Готовый перевод The Prime Minister’s Deceitful Husband / Лживый фулан премьер-министра [💗]: Глава 2. Беда на храмовом празднике

В прошлой жизни Ло Шухэн встречал того учёного трижды.

В первый раз — когда сам стал нищим. У него тогда не было ни денег, ни еды, он уже почти потерял сознание от голода. Учёный дал ему два паровых баоцзы, и это помогло ему продержаться.

Второй раз они увиделись десять лет спустя. Он тогда работал слугой в чужой семье. Жил, конечно, несладко, но хотя бы больше не голодал. А учёный восседал на высоком статном коне. Его выцветший до белизны длинный халат сменился тёмно-алым чиновничьим одеянием, на голове была чёрная шапка ушамао*, а за спиной — отряд вооружённых солдат. Величественно, мощно, внушительно.

Третий раз они встретились на улице. Учёный был подпоясан нефритовым поясом, подчёркивавшим стройную талию, и неторопливо прогуливался по главной улице, рассеянно поглядывая по сторонам на торговые лотки.

Тот, кто был для Ло Шухэна велик, словно гора — уездный начальник — шёл за учёным следом, чуть согнув спину, с подобострастной улыбкой на лице. Голос его сочился лестью:

— Ваше превосходительство, вот посмотрите…

А вскоре после этого Ло Шухэн услышал, что уездного начальника лишили должности и вот-вот конфискуют всё его имущество.

Он отпросился с работы и специально пошёл посмотреть на эту конфискацию. Некогда грозный начальник сильно постарел: в арестантском халате, с кандалами на ногах, спутанными волосами — солдаты запихивали его в клетку-повозку.

Сын же уездного начальника — эта тварь в человеческом обличье — тоже был в арестантском халате, с колодкой на шее и кандалами. Его трясло, он что-то бессвязно бормотал, проклиная всех вокруг, пока солдат не хлестнул его плетью — тогда он снова затих.

Увидев их конец, Ло Шухэн наконец выдохнул накопившуюся в душе злобу. Он не мог сдержаться — то смеялся, то плакал.

Он вытер слёзы и заметил в толпе того учёного. Тот чуть улыбался уголками губ, но взгляд был ледяным. Ло Шухэн случайно встретился с ним глазами — и по спине побежал холодок, он больше не осмелился смотреть.

Он считал учёного своим спасителем и был ему очень благодарен.

Жаль только, семья Ло тогда каким-то образом сумела спастись и жила припеваючи, пока он сам не умер от болезни.

А потом кто-то сказал ему, что учёный стал первым министром. Это был огромный чин, каких простые люди за всю жизнь не видят.

— А он из наших мест вышел, из деревни Юньтяньцунь. Зовут Сюй Цзэянь. Я его ещё маленьким на руках держал, — говорили люди.

Не ожидал Ло Шухэн, что встретит его здесь.

Сюй Цзэянь.

Ло Шухэн мысленно повторил имя учёного, и вдруг у него зародилась мысль.

Если… если бы ему удалось позаимствовать его силу, тогда бы он смог отомстить?

Но почему этот человек должен помогать ему мстить?

Между бровей Ло Шухэня залегла лёгкая печаль.

— Отдохнули — и хватит. Пора идти, а то опоздаем.

Голос Хэ Линьюэ вывел Ло Шухэня из задумчивости. Он поднялся и продолжил подъём.

Когда добрались до храма Жуншань, Ло Шухэн снова увидел Сюй Цзэяня — в нескольких десятках ступеней от святилища.

Тот расстелил на земле у тропинки кусок старой ткани, выставил несколько белых как снег кроликов в клетках, а сам углубился в книгу с загнувшимися краями.

Ло Шухэн скользнул по нему взглядом, сразу же отвернулся и пошёл дальше за Хэ Линьюэ.

— Здесь и вправду полно гэров и девиц из богатых семей. Похоже, наших кроликов мы продадим без труда.

Голос друга прервал мысли Сюй Цзэяня. Он поднял взгляд от книги к храму и как раз успел заметить, как стройная фигурка перешагнула последнюю ступень и постепенно растаяла вдали. Он перевёл взгляд на друга и подшутил:

— Что, уже не хмуришься?

— Хе-хе, нет-нет.

