]
Цинь Фан впился зубами в губы Син Яня, вложив в это последние силы, и в следующее мгновение во рту отчетливо почувствовался привкус крови. Он не разжимал челюсти, продолжая яростно вгрызаться в нижнюю губу Син Яня.
— Я тут распинаюсь про какую-то девчонку… а на самом деле, черт возьми, хочу тебя.
Всё произошло в одно мгновение. Сейчас Син Янь был прижат к Цинь Фану, они стояли так близко, что, казалось, не было и миллиметра пустоты. В полумраке, царившем вокруг, они едва ли должны были что-то разглядеть, но очертания лиц, взгляды и едва заметное подрагивание жил на висках от частого дыхания были пугающе четкими. Цинь Фан вцепился в воротник куртки Син Яня, пальцы побелели от напряжения, зубы не ослабляли хватку. Они делили один на двоих холодный воздух, в котором витал слабый запах крови, и одновременно выдыхали из расширяющихся грудных клеток жар, подобный полыхающему огню.
Ресницы Син Яня мелко дрожали; он опустил взгляд, а затем снова вскинул его, впиваясь глазами в глаза Цинь Фана. Они смотрели друг на друга в упор, и вдруг уголок губ Цинь Фана пополз вверх, а взгляд смягчился.
Разжав зубы, он, тяжело дыша, спросил:
— Больно?
Син Янь промолчал. Одной рукой он уперся в землю рядом с Цинь Фаном, другой коснулся собственной губы. Не отвечая на вопрос, он скользнул взглядом по лицу парня:
— Вцепился и не отпускаешь, ты что, пес?
Цинь Фан приподнял бровь:
— Считай, что так.
Они не двигались, не меняли поз, даже рука Цинь Фана, державшаяся за одежду Син Яня, не разжалась — лишь хватка стала чуть слабее. Их грудные клетки, вздымавшиеся от частого дыхания, то сталкивались, то вновь расходились.
Рука, на которую опирался Син Янь, находилась совсем рядом с ухом Цинь Фана, и для последнего эта поза была предельно давящей, выдающей в партнере абсолютное доминирование.
Цинь Фан продолжал улыбаться, а Син Янь смотрел на эту улыбку. На пальцах Син Яня осталась кровь с разбитой губы, и, пока Цинь Фан усмехался, он снова перехватил его за подбородок.
Цинь Фан, не переставая улыбаться, нахмурился:
— …А ведь правда больно.
Син Янь смотрел на него сверху вниз, слегка надавливая на подбородок:
— Открой рот.
Цинь Фана вечно называли «простачком», но глупым он не был. Он прекрасно понимал, зачем нужно открыть рот, однако послушно приоткрыл его, даже бросив на Син Яня дерзкий взгляд с мягкой улыбкой.
Открыл. И что теперь?
Когда Син Янь резко подался вперед, Цинь Фан закрыл глаза.
Он наконец отпустил воротник и обхватил Син Яня за шею, притягивая к себе — этот жест был одновременно покорным и откровенным, он обнимал человека перед собой, не скрывая своих чувств.
Укусы, сплетение языков, тяжелое дыхание.
Они предавались безумству в зимнюю лунную ночь, целуясь посреди ледяной пустыни. В их груди теснились чувства, которые невозможно было сдержать, и бились два неистовых, опаляющих сердца.
…
Этот поцелуй вымотал их до предела, они словно боролись за глоток воздуха, а окружающий мир, казалось, сотрясался от их столкнувшихся гормонов. Начав с такой яростью, они закончили лишь тогда, когда оба оказались на грани удушья.
Цинь Фан перевел дыхание и, усмехнувшись, признался:
— …Извини, не умею дышать в процессе.
Син Янь лег рядом, уставившись в ночное небо.
— Я тоже, — отозвался он.
— Маловато опыта, — заметил Цинь Фан.
— Угу, — ответил Син Янь.
— Будем практиковаться вместе, — добавил Цинь Фан.
Син Янь кивнул:
— Идет.
На самом деле всё это навалилось так внезапно, застало врасплох, без какой-либо подготовки. Но раз уж случилось — так тому и быть. Нужно следовать зову сердца, это по крайней мере честно.
Цинь Фан пролежал на земле уже довольно долго, снег под головой почти растаял. Он сел, и каждое движение отзывалось ноющей болью во всем теле. Он прошипел сквозь зубы, вздохнул и пробормотал:
— Может, мне стоит сходить за оберегом?
Син Янь поднялся и протянул ему руку, и Цинь Фан, ухватившись за нее, тоже встал.
— Где болит? — спросил Син Янь.
Цинь Фан не задумываясь ответил:
— Губы болят.
Син Янь не сдержал улыбки, морщинки у глаз в этот момент казались невероятно нежными.
— Болит везде, — добавил Цинь Фан, — но ничего серьезного, пустяки.
Он попытался потереть тут и там, но понял, что бесполезно, и оставил попытки.
— В больницу поедешь? — спросил Син Янь.
Цинь Фан покачал головой:
— Не нужно, я знаю, что к чему.
