Готовый перевод I Just Didn't Want to Become a Villain / Я просто не хотел становиться злодеем: Глава 9

Глава 9: Неловкий разговор

Как я и предполагал, даже когда трапеза началась, никто не пытался заговорить.

Стояла такая тишина, что слышен был лишь стук посуды и приборов.

Есть ли вообще смысл есть вместе? Я всерьёз об этом думал. То ли из-за моего присутствия все молчали, то ли разговоров здесь изначально не водилось. Как бы то ни было, с уверенностью можно сказать одно: устраивать это собрание не имело никакой нужды.

В следующий раз, может, отказаться, сославшись на плохое самочувствие? Косаке, что стоял позади, это доставит хлопот, но, если так будет продолжаться и дальше, я, кажется, заболею.

Даже блюда, которые наверняка должны быть вкусными, не имели вкуса — будто песок жуёшь.

— …Еда тебе не по вкусу?

Пока я вяло, словно по конвейеру, отправлял пищу в рот, отец спросил едва слышным голосом. Похоже, вопрос адресован мне. Решив так, я проглотил то, что было во рту.

— Нет. Очень вкусно.

Скажи я, что невкусно, — и повар лишился бы головы. В отсутствии вкуса виновата атмосфера, так что приготовивший тут ни при чём.

— Вот как.

Когда я высказал мнение, противоположное правде, отец, кажется, немного смягчился. Видимо, мой ответ пришёлся ему по душе. Хорошо, что мне удалось довольно убедительно скрыть свои чувства.

— А что тебе нравится?

Я думал, разговор на этом закончится, но последовал новый вопрос.

Судя по контексту, спрашивали о любимой еде. Но зачем им знать мои предпочтения?

Не понимая, что они замышляют, я застыл, и тут краем глаза заметил, как побледнел шеф-повар. Он отчаянно молился, глядя на меня. Похоже, в зависимости от моего ответа он каким-то образом мог оказаться в бедственном положении.

— …Мне нравится любое блюдо в этом доме.

Стало быть, таков образцовый ответ. Шеф-повар облегчённо выдохнул — значит, я угадал.

На самом деле у меня есть любимая еда. Но, если бы я сейчас её назвал, это только испортило бы здешнюю атмосферу. На такую заботу я способен.

Тушёный удон, который готовила мама. Скажи я так — приготовил бы мне его кто-нибудь? Нет, это абсолютно невозможно.

Когда я снова принялся за еду, на меня со всех сторон устремились взгляды. Они летели с трёх направлений, и мне хотелось закричать: «Да что я такого сделал?!»

Раз так — надо побыстрее разделаться с едой передо мной и, пусть это и невежливо, уйти первым.

— Почему ты начал тренироваться?

Я собирался ускорить конвейерный темп, но, будто угадав это, на сей раз заговорил старший брат.

Хотелось спросить в ответ: узнав это, вы что-то для себя получите? Впрочем, скрывать-то было особо нечего.

— Захотелось немного подрасти и нарастить мышцы.

— Почему?

— Чем оставаться с таким хилым телом, разве не предпочтительнее стать иным? Разве нет?

Снова молчание. Ощущая себя как на допросе, я решил ответить ударом на удар и открыл рот.

— Неужели вы скажете: «Оставайся хилым»? Я хочу стать похожим на вас, отец и братья.

Каким бы ни был их характер, телосложение у них идеальное.

Если нарастить ещё немного мышц — это будет именно то, к чему я стремлюсь.

— В-вот как. Похожим на нас.

— Р-разве это не хорошо?

Отец и старший брат с нотками восторга в голосе обрадовались.

Непонятно, чему тут радоваться, но это всяко лучше, чем несправедливый гнев.

Когда я собирался съесть последний кусок мяса с тарелки, раздался шлепок, и что-то прилипло к моей щеке. Оно соскользнуло по пиджаку и упало на пол.

Это был тот самый кусок мяса, что я собирался съесть.

Он откуда-то прилетел и попал в меня. Появиться из ниоткуда он не мог — значит, имелся виновник, который его бросил.

Я повернулся в ту сторону — второй брат сжимал кулаки и дрожал.

Пока Косака вытирал испачканное место, я склонил голову набок:

— Что такое?

Подняв руку, чтобы утихомирить засуетившихся вокруг, я ждал ответа от второго брата. Но Косака всё равно был недоволен, и я взглядом велел ему успокоиться.

— Почему ты всё время смотришь только на него?!

Похоже, моё поведение сделалось для него невыносимым. Выкрикнув это, словно в приступе ярости, он схватил горсть лежавших рядом овощей.

Он уже собирался бросить их, и Косака, защищая, выступил вперёд, заслоняя меня.

— Мешаешься, старикашка!

Каждое действие Косаки, похоже, только разжигало гнев второго брата. Тот со злобой замахнулся, и я отвернулся — лишь бы не попало в глаза.

— Хватит уже!

Но прежде чем он успел бросить, всё остановил гневный окрик отца.

— Что ты ведёшь себя как ребёнок?

Старший брат тоже разочарованно вздохнул — достаточно громко, чтобы все услышали.

Я был поражён, что это обращено ко второму брату, а не ко мне. Раньше в любой ситуации злодеем выставляли меня.

— Молодой господин Со, давайте скорее переоденемся.

— Ах да, верно. …Прошу простить, что прерываю трапезу, но разрешите мне удалиться.

Раз соус от мяса намертво въелся, эту одежду, видимо, выбросят. Можно было бы сдать в чистку — и она стала бы чистой, но, похоже, им проще купить новую, чем возиться. К денежному чутью богачей я всё ещё не могу привыкнуть.

Однако то, что я мог покинуть это место под предлогом испорченной одежды, было спасительно. Ситуация неловкая, все злятся, но с остальным пусть уж разбираются своей семьёй.

Когда я сказал, что ухожу, и отец, и старший брат, казалось, опечалились, но, увидев испачканный костюм, отпустили.

— …Давай снова вместе поедим.

Я не ответил на эти слова, лишь поклонился.

Когда я выходил из комнаты, в сужающейся щели закрывающейся двери наши взгляды со вторым братом встретились.

В его лице был не только гнев, но и что-то, похожее на выражение потерянного ребёнка, — и это врезалось мне в память.

http://bllate.org/book/18080/1739680