В главном зале толпилось множество людей с благовониями в руках. Хэ Линьюэ подвела обоих юношей к подушкам перед статуей Будды, они почтительно поклонились до земли, зажгли по три палочки благовоний, воткнули их в пепельницу и опустили пожертвования в ящик для подношений.

Ло Шуцин ухватил Хэ Линьюэ за руку и заныл:

— Мама, я хочу, чтобы монах-наставник погадал мне на суженого. Отведи меня к нему.

Хэ Линьюэ с деланной строгостью сказала:

— Ты гэр — не стыдно тебе?

Ло Шуцин тихо проворчал:

— Мне уже почти шестнадцать. Если не поторопиться, хороших парней всех разберут.

— У тебя на всё отговорки. Ладно, Мама отведёт. — Хэ Линьюэ повернулась к Ло Шухэну: — Хэн‘эр, пойдём с нами.

Ло Шухэн покачал головой:

— Тётушка, я хочу помолиться за бабушкино здоровье.

Ло Шуцин закатил глаза:

— Вечно притворяется. Здесь же чужих нет. Перед кем ты ломаешься?

— Цин‘эр, не говори глупостей, — с лёгким укором, но без строгости произнесла Хэ Линьюэ и добавила: — Хэн‘эр у нас почтительный. Ладно, тогда я схожу с твоим двоюродным братом, а потом тебя найдём.

Ло Шухэн тихо ответил:

— Хорошо.

Хэ Линьюэ оставила ему одного слугу, а с остальными ушла.

Ло Шухэн бесцельно побродил по храму, затем оторвался от слежки и зашёл в малолюдный боковой придел. Опустил в ящик для пожертвований несколько медяков, опустился на колени перед Буддой и начал усердно молиться.

Пусть Будда хранит бабушку, дарует ей здоровье…

Пусть поможет ему поскорее найти доказательства и отомстить за безвременную смерть родителей.

— В этих местах, на празднике, действительно много красавиц. Но всё это ходячие пошлости — вряд ли они придутся по вкусу господину Ду.

— Чэнсичжэнь — всего лишь маленький городок, здесь красоты не сравнятся с уездным центром. Однако я слышал, в семье Ло есть один гэр — с детства редкий красавчик, а когда вырос, и вовсе затмил всех своей внешностью. К тому же он годами занимался танцами — тело у него гибкое. Многие мечтают хоть одним глазком взглянуть на такую красоту.

— Вот как, у господина Ло в доме такая жемчужина есть? Жаль, в тот день, когда я заходил, не довелось её увидеть. Это, конечно, досадно.

Услышав этот голос, Ло Шухэн оцепенел. Казалось, вся кровь вытекла из его тела, лицо мгновенно стало белым, как полотно. Его трясло, он не мог себя контролировать, а в глазах застыл ужас.

Перед глазами вдруг всё поплыло красным…

…его с размаху пнули, он рухнул на землю, затылок ударился об пол, раздался глухой звон, мир перевернулся. Кулаки и ноги посыпались градом — на голову, на живот, на ноги, на спину… От боли он скрючился в комок, в носу стоял запах крови, а позвать на помощь он даже не мог.

Как он здесь оказался?

Ло Шухэн замер, как деревянный, прирос к подушке для коленопреклонений.

— Мой двоюродный брат и вправду очень красив. Просто в тот день, когда заходил господин Ду, он тяжело болел, поэтому и не вышел к гостям. Прошу господина Ду не гневаться.

Голос принадлежал старшему двоюродному брату Ло Шую.

Ло Шухэн сжал кулаки, висевшие вдоль туловища.

— Ничего страшного. Встречи и расставания — дело судьбы, не стоит насильно её пытать.

Ло Шую снова подал голос:

— Однако моя Мама тоже взяла сегодня двоюродного брата с собой для воскурений. Должно быть, он сейчас где-то в храме. Позвольте, я поищу.

— Выходит, господину Ду и младшему господину Ло всё же суждено встретиться.

— Вон тот гэр на подушке — по фигуре очень похож на моего двоюродного брата. Я сейчас посмотрю поближе.

Шаги становились всё ближе. Каждый шаг — как удар по сердцу Ло Шухэня. Он вцепился зубами в нижнюю губу и мысленно твердил себе: сохранять спокойствие.

— Прошу прощения, молодой господин…

Сердце Ло Шухэня пропустило удар.

