Не успел Ло Шухэн спросить, как Сюй Цзэянь сам начал разбор:
— Твоё лицо мне незнакомо. Сейчас страдная пора — редко кто ходит в гости по родственникам, а если и приходят, то больше помогать, а не глазеть на чужую посадку риса.
Сюй Цзэянь опустил рассаду в корзину и взял другой пучок:
— Поэтому я и подумал — ты из семьи Ло. Но если бы ты оказался слугой Ло…
Он перевёл взгляд на руки, висевшие вдоль туловища собеседника:
— У тебя лицо смуглое, шершавое на вид, а руки — белые и нежные, совсем не натруженные. И при этом у тебя есть время глазеть на чужую работу. Разве так может себя вести слуга? Поэтому я заключаю, что ты — переодетый пятый молодой господин Ло.
Ло Шухэн инстинктивно спрятал руки за спину.
Увидев это, Сюй Цзэянь усмехнулся:
— Молодой господин, скажите, я прав?
Чувство, что его разгадали, вызывало у Ло Шухэна одновременно смущение и досаду. Он бросил сквозь зубы:
— Ты неправ!
Сюй Цзэянь продолжил:
— И ещё одна нестыковка: у тебя лицо и шея разного цвета.
Техника маскировки у этого молодого господина была никудышная — сплошные прорехи. В деревне, где люди не привыкли слишком много думать, это сходило с рук, но рано или поздно его всё равно бы разоблачили.
Ло Шухэн мгновенно покраснел — краснота расползлась даже на шею. Он изо всех сил пытался сохранить лицо:
— Это потому что моя шея редко видит солнце.
С этими словами он развернулся и пошёл прочь.
В любом другом взгляде это выглядело бы как бегство с поля боя.
Уголки губ Сюй Цзэяня чуть приподнялись.
Он согнулся, собрал оставшуюся рассаду в корзину, взвалил её на коромысло и зашагал к семье Жуань.
Жуань Чжи сразу же включил режим сплетника:
— А кто это был? Ты чего там полдня проторчал?
Сюй Цзэянь, ничуть не смутившись, ответил:
— Не знаю. Я раскладывал рассаду, а он стоял рядом и смотрел. Может, из любопытства.
— Тогда это, наверное, слуга Ло. Эти люди из богатых семей, поди, посадку риса никогда не видели, — Жуань Чжи наклонился и воткнул в грязь очередной росток. — Интересно же.
— И правда слуга Ло, — встряла Чжао Сюлань. — Я его несколько раз встречала, даже разговаривала. Он сам говорил, что работает на Ло, и ещё про парня Сюй расспрашивал.
Сюй Цзэянь чуть приподнял бровь — на лице заиграла многозначительная улыбка.
А Ло Шухэн, которого разоблачили, уже был дома.
Он уставился на свои руки, потом в зеркало на шею — и на душе стало муторно.
Вот ведь — прожил две жизни, в прошлой ещё и натерпелся, а ничуть не поумнел. О таких простых вещах не догадаться.
Да и выдержки нет — один раз его раскусили, и он сразу сбежал с позором.
И этот Сюй Цзэянь — как же он мерзкий! Вечно всё выставляет напоказ.
Ло Шухэн немного позлился, потом достал свои краски, тонально выровнял цвет шеи и рук, специально сделал их шершавее на вид.
Посмотрел на результат — довольно кивнул. И вдруг осознал: он ведь не собирался больше выходить на улицу. Зачем он сейчас красился? Потом придётся отмываться — морока.
Мерзкий! И всё из-за этого Сюй Цзэяня.
Ло Шухэн немного повозмущался, потом, пыхтя от злости, принёс воды и отмылся — а на лицо снова нанёс красные пятна.
Прошло ещё несколько дней.
Рис высадили, страда на время закончилась.
Сюй Цзэянь немного отдохнул, собрался и поехал в город — разведать всё, что касалось семьи Ло.
Основные события в семье Ло не были тайной, и он довольно быстро всё выяснил.
Изначально домом Ло управлял старший брат, Ло Вэньянь.
С детства он был смелым и смышлёным, с коммерческой жилкой. В шестнадцать лет он впервые отправился торговать в одиночку, заработал изрядную сумму, а позже организовал торговый караван. Через несколько лет приобрёл дом в городе, снял лавку и открыл бакалейную торговлю.
