Дом Сюй Цзэяня стоял у подножия горы. Построенный из синего кирпича, под черепичной крышей, он уступал размерами старой усадьбе Ло, но в деревне считался вполне добротным — и в своё время вызывал немало зависти.
Сейчас за воротами дома Сюй собралась целая толпа.
В самом центре, лицом к ней, стоял Сюй Цзэянь. На нём была серая короткая куртка, волосы высоко стянуты на затылке. На штанах и обуви налипла грязь — видно, только что спустился с гор и ещё не успел зайти домой.
Напротив него — разодетая в красное и зелёное сваха.
Эта сваха оказалась женщиной проницательной и не стала сразу заводить разговор о женитьбе:
— Сюцай Сюй, вы только что с горы? Как некстати. Может, зайдёте домой, переоденетесь, отдохнёте? Я просто хотела узнать дорогу к вашему дома — потом зайду ещё как-нибудь.
Сюй Цзэянь заговорил мягким голосом:
— Не стоит. Если есть дело — говорите прямо.
Услышав это, сваха Лю не стала церемониться:
— Сюцай Сюй, вы, должно быть, уже догадались, зачем я пришла. Не буду ходить вокруг да около. Один богатый господин присмотрел вас и просил меня сосватать его сына.
Сваха Лю прямо сияла от радости:
— Его гэр как раз достиг брачного возраста. С виду хорош, и учтив, и в делах смышлёный. Если свадьба состоится — готов дать в приданое двадцать му хорошей пашни. Щедрый жест, скажу я вам.
Сваха Лю продолжала:
— Тот господин ещё сказал: он готов оплачивать вашу учёбу и участие в экзаменах. Если породнитесь — о пропитании и одежде можете не беспокоиться. Такое счастье днём с огнём не сыщешь…
Деревенские жители молча качали головами.
Такое богатое приданое и условия — действительно, отличная партия. Вот только… похоже, ей снова откажут.
Так и вышло.
Едва сваха Лю договорила, Сюй Цзэянь вежливо отказался:
— Благодарю господина за расположение и вас, сваха Лю, за труды. Но у меня — голые стены да пустой кошелёк. Самому себя прокормить трудно. Я не могу допустить, чтобы гэр из богатой семьи из-за меня терпел нужду. Лучше отказаться от этого союза.
Сваха Лю ещё до приезда слышала, что Сюй Цзэянь уже отказал многим свахам, поэтому не особенно удивилась. Но сдаваться так легко не хотела и принялась уговаривать:
— Какая в этом беда? У того богатого господина деньги есть. С его помощью жизнь наладится. А когда вы сдадите экзамены и получите высокий чин — всё станет только лучше.
Сюй Цзэянь всё так же мягко, но уже твёрже произнёс:
— Я беден и сейчас все мои помыслы об учёбе. Свадьба мне сейчас не по душе. Передайте, пожалуйста, тому господину мои слова — я, Сюй, не достоин такой милости.
С этими словами он сложил ладони в приветственном жесте перед собравшимися и вошёл в дом.
Сваха Лю осталась за воротами.
Она посмотрела на закрытую дверь, перевела взгляд на подарки в своих руках и вздохнула.
Сюцай Сюй так твёрдо настроен — видно, и впрямь в этот раз придётся уйти ни с чем. Жаль свадебных денег.
Она забрала подарки, села в повозку и скоро уехала.
Раз представление кончилось, деревенские жители разбрелись кто куда, переговариваясь на ходу:
— Сюй Цзэяню везёт — сколько богатых домов сватается.
— Да только взгляд у него высокомерный. Небось ждёт, что после экзаменов женится на гэре или барышне из знатной семьи.
— Ой-ой-ой, аж тошнит. Сам бедствует — охотой кормится, а туда же — прикидывается.
— Зачем вы на человека наговариваете? Парень Сюй сказал — беден, не хочет никого обременять.
— Бедность не помеха. Если бы он соглашался на те свадьбы, да с богатым тестем — разве бедность осталась бы?
— Вот именно. Сказать по правде — просто нос воротит.
— Вы, деревенские, глупы и недальновидны. Сюй Цзэянь — учёный человек, у него свои планы. Вам-то что волноваться?
…
Ло Шухэн смешался с толпой и пошёл прочь. На душе становилось всё тяжелее.