— Господин Ду, господин Ло, господин Чэн, вы тоже пришли на храмовый праздник? Какая встреча!

— Господин Ли.

Ло Шухэн выдохнул с облегчением. Пока никто не обращал на него внимания, он быстро поднялся и покинул придел.

Снаружи сияло солнце. Вереницы богомольцев тянулись без конца. Смешивались голоса, смех, шутки — было очень людно и шумно. Но Ло Шухэн чувствовал только холод внутри.

Ло Шую, учась в уездном городе, познакомился с сыном уездного начальника и всем сердцем хотел с ним сблизиться. Но подходящего способа не находил. А потом узнал, что тот без ума от красавиц — и задумал использовать Ло Шухэна как орудие.

Этот храмовый праздник, вероятно, был ловушкой, специально подстроенной семьёй его второй тёти. Если бы они добились своего — Ло Шухэн снова пережил бы трагедию прошлой жизни.

Перед мысленным взором мелькнули обрушивающиеся на него кулаки.

Ло Шухэн сжал кулаки.

Нет! Нельзя позволить им добиться успеха… Но что же делать?

Он шёл рассеянный, сам не заметил, как вышел за пределы храма и оказался на склоне холма.

Внезапно его взгляд сфокусировался.

Решение нашлось.

Когда Ло Шухэн снова появился среди толпы, его сопровождающий слуга неизвестно откуда вынырнул, обеспокоенно схватил его за руку и потащил куда-то в одном направлении:

— Пятый молодой господин, здесь людно, нельзя же разбредаться как попало. Я вас заждался. Госпожа велела вам прийти.

Он с силой сжал запястье. Ло Шухэн почувствовал острую боль, но вынужден был быстро зашагать следом.

У дверей бокового придела слуга отпустил его руку, зашёл сзади и почтительно произнёс:

— Пятый молодой господин, прошу простить мою дерзость — я был вынужден так поспешно действовать. Надеюсь, вы не будете гневаться. Госпожа и старший молодой господин ждут вас внутри. Проходите.

Боль в запястье утихла. Ло Шухэн разгладил нахмуренный лоб, тихо выдохнул и шагнул внутрь.

Как только он вошёл, рядом тотчас появилась фигура, взяла его под руку и повела вперёд — Хэ Линьюэ.

— Лёгок на помине. Господин Ду, вот это и есть наш Хэн‘эр. — Хэ Линьюэ подвела Ло Шухэна к кому-то одному. — Хэн‘эр, это господин Ду Чэнван, сын уездного начальника.

Ло Шухэн быстро окинул взглядом присутствующих. Ду Чэнван и двое других — все трое оказались здесь. Ло Шуцина не было видно. Сдерживая ненависть, он отвесил поклон:

— Господин Ду.

Ду Чэнван ответил на приветствие сложенными ладонями и украдкой оглядел стоящего напротив:

— Пятый молодой господин Ло.

Хэ Линьюэ мягко произнесла:

— Хэн‘эр, сними шляпу с вуалью. Господин Ду — друг твоего брата, он не чужой. Не надо стесняться.

Ло Шухэн ответил приглушённым голосом:

— Тётушка, не стоит. В нынешнем виде меня нельзя показывать людям.

В глазах Хэ Линьюэ мелькнуло недовольство, но голос оставался мягким:

— Наш Хэн‘эр — небесный красавец, отчего же нельзя? Не прячься, не надо стесняться.

Ло Шухэн всё ещё колебался:

— Тётушка, правда, нельзя. Боюсь нарушить приличия.

— С чего бы вдруг нарушить? Ты просто очень стеснительный. Давай, тётя тебе поможет. — Заметив нетерпение в глазах Ду Чэнвана, Хэ Линьюэ и ласково уговаривала, и поднесла руку к его лицу — и в одно мгновение сдёрнула вуаль.

Ло Шухэн зажмурился и быстро отвернул голову. В ушах раздались испуганные крики.

— Ай! Что с ним? Как он мог так выглядеть?

Половина лица Ло Шухэня распухла, покрылась красными и багровыми волдырями — выглядело это ужасающе. Все присутствующие вздрогнули от неожиданности.

Ду Чэнвана замутило, его едва не вырвало. Он не хотел больше смотреть в сторону Ло Шухэня:

— И это, по-вашему, красавец?

Кто-то из присутствующих сказал:

— Господин Ло, он же уродлив до невозможности! Как вы могли так обманывать господина Ду?

