь отчитываться перед их кланом?!
— Права граждан столицы на безопасность нерушимы, — отрезал Лу Сюнь.
— Да он SS-класс! Не обычный гражданин!
— Преступник уже убил двоих, трое тяжело ранены, двадцать четыре человека легко ранены. Весь персонал сектора B Управления направлен на психологическую реабилитацию. — Лу Сюнь говорил холодно, чеканя каждое слово. — Счёт убытков от этого инцидента завтра будет доставлен во Дворец Красных Клёнов.
Лайм отчётливо услышал, как на том конце что-то тяжелое грохнуло об пол, а следом — треск разбивающихся предметов.
Но Лу Сюнь не дрогнул:
— Если объявится ещё один SS-класса, который позволит себе подобное, Управление расстреляет его на месте.
— Я не подпишу тебе этот приказ! — взревел собеседник.
— Счёт доставят прямо на стол Рафаэлю, — равнодушно ответил Лу Сюнь. — Это вас не касается.
— Ты нарушаешь конституцию и закон о защите SS-класса!
— Конституцию и законы защищает Управление. — Лу Сюнь помолчал. — Мне казалось, вы должны это знать.
— Мерзавец! Рафаэль — твой старший брат, Лу Сюнь, да ты...
Лу Сюнь отключил связь.
Через мгновение динамик ожил снова.
— Господин младший генерал, вы оборвали разговор с Его Величеством императором.
Лу Сюнь усмехнулся:
— Звонки из Дворца Красных Клёнов больше не принимать.
— Господин младший генерал, Его Высочество Рафаэль просит соединить с вами.
— Скажи, пусть катится.
— Господин младший генерал, Его Высочество Энс просит соединить с вами.
— Отбой.
Звук отбоя — бип-бип-бип — прошёл, и звонки прекратились.
Лайм не знал, кто такие двое остальных, но по подобострастному тону звонящего догадывался: это были очень важные персоны.
Однако они, похоже, от злости были готовы лопнуть — до того их довёл генерал. У Лу Сюня был талант выводить людей из себя. Холодный, прожигающий взгляд — всегда казалось, что он над тобой насмехается.
Может, и не казалось. Может, он действительно насмехался.
Несмотря на то что он разозлил нескольких собеседников, сам командир Управления оставался абсолютно спокоен.
— Господин младший генерал, — спросил Лайм, — то, что случилось сегодня… это большие проблемы?
«Если он очень занят, то, наверное, выставит меня поскорее», — подумал Лайм. Он уже тысячу раз пожалел, что пошёл за генералом наверх.
— Нет.
Лу Сюнь неторопливо подошёл и опустился на диван.
Лайм почувствовал, как сжалось его жизненное пространство. Он скрючился и забился в щель между диваном и журнальным столиком. Когда генерал сел рядом, Лайм оказался почти вплотную к его ногам.
Лайм помнил: несколько минут назад этот человек смотрел на него с брезгливостью.
В тесном пространстве было очень тихо. Лайм непривычно потёр ухо. Увидел, как Лу Сюнь плеснул на столик немного воды. Поднял голову — недоумевая.
— Разный класс ментальной силы порождает разные физические возможности. Между людьми возникает неравенство.
Лу Сюнь макнул палец в воду и провёл на столе черту.
— Это — те, у кого есть ментальная сила.
Затем провёл линию короче.
— Это — те, у кого её нет.
— Природа изначально создала их неравными.
Лайм понимал. Как лимоны бывают большими и маленькими — в любом роду есть более круглые, более красивые, более кислые. Люди от природы тоже полны различий. И эти различия становятся поводом для хвастовства и насилия.
— А Управление существует, чтобы надеть на них кандалы. — Лу Сюнь начертил на длинной линии крест. — Запрещать сильным преступать закон. Защищать слабых от несправедливости. В максимальной степени — защищать права и интересы всего человечества.
«Значит, я, слабый, должен быть под защитой Управления».