Драка, выяснение отношений, а потом внезапный поцелуй. Весь этот процесс был жестоким и яростным, но теперь, когда всё осталось позади, они медленно шли обратно, оба притихшие, словно ничего и не случалось.
Цинь Фан решил прояснить:
— Я правда не «подкатывал» к той девчонке.
— Тогда о чем они говорили? — спросил Син Янь.
— Черт знает, о чем они вообще болтали, — Цинь Фан выглядел совершенно озадаченным. — Похоже, у них с головой не все в порядке.
Син Янь посмотрел на него, а Цинь Фан, глядя прямо в глаза, искренне добавил:
— Клянусь, нет. У меня времени на повторение материала не хватает, а всё свободное время я провожу с тобой, откуда мне вообще взять каких-то девчонок?
В эту чудесную ночь всё казалось правильным и прекрасным. Син Янь не хотел продолжать этот разговор, да и Цинь Фану надоело — вся эта чепуха была слишком утомительной.
— К тому же, я бы и не посмел, — Цинь Фан потер подбородок и тихо хмыкнул. — Ты ведь уже сказал мне тогда.
Син Янь шел, засунув руки в карманы, и, когда Цинь Фан закончил фразу, легонько толкнул его плечом. Цинь Фан толкнул в ответ:
— И правда, не посмел бы.
В тот день, когда Цинь Фан с соседями по комнате ходил в караоке, он вышел подышать свежим воздухом и ввязался в историю — решил побыть героем, спасающим девушку. Помешал кому-то, кто силой тащил её в машину. Он вкратце рассказал всё Син Яню, и сам же рассмеялся:
— Скажи, ну разве я не «удачлив»?
Чувствуя ноющую боль во всем теле, он правда считал, что ему фатально не везет. Увидев происходящее, он не мог остаться в стороне, спас «падшую» девицу, и хотя не оставил ни имени, ни контактов, его всё равно нашли и устроили засаду в переулке. Казалось, проклятие Цинь Фана по части девиц стало только сильнее: раньше он не мог с ними сойтись, а если и сходился — то ненадолго, теперь же даже близко подходить нельзя, обязательно навлечешь беду.
— Ты их знаешь? — спросил Син Янь.
Цинь Фан помотал головой:
— Нет. Ты хочешь их разыскать? Только не надо, пожалуйста.
Син Янь промолчал.
— Тогда это никогда не кончится, — продолжил Цинь Фан. — Сегодня они пострадали даже сильнее, чем я. Не знаю, придут ли снова, да и всё равно скоро каникулы, проехали.
За разговором они дошли до общежития Цинь Фана. Там было пусто — соседи разъехались сразу после экзаменов. В таком состоянии Син Янь не мог оставить его одного, и оба это молчаливо понимали. У входа Цинь Фан кивнул в сторону лестницы, приглашая войти, и Син Янь поднялся следом.
Он был в комнате Цинь Фана впервые. Цинь Фан указал на свой стул:
— Садись, я приму душ, а потом поможешь мне намазаться мазью.
Син Янь хмыкнул и спросил:
— Сможешь помыться?
— Не спрашивай, даже если не смогу, все равно придется, а то я стесняюсь. — Цинь Фан со смешком скинул куртку — одежда уже ни на что не годилась — и, прихватив шорты, ушел в ванную.
В зеркале отражался полный разгром, от которого хотелось лишь вздохнуть, но больше всего удручало лицо. Говорят, что не стоит бить по лицу, но эти идиоты, кажется, так и не усвоили урок. Цинь Фан посмотрел на свой подбородок: симпатичная физиономия выглядела плачевно, сбоку синел огромный синяк.
Он быстро ополоснулся и вышел, когда волосы еще были влажными. На нем были только спортивные шорты, торс оставался обнаженным. Когда Син Янь посмотрел на него, Цинь Фан спросил:
— Хочешь сначала сам помыться или сначала намажешь меня?
— Сначала помажу, я только руки помою, — ответил Син Янь и направился в ванную.
Цинь Фан придвинул еще один стул и сел верхом, дожидаясь. Когда Син Янь вернулся, Цинь Фан положил руки на спинку стула, подставляя ему спину.
— Просто разотри мне спину, спереди я и сам справлюсь.
Син Янь сел позади, взял спрей и пару раз брызнул на плечи Цинь Фана. Когда его ладонь коснулась кожи, он почувствовал, как мышцы под его рукой отчетливо напряглись.
Цинь Фан сидел к нему спиной и не видел его лица. Син Янь растирал ушибы и покраснения, спрашивая, больно ли ему. Цинь Фан, не поворачиваясь, покачал головой и промолчал.
На самом деле, наш «натурал» просто старательно делал вид, что спокоен. На деле же он чувствовал себя крайне неловко. Они поцеловались, и было чертовски хорошо, но теперь, в замкнутом пространстве комнаты, ситуация стала слишком сложной для восприятия. На улице всё было проще, но здесь, наедине, каждое прикосновение ладони Син Яня к его плечу заставляло сердце Цинь Фана дрожать.
http://bllate.org/book/18141/1744640
Готово:
