Готовый перевод The Little Matter of My Lover Being an Evil God / О том малом, что мой возлюбленный — зловещее божество: Глава 8

Знакомый запах — терпкий аромат свежескошенной травы, смешанный с древесными нотами, самый популярный парфюм среди молодых аристократов в последние годы.

— За спиной стоял Герберт!

Глаза Райнса мгновенно наполнились слезами. Он стоял лицом к распахнутому окну, а его талию сжимала рука, твердая как стальной обруч.

Ледяное дыхание коснулось его затылка, словно хладнокровная рептилия обвилась вокруг шеи.

Август повернул голову, разглядывая Райнса. Его маленький среброхвостый оцепенел. Казалось, тронь его пальцем — и он разрыдается.

Райнс и не подозревал, насколько сюрреалистичной, пугающей и одновременно извращенно-порочной была сцена, разворачивающаяся сейчас в спальне старшего брата.

Хрупкий юноша в черно-белом платье горничной, со слезами на глазах, зажатый в объятиях существа, стоящего позади.

Существа, чью видовую принадлежность было невозможно определить. Лунный свет освещал лишь Его босые ноги, выхватывая во мраке плотно сомкнутые черные чешуйки и лезвия когтей, зловеще поблескивающие на их концах.

Он с нескрываемым удовольствием устроил подбородок на плече Райнса. Человеческие уши давно трансформировались; от притока крови темные плавники и костяные шипы развернулись, обнажая багровую пульсирующую мембрану на стыках.

Август злобно усмехнулся и лениво провел пальцем по талии Райнса:

— Что же ты сегодня такая молчаливая?

Он знал, что Райнс обязательно угодит в эту ловушку.

И действительно, тело в Его руках окаменело еще сильнее.

Райнс дышал так осторожно, так тихо, до смерти боясь, что «Герберт» раскроет его личность.

Очевидно, брат назначил тайное свидание какой-то смелой горничной, а Райнс, пробегавший мимо, просто подвернулся под руку и был принят за любовницу.

Райнс даже не знал, радоваться этому или проклинать судьбу, но одно было ясно точно: Герберт не должен узнать, кто перед ним.

Чужие губы легко коснулись его шеи, а затем ледяной кончик носа скользнул по коже, втягивая запах.

Это откровенное вторжение заставило Райнса плотно сжать губы и подавить естественный порыв отшатнуться. Он изо всех сил старался изобразить покорную, податливую любовницу.

Август беззвучно смеялся. Он властно поднял подбородок Райнса, кончиками пальцев ощущая, как бешено и испуганно бьется жилка на его шее:

— Устала? М?

Если бы Райнс не был так парализован страхом, он бы заметил разницу. Грубость и нетерпеливая похоть Герберта не имели ничего общего с размеренной, пугающей нежностью опытного охотника.

Даже рука, лежащая на талии, сжимала ее бережно, но с непререкаемой силой.

Но Райнс ничего этого не замечал. И Август получил то, чего добивался.

Его маленький среброхвостый дрожащим, жалобным голосом, полным обиды, пролепетал:

— Да... очень устала. Сегодня было так много работы...

Август едва не расхохотался вслух.

— Вот как? — Он медленно повел рукой вверх, скользя по складкам фартука к груди. — Разве я не приказал управляющему давать тебе поменьше работы? Старый хрыч ослушался?

— ...Стало меньше.

Язык Райнса заплетался от страха. Август почти наяву видел, как этот влажный, мягкий кончик неумело плетет ложь прямо в Его пасти.

— Но сегодня... сегодня я... — лепетал Райнс.

— Мм? — многозначительно протянул Август. И то ли в наказание за ложь, то ли просто ради забавы, бесцеремонно сжал ткань прямо там, где находился сосок Райнса.

— Ах!

Райнс рефлекторно попытался согнуться пополам, но жесткая хватка на талии не позволила.

Рука «Герберта» беспрепятственно легла на его плоскую грудь.

— Без корсета, значит? — раздался шепот над ухом.

В ту же секунду Райнса захлестнула чудовищная, невыносимая волна стыда, смешанного с яростью и беспомощностью. Он до боли закусил губу, чтобы не разрыдаться в голос.

