От кольца рук на своей шее, я задыхался, в глазах темнело, в такой ситуации не мог даже крикнуть. Эта старая мразь, когда он успел подкрасться? И ещё осмелился напасть из-за спины!
— Думал, спрячешься и я тебя не найду? Не выйдет! Ты жрал моё, пил моё, а потом просто ушёл? Думал, я тебя так отпущу? Я на тебя сколько денег потратил?! Отдавай всё в двойном размере!
Я пытался отцепить его руки от своей шеи. По сравнению с той куклой этот старый козёл был никем, он просто застал меня врасплох! Но я переоценил себя и от удушья силы оставляли меня, и я не мог вырваться. Пришлось резко ударить его ногой в пах. Он не ожидал, согнулся пополам, лицо мгновенно побелело.
Как мужчина я понимал эту боль. Не давая ему опомниться, я вскочил и начал молотить кулаками по его голове. Он не выдержал и рухнул на колени:
— Ты ещё смеешь требовать у меня деньги?! Идиот! Ещё раз проследишь за мной, тогда я всем расскажу, что ты насильник! Деньги? Да ты даже говна горячего не пожрёшь!
— Ты за эти годы только морщины нажил, а мозги не выросли! Ты когда-нибудь давал мне деньги? Ты сам в свою ложь поверил, придурок?! Иди сдохни!
— Ах ты, ублюдок! — он прикрывал лицо руками, но мои удары разозлили его. Боль сменилась яростью, он врезал мне кулаком в живот, а когда я согнулся от боли, схватил за воротник и с размаху влепил пощёчину – в ушах зазвенело, а кожу будто содрали его мозолистыми ладонями, саднило и жгло.
Его лицо исказила звериная гримаса:
— Смеешь бить отца?! Жить надоело?!
Мы покатились по лестнице, в воздух взметнулась пыль. Он привык к тяжёлой работе, а я давно не тренировался. Сначала я мог с ним тягаться, но с каждой минутой силы таяли, реакции замедлялись, я стал сдавать.
Он улучил момент, схватил меня за волосы и со всей силы принялся бить головой о пол – раз, два, три. Безжалостно, больно. У меня из носа и рта хлынула кровь, я чуть не потерял сознание.
— Совсем забыл, что такое сыновья почтительность?! Ну-ка, сынок, отвесь отцу земной поклон, вот тогда, глядишь, я буду помягче с тобой.
Я стиснул зубы – во рту был привкус крови.
В этот момент из моего кармана выпала фотография, белым листком спланировав на пол.
Я рванулся к ней, но он заметил мою реакцию и дёрнул меня за волосы так, что, казалось, вот-вот оторвёт скальп. Он первым подхватил снимок, взглянул и усмехнулся:
— Этот ублюдок умудрился завести друзей? Вот это новость.
Он окинул взглядом моё лицо, перепачканное пылью и кровью:
— С такой-то рожей тебе, небось, нелегко далось. Так вот, договоримся: ты будешь каждый месяц исправно переводить мне деньги, хорошо кормить и поить. Тогда я забуду прошлое. А если нет – я приду к твоим друзьям и всё им расскажу. Интересно, что они тогда о тебе подумают? Как ты дальше жить будешь?
Расскажет? А если он узнает, что его «друг» — просто кукла, которую я разобрал по частям, что он скажет?
Я плюнул ему в лицо кровавой слюной и усмехнулся:
— Ты-то кто такой, чтобы диктовать мне условия? Сходи лучше в ветеринарку, пусть тебя кастрируют. Тогда, может, я и подаю тебе пару монет.
— Ты! — он взбесился, глаза налились кровью, и он снова попытался разбить мне голову об пол. Я шарил руками по земле, пока не нашарил горсть пыли с мелкими камешками и не швырнул ему в глаза.
Спасибо этому старому, грязному району, ибо здесь все заняты только собой, и за общественными местами никто не следит.
Камешки были мелкими, но в глазах превратились в острые ножи. Он взвыл, выпустил мои волосы. Я вытер лицо и, шатаясь, поднялся. Он стоял на коленях, зажав рукой левый глаз – кровь сочилась сквозь пальцы, он не мог встать.