С собственным караваном и собственной лавкой он за несколько лет расширил дело, прочно обосновался в городе и перевёз туда всю семью.
Позже он женился на Хуан Цютун — круглой сироте, с которой познакомился во время поездки.
Они поженились поздно, и дети родились поздно: к тому времени у младшего брата, Ло Вэньчжоу, уже было четверо детей, а у них только родился первый и единственный — гэр Ло Шухэн.
Супруги души не чаяли в своём ребёнке — боялись уронить, боялись сжать. Давали ему всё, что он ни попросит, растили своенравным и живым.
Потом они поехали по торговым делам, наткнулись на шайку разбойников и оба погибли.
Старый господин Ло и старая госпожа не вынесли удара и оба тяжело заболели.
Через несколько лет старый господин Ло умер, старая госпожа осталась прикованной к постели, а бразды правления перешли в руки младшего брата, Ло Вэньчжоу, и его жены Хэ Линьюэ.
Младший брат коммерцией заниматься не умел, к тому же торговый караван — тот самый — нарвался на разбойников, многие погибли или были ранены, караван распался, постоянных поставок больше не было, и дела семьи Ло пошли на спад. Сейчас они всё ещё оставались одной из самых зажиточных семей в Чэнсичжэне, но уже далеко не те, что раньше.
Младший брат и его жена жалели племянника и с детства растили его как родного. Вот только после смерти родителей мальчик становился всё никчёмнее, характер сделался робким до крайности, ничего не умел — только танцевать и петь. Учиться не желал, даже нескольких иероглифов не знал и однажды из-за этого опозорился на банкете.
Слуга из закусочной, который рассказывал всё это Сюй Цзяню, мечтательно вздохнул:
— Конечно, характер у этого юного господина Ло никудышный, но лицо у него неземной красоты, и танцует он замечательно. Один раз его танцы так хороши были, что все только хвалили. Увидеть такое хоть раз — и можно смело говорить, что жизнь прожита не зря.
Сюй Цзэянь отсчитал ему несколько монет:
— Благодарю за сведения.
Кто-то рядом, услышав их разговор, вставил своё слово:
— Я слышал, настоящие гэры и девушки из приличных семей обучаются ведению хозяйства и бухгалтерии. А этот юный господин только танцами занят — не иначе, в голове у него какие-то неприличные мыслишки, или он промышляет чем-то, чего и со светом не покажешь?
Сидевшие с ним за столом здоровяки переглянулись, довольно заулыбались:
— Ха-ха-ха… А если так, то как увидим этого юного господина, так и надо с ним хорошенько позабавиться. Удовольствие ему доставить… Ха-ха-ха…
Некоторым посетителям стало не по себе от этих грязных слов, кто-то поморщился, но они были одни, а здоровяков много — никто не осмелился вступиться.
Лицо Сюй Цзэяня медленно помрачнело. Его обычно мягкие и учтивые черты заострились, холод сковал брови, а книжная утончённость почти улетучилась.
Слуга, у которого был нюх на опасность, заметил перемену в госте и тихонько, по стенке, ускользнул.
Сюй Цзэянь не обратил на это внимания. Он подцепил пальцами несколько арахисовых орешков, чуть согнул их — и щёлк! — отправил прямо в открытые рты говоривших.
— Кха-кха-кха…
Только что гоготавшие здоровяки поперхнулись и схватились за горло, заходясь кашлем.
Сюй Цзэянь поставил чашку с чаем и звучно произнёс:
— В книгах сказано: кто за спиной злословит — навлекает на себя несчастье. Раньше я думал — выдумки. Но сегодня, глядя на вас, понял — правда. Только начали трепать имя чужого гэра, как сразу же подавились и закашлялись. Видно, сквернословие грязного рта и впрямь приносит беду.
Тот, кто завёл эту грязную речь, скривил лицо от злости и, схватившись за горло, ткнул в сторону Сюй Цзэяня:
— Кха… ты… ты…
Сюй Цзэянь равнодушно прошёл мимо них, оставив только спину:
— А буянить — это к большой беде.
Здоровяки были в ярости, но из-за того, что неведомая штука застряла у них в горле, им было не до драки. Они могли только смотреть, как уходит.