Другие предлагали такие щедрые условия, а Сюй Цзэянь всё равно отказывается.
У него же сейчас нет за душой ничего. Наверное, тем более не удастся его уговорить.
Но что бы ни вышло — он должен попробовать.
Вернувшись в старый дом, Ло Шухэн узнал, что бабушка уже проснулась. Он переоделся и пошёл к ней — немного поболтать.
— Я слышала от госпожи Сюэ, что ты последние дни всё время бегаешь на улицу. Нашёл что-то интересное? Расскажи бабушке. — Старушка накрыла его руку своей и легонько похлопала. — Все эти годы ты почти не выходил из дома. Нелегко тебе пришлось.
Ло Шухэн покачал головой, показывая, что не жалуется, и принялся пересказывать забавные истории, которые услышал на улице.
Услышав знакомые имена, в глазах старухи засветилась ностальгия:
— В деревне всё так же оживлённо.
Когда бабушка снова легла отдыхать, Ло Шухэн вернулся в свою комнату, достал лист бумаги и стал бесцельно выводить на нём что-то, размышляя, как добиться своей цели.
Кисть, обмакнутая в тушь, машинально скользила по бумаге.
В голове Ло Шухэня один за другим проносились планы, и он совершенно не замечал, что выходит из-под кисти.
Когда же он наконец очнулся, то увидел, что сам не заметил, как нарисовал портрет Сюй Цзэяня.
Только на этом портрете у человека между бровей застыла ледяная отстранённость — совсем не похоже на того мягкого учёного, которого он видел.
Ло Шухэн постучал себя по голове кистью.
Как же он умудрился нарисовать Сюй Цзэяня?
Он отложил кисть и внимательно вгляделся в портрет.
Это был тот самый Сюй Цзэянь, которого он видел в прошлой жизни, когда конфисковали имущество уездного начальника.
Полюбовавшись немного, он решил рисунок уничтожить.
Он, незамужний гэр, хранить в своей комнате портрет другого мужчины — нехорошо для репутации.
Но в тот миг, когда рука уже готова была разорвать рисунок, он заколебался.
А в итоге — лишь убрал его подальше и спрятал в глубине шкафа.
Прошло три дня.
За эти три дня Ло Шухэн либо выходил тайком, разнюхивая о передвижениях Сюй Цзэяня, либо сидел в комнате, обдумывая план.
Через месяц у бабушки будет шестидесятилетие — в доме точно затеют большое торжество. Дядя с тётей непременно приедут за бабушкой заранее, и тогда ему придётся вернуться с ними. Если он не поторопится, потом такого шанса может и не быть.
Но сколько он ни ломал голову — ничего путного не придумывалось. На душе становилось всё тревожнее.
Как раз в это время он услышал, что скоро будет деревенская ярмарка, и решил выйти прогуляться, развеяться.
Так называемая деревенская ярмарка — это торг, который несколько окрестных деревень устраивают по фиксированным дням, обычно первого и пятнадцатого числа каждого месяца. Многие приходят сюда, чтобы продать или купить товары.
Ярмарку устраивали на пустыре у перекрёстка дорог между деревнями Юньтяньцунь и Юйшуцунь. Идти было недалеко, и Ло Шухэн пошёл туда вместе с деревенскими.
На ярмарке толпился народ.
Попадались деревенские жители в грубой домотканой одежде, ребятишки с пучками волос на макушках, гэры и тётушки с корзинами из бамбука, разносчики с коромыслами на плечах, а ещё молодые господа и барышни, пришедшие поглазеть…
Торговцы просто расстилали на земле старую ткань или ставили ручную тележку, раскладывали товар — вот тебе и лоток.
Товары были самые разные: зерно, овощи и фрукты, куры с утками, ткани, а ещё сельхозорудия, соль, масло, иголки с нитками, украшения, игрушки…
Конечно, до городского изобилия не дотягивало, но и тут было шумно и людно.
Ло Шухэн побродил немного, и взгляд его упал на маленький лоток, где было разложено много украшений, в том числе несколько нефритовых подвесок.
Глядя на эти подвески, он вдруг задумал нечто смелое.
Немного подумав, он подошёл поближе, внимательно рассмотрел товар и остановил взгляд на подвеске чуть получше:
— Хозяин, почём эта нефритовая подвеска?