Помятая фотография лежала рядом. Я быстро поднял её и спрятал во внутренний карман куртки.
Убрав снимок, я не стал уходить. Упускать такой шанс было бы глупо.
Глядя на его жалкий вид, я довольно усмехнулся и снова бросился на него с кулаками.
Мы оба крыли друг друга матом, шум битвы разносился по лестнице. Соседи стали выглядывать, а увидев кровь, кинулись разнимать.
Увидев посторонних, эта старая сволочь тут же прикинулась жертвой: перестал сопротивляться и завыл:
— Сынок! Я же твой отец! Как ты можешь со мной так! Не бей! —
Как только он завыл, кто-то попытался меня остановить. Пользуясь тем, что он притворяется, я врезал ему по голове ещё пару раз, а затем, пока меня не схватили, перепрыгивая через три ступеньки, бросился вниз и со всех ног удрал.
— Сынооок!..
— Боже, как он тебя избил!
— У тебя глаз кровоточит! Не двигайся, я вызову скорую!
— Он твой сын? Ну и тварь! Как можно так избить родного отца?
До меня доносились притворные вопли старой многоножки и болтовня любопытных зевак.
Я сплюнул и, спустившись на три пролёта, набрал в грудь воздуха и рявкнул в сторону верха:
— А все вы – пошли на хрен!
Сверху на секунду стало тихо, а затем послышались возмущённые крики. Я расхохотался и побежал прочь, не оглядываясь. Хотя я и пострадал, исход был в мою пользу. Старая мразь тоже огребла по полной. Жаль только, я не узнал, что с его глазом – если не ослеп, слишком мало.
Я не боялся, что он вызовет полицию. У него самого рыльце в пушку – статья за изнасилование. Да и сомневаюсь я, что он все эти годы вёл себя прилично. Воры не исправляются. Поэтому он ни за что не рискнёт обращаться в полицию, иначе нашёл бы меня раньше.
Мой новый адрес никто не знал, так что он вряд ли меня найдёт. На всякий случай я сменил номер телефона и снова погрузился в свою жизнь затворника и выходил только по необходимости.
Фотография так и осталась помятой. Сколько я ни пытался её разгладить, белые заломы никуда не делись. Один из них проходил между моим лицом и её, словно разделяя нас.
Я злился, глядя на неё, хотя сам не понимал, откуда эта злость. Я убрал снимок в ящик и больше не доставал. Раны на лице и теле затянулись, покрылись коркой, отпали – кожа стала прежней.
Я часто сидел за компьютером с утра до вечера. Листья за окном зеленели, желтели, опадали; ветки оголялись, покрывались снегом; солнце таяло, и капли, как слёзы, стекали вниз, а потом появлялись новые зелёные ростки.
Я перевёл взгляд с экрана на окно – на подоконник упал лепесток персика, пахнущий влажной землёй и травой, и я с удивлением понял, что год пролетел незаметно.
Жизнь была тихой, тихой до того, что я перестал замечать время. О старом чудовище не было вестей, для меня это было лучшей новостью.
Если и было в моей жизни что-то необычное, так это кошмары, которые снились мне каждую ночь. Один и тот же сон дважды – уже странно, но каждую ночь – просто немыслимо.
Я перестал отличать сон от реальности. Просыпаясь в холодном поту, я чувствовал, что сердце моё съедено червями, осталась лишь пустая оболочка. Я помнил бесконечный страх перед питоном, но стоило открыть глаза, как страх превращался в апатию. Тело и душа, как резинка, растянутая до предела, трескались и готовы были лопнуть.
Я перестал спать – не закрывал глаза, чтобы не видеть снов. В этом году я полюбил алкоголь. Полка была заставлена пустыми и полными бутылками. Моя устойчивость к спиртному была никудышной, но я не мог остановиться. Пил до лёгкого опьянения и останавливался.
