Вэнь Лан не нашёл подвеску «гоуюй» в своей одежде, зато обнаружил у себя на груди отметину в форме бледно-голубой подвески «гоуюй». Он поднял руку, потрогал — ни больно, ни зуда, и никаких чудесных событий не произошло.
Он с недоумением почесал затылок: «Не может быть! Эта подвеска смогла переродиться вместе с моей душой, да ещё и суп Мэн По вместила — не может же она быть совершенно заурядной и бесполезной». Когда-то его дедушка отдал ему эту подвеску и сказал, что это семейная реликвия, и по преданию она обладает духовной силой и способна отгонять зло.
Теперь, похоже, это и вправду просто обычный талисман. В наше время, Вэнь Лан был редактором кулинарного журнала, каждый день имел дело с интернетом и в свободное время частенько читал романы, чтобы скоротать время. Когда он вспомнил, что эта подвеска сумела вместить суп Мэн По, его первой мыслью было предположить, что эта подвеска «гоуюй», скорее всего, и есть легендарное «пространство». Безразлично запахнув ворот, Вэнь Лан признал реальность: «Видно, я всё же не родной сын Небесного Повелителя, от такого „золотого пальца“ лучше не ждать чудес».
Он взглянул на потерявшего сознание Ю Цзиншу — даже в изнеможении, в убогой комнате, тот был подобен сияющей луне.
Вэнь Лан невольно вздохнул про себя: «Как жаль...»
Он проспал всю ночь, лёжа на столе. Проснувшись, чувствовал ломоту во всём теле. Мало того: из-за наступившего лета, минувшей ночью множество комаров искусали его, и на его белом лице вскочило несколько красных опухших шишек.
— Ты же собирался присматривать за моим старшим братом! Как же ты сам заснул? — Ю Цзинъюэ вошёл в комнату с тазом для умывания и сразу увидел Вэнь Лана, храпящего на столе. Те жалкие крохи симпатии, что он к нему начал испытывать ранее, вмиг рассеялись как дым.
Вэнь Лан потёр глаза и, когда взгляд его прояснился, он увидел лицо Ю Цзинъюэ, постепенно пришёл в себя.
— Прости, я немного заспался, не смог удержаться, — Вэнь Лан зевнул и, мельком глянув на таз с водой в руках Ю Цзинъюэ, улыбнулся. — Не надо так любезничать, даже воду для умывания мне приготовил. Я сам справлюсь.
Ю Цзинъюэ чуть не закатил глаза и, увернувшись от руки Вэнь Лана, сказал:
— Мечтай! Это для того, чтобы моему старшему брату лицо обтереть.
— Вот как. Тогда давай я это сделаю, позволь мне хоть как-то загладить свою вину за то, что ненароком уснул прошлой ночью, — сказал Вэнь Лан и, приняв из рук Ю Цзинъюэ таз, поставил его на стул у кровати. Он отжал салфетку и принялся вытирать лицо Ю Цзиншу.
Его пальцы нечаянно скользнули по лицу Ю Цзиншу — прохладное и гладкое, как яшма, прикосновение заставило его на миг замереть.
«Кожа просто восхитительная».
Ю Цзинъюэ стоял рядом, словно надсмотрщик, и сверлил Вэнь Лана взглядом:
— Осторожнее, не сделай моему брату больно.
Его удивляла ловкость Вэнь Лана: не просто ловкость, а быстрая сноровка — ничуть не похоже на того, кто делает это впервые. Но ведь Вэнь Лан прежде был дурачком, к тому же молодым господином в семье Вэнь. Разве мог он делать такую чёрную работу, которую делали слуги?
Вытерев Ю Цзиншу лицо, Вэнь Лан также тщательно обтёр ему руки. Пальцы у Ю Цзиншу были длинные, с чёткими суставами, на подушечках — тонкие мозоли. Вэнь Лан внимательно рассмотрел его руки, удивившись тому, что Ю Цзиншу не только много писал, но и часто стрелял из лука.
В его памяти Ю Цзиншу славился на всю столицу, был «цветком орхидеи и яшмовым деревом», с детства отличался острым умом, и уже в восемнадцать лет получил первые места на трёх степенях экзаменов и стал первым учёным. Вэнь Лан думал, что Ю Цзиншу только в книгах силён, но никак не ожидал, что тот ещё и из лука стреляет.
— Эй, ты чего это — как долго собираешься трогать? — Ю Цзинъюэ, видя, что Вэнь Лан всё смотрит на руку его старшего брата, не выдержал и сделал ему замечание.
«Ничего себе — Вэнь Лан, хоть и гэр, а совершенно не стесняется!»
Вэнь Лан очнулся, быстро насухо обтер Ю Цзиншу руки и уложил их под одеяло.