На втором этаже закусочной стоял гэр в дорогих одеждах, глядя вслед Сюй Цзэяню. Он прищурился:
— Узнай, кто он.
Слуга за его спиной поклонился:
— Слушаюсь, четвёртый молодой господин.
Сюй Цзэянь расспросил ещё многих — везде ему отвечали одно и то же. Теперь он имел общее представление о положении Ло Шухэня.
Положение у его будущего супруга было неважное — не удивительно, что он пошёл на такой риск, один явился с фальшивой подвеской и предложил помолвку.
Насколько знал Сюй Цзэянь, в этом мире гэры и девушки из богатых семей хотя иногда и обучались пению и танцам, но таких было немного. Большинство учились игре на музыкальных инструментах, каллиграфии, живописи, стихосложению и, самое главное, бухгалтерии и управлению домом — куда более полезным вещам.
А те немногие, кто брал уроки танцев, редко показывали своё умение на банкетах — иначе уронили бы себя в чужих глазах.
То, что супруги Ло воспитывали его маленького гэра именно так, да ещё и выставляли напоказ, говорило само за себя.
Сюй Цзэянь зашёл в лавку, а когда вышел, в руках у него оказалось несколько гостинцев с подарками.
Он прошёл с ними некоторое время, свернул в малолюдный переулок — и едва шагнул дальше, как сзади раздался голос:
— Ах ты, книжный червь! Куда это ты собрался?
Сюй Цзэянь обернулся и увидел тех самых крепких мужиков — они засучивали рукава, обступая его со всех сторон.
Он поставил подарки в сторонку и спокойно спросил:
— Вы что, господа, собрались делать?
Тот, что был за главного, держал в руке арахисовый орех:
— Это ты нам в рот понапихал? Мы чуть не задохнулись!
Сюй Цзэянь посмотрел на орех, потом перевёл взгляд обратно:
— Это всего лишь обыкновенный арахис. Его кто угодно мог бросить. Есть у вас доказательства?
— Доказательства? — Мужик подбросил орех в воздух и поймал. — Доказательства не нужны! Сегодня мы тебе все зубы пересчитаем, будешь на коленях просить пощады! Давай!
Мужики бросились вперёд.
Сюй Цзэянь закатал рукава, ухватил ближайшего за вывернутую руку, одновременно ногой ударил другого в живот, третьему врезал кулаком по лицу — переулок мгновенно наполнился воплями и стонами.
Не прошло и четверти часа, как здоровяки лежали на земле, все в синяках и ссадинах. Кто-то плакал, кто-то матерился, кто-то звал маму.
Кто-то не выдержал:
— Ты же учёный! Почему ты так хорошо дерёшься?
Сюй Цзэянь поправил немного помятую одежду:
— Всего лишь немного знаком с кулачным искусством. Благодарю, что уступили.
Он поднял подарки, перешагнул через валяющиеся на земле тела и направился к выходу из переулка:
— Я же говорил — буянить к большой беде. Не поверили — теперь лежите с разбитыми головами.
Мужики от злости чуть глаза не выпучили, но, зная, с кем имеют дело, подходить боялись.
Вернувшись домой, Сюй Цзэянь убрал подарки, срезал кусок копчёного им мяса, завернул в масляную бумагу, затем прошёл в кабинет и, подражая почерку отца, написал письмо.
Когда тушь высохла, он взял золы из печи, завернул в хлопчатобумажную ткань и аккуратно потёр поверхность бумаги — состарил её.
На следующий день после полудня он переоделся в новые синие одежды, привёл себя в порядок, прихватил приготовленные дары и отправился в старый дом Ло — с визитом.
Едва калитка открылась, он представился.
Слуга быстро передал о его визите госпоже Сюэ.
Та, зная о планах старой госпожи, велела впустить гостя, а сама отправилась к бабушке:
— Госпожа, к нам пришёл с визитом сюцай Сюй Цзэянь.
Старушка удивилась:
— Я думала — раз уж страда кончилась, через несколько дней сама его найду. А он сам, оказывается, пожаловал… Госпожа Сюэ, несите мою одежду.
— Слушаюсь.
Комментарий автора:
Ло Шухэн: Ещё не поженились — какой я тебе супруг?
Сюй Цзэянь: Дело времени.
http://bllate.org/book/18092/1741126
Спасибо за перевод 💗