Ноги словно ступали по облакам, я парил в воздухе – мне нравилось это чувство. Иногда, просыпаясь после пьянки, я находил в телефоне пропущенные звонки на номер Гао Вана. Один гудок – и сброс – как спам. Гао Ван никогда не брал трубку и не перезванивал, наверное, я ему надоел.
Мне нечего было ему сказать, и я не знал, зачем пьяный звонил ему. Нас связывала только та кукла, которую я разобрал. Наверное, я хотел спросить, избавился ли он от неё, но это было бы безумием.
Прошёл год. Конечно, от неё ничего не осталось. Иногда я покупал фруктовое вино в интернете – дорогое и дешёвое, на пробу.
Сегодня пришла очередная посылка. Я стряхнул лепестки со стола и пошёл вниз за заказом.
Выходя, я заметил, что дверь напротив открыта – грузчики сновали туда-сюда. В прошлом году, когда я переехал, эта квартира была пуста. Значит, у меня появится сосед.
Я мельком глянул и пошёл на почту. Забрав посылку, я уже собирался уходить, как из-за стойки раздался голос:
— Сяо Ли?
Я обернулся и увидел молодого парня с радостным, недоверчивым взглядом. Двадцать с небольшим, высокий, красивый, смутно знакомый, но я его не знал.
— Ты кто?
— Это правда ты? — парень выбежал из-за стойки, сверкая белоснежной улыбкой. — Нань Ли? Ты Нань Ли? Я Чэнь Ин, помнишь?
Чэнь Ин?
Я на секунду задумался и вспомнил. Чэнь Ин, мой напарник по игре, который хотел встретиться. Я отказал ему, да ещё и довольно грубо. Потом я перестал играть, и мы потеряли связь.
— Я увидел твоё имя и подумал, что совпадение. А это правда ты! Как мы удачно встретились! Ты живёшь в том же городе! Я здесь подрабатываю. Ты совсем не такой, как я себе представлял!
Чэнь Ин тараторил без остановки. Я даже не спрашивал, а он уже всё выложил. В прошлом веке его бы в разведку не взяли – сдал бы всех врагов ещё до допроса.
— А каким ты меня представлял?
Я не хотел с ним разговаривать, но мне стало любопытно. Чэнь Ин почесал затылок, на его красивом лице появился румянец:
— Тихий, с бледной кожей, маленький…
Ответ был насквозь «гейским», но никак не про меня. Я сухо ответил:
— Извини, я не такой.
— Нет-нет… Ты в реальности… — он понизил голос и осторожно окинул меня взглядом, — тоже интересный.
Интересный? Чем? Запахом канализации?
Мне надоело слушать. Я развернулся, чтобы уйти, но он пошёл за мной, схватил за рукав – мягко, но достаточно, чтобы я остановился.
Он не стал ходить вокруг да около:
— Ты… твои слова ещё в силе? А у тебя… сейчас есть парень?
…Долго он был один? Нашёл кого – меня!
— Извини, не рассматриваю, — бросил я, не оглядываясь и не меняя выражения лица. — Я вдовец. Траур.
Я вернулся домой. Дверь напротив всё ещё была открыта, грузчики ушли. Новые соседи уже заселились.
Мне было всё равно, кто там. Я набирал код на двери, когда за спиной раздались лёгкие шаги.
Сосед напротив вышел из квартиры. Я обернулся и через секунду посылка выпала из рук. Звякнуло разбитое стекло – бутылка разбилась, вино пропитало картон и потекло по полу. Человек стоял передо мной, его лицо, его глаза, я помнил их до мельчайших деталей.
— Давно не виделись.
Его голос, его лицо были чётче, чем все мои кошмары за этот год. Но как? Я сам уложил её в чемодан, сам застегнул молнию, сам отправил. У неё не было шанса вернуться.
На его лице были очки в тонкой оправе – стёкла блестели, не давая разглядеть глаза. Кукла не носила очков.
Я перевёл взгляд на его руки, свободно висящие по бокам, пальцы, запястья – чистые, без следов сборки.
…Не она.
Это был не она.
Оставался только один вариант. Я нахмурился, отступил на шаг и назвал его имя:
— Лян Чжи…тин?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/18130/1761221