Хозяин — молодой парень — увидел покупателя и сразу заулыбался. Поднял подвеску, показывая:
— Этой подвеске, молодой господин, цена — сорок монет, и она того стоит.
Ло Шухэн прикусил губу.
Дорого.
Дядя с тётей давали ему мало. Бабушка, конечно, давала, но за эти годы он немало потратил на кисти, бумагу, тушь и нитки для вышивания. Сейчас в руке у него всего один лян и пятьдесят пять монет.
Один лян серебра он копил на другое — трогать нельзя. Значит, в распоряжении только пятьдесят пять монет.
Купишь эту подвеску — почти ничего не останется.
А подвеску потом, скорее всего, не продать, много на ней не выручить. Истратишь деньги — а свадьба не состоится. Разве не будет огромный убыток?
Он перевёл взгляд на другую подвеску — размером всего с сустав пальца:
— А эта?
— Эта дешевле — двадцать монет.
Ло Шухэн решил — всё равно дороговато.
Он поинтересовался ценой других подвесок — самая дешёвая оказалась пятнадцать монет.
Он помялся, но в итоге не купил. Решил сперва поискать в других местах.
Не успел он сделать несколько шагов, как заметил Сюй Цзэяня.
Тот тоже торговал — на этот раз деревянными заколками для волос. Работа была не тонкой, но сами заколки получались причудливые и красивые, что привлекало внимание многих гэров и девушек.
Неизвестно по какому побуждению, Ло Шухэн незаметно подошёл к соседнему лотку, притворился, что присматривается к товару, и, пока разглядывал его, украдкой наблюдал за лавкой Сюй Цзэяня.
Место оказалось удачное — стоит повернуть голову, и видно, как гэры и девушки с весёлым гомоном выбирают заколки.
Кто-то примерял их на волосы, кто-то перешёптывался, а самые смелые пользовались случаем, чтобы заговорить с Сюй Цзэянем.
— Сюцай Сюй, вы сами сделали эти заколки?
— Да, сам.
— Сюцай Сюй, у вас золотые руки.
— Благодарю на добром слове.
Сюй Цзэянь спокойно отвечал на все вопросы, подробно рассказывал о материале и фасонах. В каждом его жесте — утончённость и вежливость, что вызывало у людей невольную симпатию.
Ло Шухэн заметил, что у некоторых гэров и девушек щёки порозовели, а взгляды стали застенчивыми — явно питают к Сюй Цзяню нежные чувства.
Некоторое время он понаблюдал, а потом задумался.
Сюй Цзэянь хорош собой, мягок в общении, умеет охотиться, мастерит заколки, к тому же грамотен. Пусть сейчас он беден, но поклонниц у него достаточно. Так почему же до сих пор не женился?
Неужели… у него недуг какой?
Ло Шухэн посмотрел на Сюй Цзэяня с сочувствием.
Какой несчастный.
Впрочем, ему нужен только статус супруга первого министра — детей он не требует. Даже если тот не способен к супружеским обязанностям — большой беды нет.
Сюй Цзэянь внезапно чихнул, и гэры с девушками тут же засуетились:
— Сюцай Сюй, вы простудились?
— Сейчас утром и вечером холодно, вам нужно беречь себя — болеть нехорошо.
— Благодарю за заботу.
Долго стоять у одного лотка — легко вызвать неприязнь. Ло Шухэн перешёл в другое место и продолжил наблюдение.
Понаблюдав ещё немного, он снова начал терзаться.
Среди тех гэров и девушек были и очень красивые, но Сюй Цзэянь оставался ко всем совершенно равнодушен.
Видно, не из тех, кто падок на внешность.
Значит, его красота вряд ли поможет.
Он взглянул на небо и тихонько вздохнул.
Решил вернуться пока в старый дом и уже там всё обдумать.
На полпути повстречался разносчик с коромыслом. На нём как раз нашлось несколько нефритовых подвесок.
Он окликнул торговца и спросил цену.
— Всего восемь монет.
Сжимая в руке новую подвеску, Ло Шухэн ощупал пальцами кошель на груди и поморщился.
Завтра он пойдёт к Сюй Цзэяню.
От автора:
Ло Шухэн: Как трудно выйти замуж за Сюй Цзэяня.
Сюй Цзэянь: Кто это меня ругает?
http://bllate.org/book/18092/1740971
Спасибо за перевод 💗