Август почувствовал это. Очень странное ощущение.

Покопавшись в воспоминаниях съеденных Им людей, Он определил эту эмоцию как «сожаление и жалость». Логика подсказывала, что нужно остановиться, обнять Райнса и успокоить.

Но другая часть Его естества — первобытная, извращенная жестокость русалок, пропитанная гнилью бездны, — требовала продолжать, придумывая все более изощренные способы издевательства над своей серебряной рыбкой.

На раздумья ушла ровно одна секунда.

Август выбрал инстинкт.

В конце концов, сейчас Он — «Герберт». Все Его зверства не имеют к Нему, Августу, никакого отношения. А когда заплаканный Райнс вернется в комнату, послушный младший братик, конечно же, нежно его утешит.

Поэтому в следующий миг Райнс с ужасом осознал, что рука «Герберта» скользнула ниже талии.

Мягкое кружево фартука смялось под пальцами, не оказывая ни малейшего сопротивления.

Август повторил свой вопрос:

— Так ты не надела корсет?

...

— Н-не надела... — голос Райнса сорвался на всхлип. — Забыла...

«Какой же он глупый», — с нежностью подумал Август, щурясь во тьме.

Он передразнил жалобную интонацию Райнса:

— Забыла? Или сделала это специально?

— Специально, признайся.

Райнс понятия не имел, какой ответ от него ждут. Помедлив секунду, он еле слышно подтвердил слова мучителя.

Но это его не спасло. Пальцы сжались с явной угрозой, и Райнсу ничего не оставалось, кроме как в панике перехватить чужое запястье.

Только сейчас он осознал, что его согласие прозвучало как приглашение продолжать.

— Не надо... — тихо взмолился Райнс.

Какой бы плоской ни была грудь любовницы Герберта, анатомия ниже пояса у нее точно была другой!

Райнс покосился на хлеб, валяющийся на полу, — хоть бы не испачкался. Он прекрасно понимал: если Герберт поймет, кого затащил в комнату, этой ночью Райнс отсюда не выйдет.

— Чего ревешь?

Губы мазнули его по щеке. Старший брат семейства Соук сегодня был на редкость обходителен.

— Я... — Райнс готов был сгореть со стыда. — У меня начались эти дни... нельзя... ах...

Он не выдержал и заплакал.

Горячие слезы покатились по щекам, собрались на подбородке и капнули вниз — прямо в заботливо подставленную ладонь Августа.

Стоило Райнсу начать, и он уже не мог остановиться. Его лицо раскраснелось и покрылось влагой — жалкое, несчастное, но такое невыносимо прекрасное зрелище.

— Правда? — сочувственно спросил Август. — Не обманываешь меня?

Райнс, давясь слезами, отчаянно закивал.

— ... — Август медленно склонился к его лицу. — Тогда поцелуй меня.

Это был приказ.

В полутьме Райнс распахнул глаза. Кошачье зрение Августа позволяло уловить малейшие изменения на его лице: шок, неприязнь и... секундное колебание.

Не дав ему времени на раздумья, Август ледяными губами накрыл губы Райнса.

И получил свой поцелуй — неохотный, полный страха, но одуряюще сладкий.

...

Из комнаты Райнс вылетел как ошпаренный, спотыкаясь, путаясь в юбках и судорожно прижимая к груди две лепешки хлеба.

Случайный свидетель этой сцены наверняка бы вообразил себе бог весть какие развратные страсти. На деле же Райнс отделался лишь испугом, объятиями и одним поцелуем.

Август, все еще накинув на плечи серый сюртук, расслабленно прислонился к косяку. Он смотрел Райнсу вслед, пока тот не скрылся на лестнице.

Только тогда Он перевел взгляд в конец коридора. Там, словно тряпичные куклы, валялись Герберт и управляющий. Нейротоксин обеспечит им крепкий сон до самого утра.

Идеально.

Август небрежно швырнул сюртук обратно в спальню и начал подниматься по ступеням.

Там, наверху, его ждал перепуганный, дрожащий старший братик.

(От автора: Ах, как же хочется довести этого красавца до слез~)

http://bllate.org/book/18086/1734615