Лайм положил подбородок на колени. Странно, но слова Лу Сюня подействовали на него успокаивающе. Должно быть, потому, что генерал — глава Управления, и слова его имели особый вес. Хотя у него, похоже, и в мыслях не было никого утешать — просто убивал время.
Но Лайм всё равно тихо сказал:
— Спасибо вам.
Подбородок у него острый, когда поднимает голову — глаза кажутся ещё ярче. В зрачках — холодное отражение Лу Сюня. Он слишком мало знал об этом мире, о человеческой природе. Любой жест, любой взгляд полностью захватывал его внимание.
Лу Сюнь медленно закрыл глаза — казалось, этим движением он пытался сдержать поднимающуюся внутри бурю, жар, жестокость.
Для SSS-класса в период отторжения R-класс был смертельно притягателен. Он мог вобрать в себя всю прорывающуюся наружу силу, мог выдержать непрерывное вторжение и опустошение.
В этот раз приступ Лу Сюня затянулся — ментальная сила несколько раз колебалась у критической черты. Но всякий раз SSS-класс с нечеловеческой силой воли подавлял её. Никто не мог бы прочитать на ледяном, бесстрастном лице младшего генерала хотя бы намёк на происходящее внутри.
Но чем сильнее он сжимал себя в кулак, тем яростнее бушевал в нём звериный инстинкт. И оставалось только одно желание —
Заставить его плакать.
Но Лайм не чувствовал фантомной опасности в этом крошечном пространстве. Он только заметил, что генерал встал, вышел ненадолго, а вернулся с пакетом картофельной питательной смеси.
Знакомый, увесистый пакет — Лайм глянул и уже почувствовал, что лопнет.
Он моргнул и спросил:
— Вы будете есть вместе со мной?
Если генерал разделит с ним еду, Лайм, наверное, сможет её осилить.
— Кто тебе сказал, что я буду с тобой есть? — спросил Лу Сюнь ровным, спокойным голосом.
«…»
«Точно. Генерал как был опасным человеком, так и остался. Не бывает у него внезапных приступов доброты». Генерал спасет человека, которому угрожает опасность, но безжалостно оставит его голодным.
Лайму пришлось сменить тактику:
— А можно мне капельку? — Он показал пальцами крошечный промежуток. — Совсем чуть-чуть.
Он просто хотел чуть притупить голод, что разъедал горло. Больше питательная смесь ему всё равно не поможет.
Лу Сюнь смотрел на него — в глазах не то насмешка, не то улыбка.
Лайм лихорадочно искал оправдания:
— У R-класса тоже есть право есть.
Но у Управления не было обязанности кормить R-класс…
Лайм умоляюще уставился на него — желание, почти осязаемое, тянулось к генеральскому запястью, готовое обвить его.
Лу Сюнь негромко усмехнулся:
— Принеси два стакана.
Лайм быстро сходил к шкафу, принёс два стеклянных стакана — и уселся как можно дальше от Лу Сюня.
Чем дальше от генерала — тем безопаснее.
Лу Сюнь постучал по пустому стакану, глядя на него холодно:
— Не хочешь есть?
— Хочу.
Если сидеть далеко — еды не видать.
Лайм покорно придвинулся обратно, пристроился рядом и стал ждать, когда генерал разделит с ним еду.
Питательная смесь медленно покрыла дно стакана. Лайм прошептал:
— Хватит, хватит, уже достаточно.
И Лу Сюнь отлил ему ровно столько — крошечную порцию, а остальное осталось в пакете. Похоже, ему надоело разливать.
Лайм выпил свою порцию, облизнулся. Маловато.
Украдкой покосился на Лу Сюня и, тихонько, сам налил себе ещё стакан.
Два стакана — и Лайм почувствовал себя значительно лучше.
Стаканы он отставил и обнаружил, что Лу Сюнь так и не выпил ни глотка. Молодой генерал откинулся на спинку дивана, длинные ноги скрещены, и он спокойно смотрит на Лайма.