— Твой брат, выходит, ещё и из лука стрелял?
Ю Цзинъюэ гордо вскинул подбородок и сказал:
— Ну конечно! В этом мире нет ничего, чего бы мой старший брат не умел.
— О-о-о… А твой старший брат ещё и рожать детей умеет? — Вэнь Лан изобразил на лице полное осознание и понимание.
— Ты! Бесстыдник! — Ю Цзинъюэ от злости аж запрыгал на месте и погнался за Вэнь Ланом вон из комнаты.
— Что это вы с самого утра носитесь? — Сун Линвань остановила Ю Цзинъюэ.
Ю Цзинъюэ весь покраснел, ткнул пальцем в Вэнь Лана и не мог вымолвить ни слова. От этого его постоянно нахмуренные брови разгладились, и он стал похож на прежнего — живого и подвижного.
С тех пор как в семье случилась беда, Ю Цзинъюэ всё время выглядел мрачным и озлобленным. Когда старший брат пострадал, он, как второй сын в семье, хотя и был гэром, сам взял на себя тяжёлую ответственность за дом, обуздал свой прежний характер и изо всех сил старался найти способ содержать семью.
Сун Линвань и Ю Минъюань очень жалели его, видя в таком состоянии, но сколько они ни говорили с ним, Ю Цзинъюэ лишь опускал голову и отвечал: «Я понял». Сегодня, наконец-то, он снова стал похож на себя прежнего — живого, и Сун Линвань на душе стало легче.
На завтрак была каша — очень жидкая, и даже неочищенного риса в ней было мало, лепёшки тоже сухие и жёсткие, с трудом проглатывались.
— А где же дядя Ю? — спросил во время еды Вэнь Лан. За столом он увидел двойняшек, которые рано легли прошлой ночью.
— Твой дядя Ю с утра отправился в город, — объяснила Сун Линвань, и меж её бровей залегла неразглаживающаяся складка печали.
Вэнь Лан кивнул и больше не расспрашивал.
Ю Юньвэй и Ю Цзинъян с любопытством поглядывали на Вэнь Лана, но воспитание у них было хорошее, и они не стали расспрашивать его за столом, а чинно сидели на лавке и ели.
Позавтракав, Ю Цзинъюэ собрался вести младших брата и сестру в горы. Вэнь Лан подумал и окликнул его.
— Возьмите меня с собой. Мне всё равно делать нечего, а один лишний человек — это ещё одни руки.
Ю Цзинъюэ оглядел тонкие руки и ноги Вэнь Лана. Ему не хотелось брать его с собой — вдруг что случится, тогда снова нужны будут деньги, а их семья и так больше не может выложить ни монеты.
Вэнь Лан проследил за его взглядом и опустил голову, оглядывая себя. Сейчас ему было семнадцать, и, вероятно, из-за того, что раньше он плохо питался, не хватало витаминов, выглядел он очень худым. Он был всего на месяц старше Ю Цзинъюэ, но Ю Цзинъюэ выглядел старше него года на два.
— Пойдём, чем раньше выйдем, тем раньше вернёмся, а то скоро солнце высоко поднимется, — сказал Вэнь Лан и первым вышел во двор. Едва он ступил за ворота, как увидел напротив высокую гору, окутанную облаками и туманом, словно сказочный край.
Он глубоко вздохнул и невольно восхитился про себя: «Качество воздуха в древности — просто отличное!»
— Слышала, Чжу Лаосань говорит, что фулан старшего сына семьи Ю — дурачок.
— А вы верите тому, что говорит Чжу Лаосань? Этот паршивец что угодно наплёсти может.
— Ты лучше не спорь, Чжу Лаосань живёт с ними по соседству — через одну стену, чего только не услышишь.
— Вчера ночью шум большой был, Чжу Лаосань со своей бабой всё отчётливо слышали. Второй из семьи Ю несколько раз кричал «дурак».
— Как же так? Разве можно, женившись, не знать — дурак твой супруг или нет?
— Ой, беда-то какая! Говорят, старшему Ю была сговорена девушка, а теперь, когда их семья обеднела, те не согласились и прислали дурачка, да ещё и гэра.
— Что?! Гэра?! Нынче кто ж захочет брать гэра в законные супруги? Бедный старший сын семьи Ю.
— Нельзя так говорить. Старший Ю — калека, какая же семья захочет отдать хорошую девушку за калеку? Один дурак, другой калека — я считаю, очень даже подходят друг другу.
Вэнь Лан услышал, как сидящие под большим деревом деревенские женщины разговаривали, и только через некоторое время понял, что они говорят о нём и Ю Цзиншу.