Ло Шую растерялся:

— Нет, мой двоюродный брат и вправду красив. Просто он, наверное, нечаянно заболел…

Он повернулся к Ло Шухэну и резко спросил:

— Хэн‘эр, что у тебя с лицом?

Ло Шухэн притворно испугался, выхватил шляпу и снова надел её, всхлипнул:

— Я, я не знаю. Подул сильный ветер, вуаль откинулась, на лицо упала ветка с листьями, и оно вдруг начало чесаться. А потом… а потом стало таким… — он заговорил прерывающимся голосом, нарочно добавляя плаксивости: — Тётушка, старший брат, я что… я что, обезображен навсегда?

С каждым словом его плач звучал всё громче.

На сердце у Хэ Линьюэ потяжелело, но внешне она не подала виду. Напротив, поднесла руку к макушке Ло Шухэня, легонько погладила, утешая.

Затем мягко улыбнулась Ду Чэнвану:

— Прошу прощения, господин Ду. Испугали вас. Бедный ребёнок — должно быть, случайно коснулся какой-то ядовитой листвы, вот лицо и распухло. Как поправится — я сама приведу его к вам извиниться.

Ло Шую быстро спохватился, поклонился до пояса с заискивающей улыбкой:

— Это наша вина, что напугали господина Ду. У меня дома как раз есть одна чернильница из дуаньского камня, которую отец добыл в своё время. Нежный и чистый камень. Жаль, сегодня я её не захватил. Как только смогу — непременно приду к вам в дом и вручу её в знак извинения.

Ду Чэнван смягчился, бросил полный отвращения взгляд на Ло Шухэня, прячущегося за спиной Хэ Линьюэ:

— Пятый молодой господин Ло и сам попал в беду по несчастливой случайности, натерпелся страху. Отведите его лучше поскорее к лекарю, чтобы других не пугал.

Хэ Линьюэ сказала пару дежурных фраз, вывела Ло Шухэня из придела и велела слуге позвать Ло Шуцина.

Когда Ло Шуцин вернулся, все поспешно покинули храм и спустились с горы.

Дома Хэ Линьюэ пригласила лекаря осмотреть Ло Шухэня.

Осмотрев, лекарь подтвердил: лицо и вправду пострадало от ядовитого сока. Выписал несколько снадобий:

— Сок очень токсичен. Я не уверен, что смогу полностью восстановить лицо пятого молодого господина. Могу только сначала прописать пару рецептов, посмотрим.

Хэ Линьюэ проводила лекаря, утешила Ло Шухэня, который всё это время не переставал плакать, и ушла.

А вернувшись к себе в комнату, мгновенно сбросила маску:

— Только портить всё умеет, дрянь. Если уж лицо не поправится — он и медяка не будет стоить.

Второй дядя из семьи Ло вернулся домой вечером, узнал о случившемся и заглянул к Ло Шухэню. В его взгляде читались отвращение и даже какая-то ненависть:

— Раз болеешь — сиди в своей части дома и лечись, пока не заживёт. Не выходи, чтобы не стало хуже.

По сути — мягкий домашний арест для Ло Шухэня.

Тот не торопил события и спокойно отлёживался в своём дворе.

Прошло больше десяти дней, а лицо его так и не пришло в норму. Вторая тётя постепенно перестала навещать его — видимо, оставила попытки.

Позже Ло Шухэн из чужих разговоров узнал, что Ду Чэнван с приятелями уехали из Чэнсичжэня.

Он облегчённо выдохнул. Теперь он в безопасности.

В главном дворе дома Ло Шуцин мягко массировал висок Хэ Линьюэ:

— Мама, Ло Шухэн и вправду обезображен?

Хэ Линьюэ ответила:

— Похоже на правду. Те красные пятна, кажется, уже не сойдут.

Ло Шуцин не слишком-то верил:

— Есть один способ проверить.

Он терпеть не мог Ло Шухэня, но лицо того было им выгодно. Ло Шуцин вовсе не хотел, чтобы эта ценность пропала зазря, не успев принести пользы.

— Какой способ? — спросила Хэ Линьюэ.

п/п:

Мандариновая шапка (烏紗帽) — чёрная шапка с крыльями — стандартный головной убор чиновников в древнем Китае.

http://bllate.org/book/18092/1740944