Лайм моргнул — ни одного лишнего движения.
— Говорят, сегодня вас схватили, — усмехнулся Лу Сюнь. — Что вы натворили?
Привычная сцена допроса.
Лайм сжал пальцы:
— Портил внешний вид улиц.
Было ещё одно нарушение, но он стыдился даже произнести его. Долго мялся, так и не решившись.
Генерал приподнял бровь:
— И всё?
Взгляд его ясно говорил: «И это не всё? Ты что, нарушил больше одного закона?»
Глаза Лайма защипало — он снова чуть не заплакал. Ни за что не скажет.
Лу Сюнь понял:
— Похоже, кодекс ты не дочитал.
Толстый, как кирпич, кодекс. Если для того, чтобы стать человеком, нужно соблюдать столько правил и одолеть такую прорву, Лайм искренне считал: лучше быть лимоном, чем человеком.
Но возразить он не смел. Только проглотил обиду и честно ответил:
— Прочитал чуть-чуть.
— Где остановился?
— … — Лайм понурил голову. — Закон о защите исчезающих видов.
То есть — только начало.
И как он и ожидал, генерал усмехнулся.
Сытый, довольный, он принялся унижать лимон. Лайм с досадой прикусил губу.
В кодексе было сказано: он — лимон стоимостью в три тысячи кредитов. Но сам охраняемый «лимон» не только не получает этих денег — у него нет ни гроша, он вынужден зарабатывать на жизнь и ходить голодным. Это было ужасно несправедливо.
Мысль — почти достаточная, чтобы разрыдаться.
«Если бы кодекс был сейчас под рукой — разорвал бы его в клочья и сказал бы генералу: не буду я его читать!»
И как раз в этот миг Лу Сюнь неторопливо перевёл на него взгляд.
«…»
Пальцы Лайма чуть сжались.
— Я внимательно его прочитаю, — произнёс он с искренностью и унижением.
Лу Сюнь остался полностью доволен. Свидетельство тому: он позволил Лайму просидеть в его кабинете ещё два часа. Пока не постучал Чжоу Сухэ.
Он, похоже, удивился, застав в кабинете тишину и покой — но быстро взял себя в руки и доложил:
— Мальчика, который пришёл с ним, уже вылечили.
Лайм может идти домой. На душе у него стало легко.
Полковник Чжоу был в безупречно сидящем форменном пальто — со знаками отличия и погонами. Снаружи, по-видимому, поднялся ветер: когда дверь открылась, в кабинет ворвался холодный воздух.
Лайм поёжился и невольно взглянул на Лу Сюня — тот был в одной рубашке.
Пальто на нём не было, потому что… Лайм испачкал его.
Он немного помучился совестью и наконец, не в силах противиться внутреннему голосу, снял генеральскую форму с вешалки и прижал к себе.
— Я постираю и принесу назад.
Чжоу Сухэ открыл было рот, но передумал и промолчал.
Лу Сюнь вдруг спросил:
— Ты умеешь стирать?
— … — Лайм помолчал. — Пока не очень хорошо.
Он ещё только осваивал эту человеческую науку. За эти дни у него было несколько неудач — однажды он сам выскользнул прямо в таз. Очень неприятное воспоминание.
Лу Сюнь забрал форму и сказал Лайму:
— Можешь идти.
Лайм нахмурился:
— Господин младший генерал, у вас жар.
Лу Сюнь мимолётно коснулся его тыльной стороны ладони — и пальцы у него были обжигающе горячими.
Лицо Чжоу Сухэ резко изменилось.
— Ничего. — Лу Сюнь отдёрнул руку. — Иди.
Лайм послушно повернулся и вышел.
Дверь за ним мягко закрылась — отрезая взгляды снаружи. Тишина кабинета сменилась шумом голосов и механизмов, суетой сотрудников Управления, которые спешили разбирать последствия.
Лайм заткнул уши.
«Как же шумно», — подумал он.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/18028/1730068