Хотя это была правда, но звучало слишком мерзко. Ему-то ещё ничего — он уже выздоровел, но семье Ю Цзиншу, если бы они услышали такое, было бы очень больно. Вэнь Лан помнил, что, когда Ю Минъюань был министром, он заботился о народе во всех делах, сделал много полезного и был глубоко любим простыми людьми. Теперь, когда его семья обеднела и пала, она совсем не заслуживала такого унижения.
Ю Цзинъюэ сжал кулаки. Если бы раньше, он бы уже бросился драться. Но сейчас нельзя. Он не мог больше быть таким же импульсивным, как прежде. Всей их семье ещё жить здесь.
— Второй брат… — Ю Юньвэй сжала руку Ю Цзинъюэ. Её чёрные, как виноградины, глаза влажно смотрели на него.
Ю Цзинъюэ сжал губы, взял за руку младшую сестру и сказал:
— Юньвэй, не слушай, что они болтают. Старший брат всегда остаётся самым лучшим.
Ю Юньвэй кивнула, но глаза у неё покраснели. Если бы не ёё спасение, старший брат не поранил бы свои ноги и его бы не обсуждали эти люди.
Вэнь Лан крупными шагами направился к той кучке женщин. Улыбка его была пристойна, взгляд ясен. Даже в простой одежде он выглядел необычно — казалось, что это какой-то юный благородный господин забрёл и потерялся.
— Прошу прощения за беспокойство, скажите, как называется эта гора?
Несколько женщин, увидев его таким, удивились и начали гадать, кто же он такой. «Неужели какой-то молодой господин переоделся и приехал полюбоваться горами? Если бы удалось подлизаться — можно не беспокоиться о деньгах до конца жизни».
— Эта гора называется Ситоушань. В ней много разной дичи, мясо очень вкусное. Мой муж — охотник. Может, пусть он сопроводит молодого господина в поход? — Женщина потёрла руки и с надеждой посмотрела на него.
Вэнь Лан задумчиво кивнул, затем растянул рот в улыбке:
— Не надо.
Он повернулся, помахал рукой троим, стоявшим неподалёку, — Ю Цзинъюэ, Ю Цзинъяну и Ю Юньвэй — и сказал:
— Цзинъюэ, пойдём. Тётушки говорят, в горах есть дичь, очень вкусная. Мы поймаем пару штук, чтобы родители попробовали.
Ю Цзинъюэ остолбенел. Женщины тоже остолбенели.
— Ты из семьи Ю? Почему же мы тебя раньше не видели? — спросила женщина с ребёнком на руках, с подозрением разглядывая его.
Вэнь Лан улыбнулся уголками губ и ясно произнёс:
— Я Вэнь Лан, только вчера переступил порог этого дома.
Сказав это, Вэнь Лан увёл троих детей к горе Ситоушань, оставив сплетничающих женщин переглядываться в недоумении.
— Он сказал, что только вчера переступил порог?
— Он что же фулан старшего сына семьи Ю?!
— Да разве не говорили, что он дурак? А он похоже умнее, чем внук Личжэна, который в академии учится!
— А ещё он очень красивый.
— А я-то думала, какой-то молодой господин потерялся. Чжу Лаосаню , видно, нельзя верить!
Вэнь Лан шёл впереди, а Ю Цзинъюэ с младшими сзади. Ю Цзинъюэ несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, глядя в спину Вэнь Лана. Только что он…
— Вы обычно здесь хворост собираете? — Вэнь Лан огляделся и спросил.
Ю Цзинъюэ кивнул:
— М-м. Мы далеко не заходим — боимся. В глубине гор водятся дикие звери.
— Правильно делаете. Тогда вы собирайте здесь, а я схожу туда. В полдень встретимся в этом месте, — сказал Вэнь Лан и, не дожидаясь, пока Ю Цзинъюэ согласится, сам пошёл в другую сторону.
Ю Цзинъюэ с некоторой тревогой смотрел вслед Вэнь Лану, боясь, что тот, не зная опасности, пойдёт в глубь леса.
— Второй брат, а невестка такая смелая, — Ю Юньвэй потянула Ю Цзинъюэ за полу и тихо сказала.
Ю Цзинъюэ скривил лицо и сказал:
— Не называй его невесткой. Он нам не невестка.
Ю Юньвэй не поняла и спросила:
— Но ведь он же со старшим братом обряд совершил и в брак вступил?
Ю Цзинъюэ и сам не знал, как объяснить это младшим, но твёрдо сказал:
— В общем — не разрешаю так называть.
В его сердце старший брат был подобен солнцу в небе, луне в воде. Его супругой должна быть девушка, похожая на мать, — образованная, благовоспитанная, нежная и добрая. Как же это может быть гэр?!
http://bllate.org/book/18070/1735272
Мне очень нравится семья Ю~ правда старший пока мутный, все время в кровавой жиже
Спасибо за перевод💗