— Хотят убить тебя? — переспросил Чи Юньян, вспомнив жуткую, неестественную ухмылку Чжу Наньи за обеденным столом. — Что произошло? Может, тебе просто показалось? Сдали нервы?
Чжуан Сяои судорожно грыз ногти. Он поморщился от ужаса.
— Нет! Они уже несколько раз пытались столкнуть меня в пропасть! Если бы я не успел отскочить, давно бы разбился насмерть. Вы не представляете... они толкали меня и улыбались! Про Чжу Наньи не знаю, но та девчонка... это точно не Илинь. Клянусь вам! Почему они стали такими?!
Чи Юньян опустил голову. Он колебался, подбирая слова, и лишь через минуту глухо произнёс:
— Скорее всего, они оба погибли при взрыве в автобусе. Те, кто бродит сейчас по деревне, — не люди.
Чжуан Сяои до боли закусил нижнюю губу, цепляясь за остатки надежды, но факты говорили сами за себя. Отрицать очевидное было бессмысленно.
— Илинь... — прошептал он, кулаками вытирая набежавшие слёзы. — Знаете, мы ведь ехали подавать заявление в загс. Но по дороге попали в эту аварию... Когда я очнулся и увидел её рядом — живую, без единой царапины, — я был так счастлив. Клянусь, я никогда в жизни так не радовался...
На этих словах Чжуан Сяои не выдержал и разрыдался взахлёб. Он не мог заставить себя признать в том жутком существе свою невесту. Судьба будто бы дала им второй шанс, но лишь для того, чтобы разлучить навеки.
На душе у Чи Юньяна было скверно. Он не знал, какими словами утешить парня, и лишь молча ждал, пока тот выплачется.
И Яньле, слегка нахмурившись, безучастно наблюдал за рыдающим парнем. По его холодному лицу невозможно было понять, о чём он думает.
До этого Чи Юньян заглянул только в один чан, поэтому сейчас, набравсь смелости, подошёл ко второму и сдвинул тяжёлую деревянную крышку.
К его облегчению, тела Ван Мэймэй там не оказалось — кадка была пуста. Но радоваться не хотелось: на сердце лишь сильнее навалилась тяжесть. Похоже, тем призраком, что скребся в окно, действительно была несчастная Ван Мэймэй.
Он вернул крышку на место и повернулся к И Яньле:
— Надо сходить к деревенским воротам, осмотреться.
Старуха строго-настрого запретила выходить на дорогу, но если они просто дойдут до окраины, беды случиться не должно.
Чжуан Сяои, немного успокоившись и утерев слёзы, поспешно добавил:
— Я с вами.
Им пришлось долго петлять по тёмным улочкам, прежде чем они наконец вышли к деревенской окраине. И Яньле, шедший впереди с фонарём, не церемонясь, пинком распахнул массивные ворота.
Чи Юньян вздрогнул от такого бесцеремонного жеста и опасливо завертел головой, полушутя ожидая, что сейчас откуда-нибудь выскочит разгневанный местный житель и отчитает их за вандализм.
— Но почему снаружи день?.. — изумлённо прошептал Чжуан Сяои, указывая пальцем вдаль.
За воротами расстилался пейзаж, не имевший ничего общего с царящим в деревне мраком.
Чи Юньян замер на пороге, не решаясь сделать шаг, и во все глаза всматривался в открывшийся вид. Какая-то невидимая черта разделяла реальность надвое: здесь и там были совершенно разные миры.
Яркое солнце снаружи больно слепило глаза, но стоило оглянуться назад, как зрение упиралось в глухую ночную тьму. Поколебавшись, Юньян подобрал с земли увесистый камень и швырнул его за ворота.
Камень едва пересёк невидимую границу и мгновенно растаял, словно клочок тумана.
— Значит, деревня Сяохэй полностью отрезана от внешнего мира? — задумчиво произнёс Чи Юньян.
Но тут же нахмурился:
— Хотя ночью мы как-то сюда попали...
Немного подумав, он хлопнул себя по лбу:
— Ну конечно! Помните, что говорил водитель? Он возмущался, что нас понесло в деревню Сяохэй посреди ночи. Всё потому, что днём сюда просто невозможно найти дорогу. Физически.
— И что будет, если мы сейчас попытаемся выйти? — с опаской спросил Чжуан Сяои.
И Яньле подошёл к воротам и одним движением захлопнул их, отрезая солнечный свет.
— Сгорим так же, как этот камень, — холодно отрезал он.
Чжуан Сяои шутить со своей жизнью не собирался, поэтому благоразумно промолчал.
Вторую половину дня они провели, методично обходя деревню. Они стучали в каждые ворота, в каждую дверь, попадавшуюся на пути, но Сяохэй словно вымерла — никто так и не открыл.
Около шести вечера их разыскала старуха и зашаркала навстречу, зазывая на ужин. Вспомнив тошнотворный вкус обеда, Чи Юньян вежливо отказался под благовидным предлогом. В конце концов, на кухне у дяди Вана оставался мешок муки — можно было сообразить простые пресные лепёшки и перекусить без риска для здоровья.
Старуха спорить не стала и, глухо ворча под нос, побрела обратно.
Проходя мимо злополучной кадки, Юньян почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не выдержал и снова заглянул внутрь — но тела Лу Лу там уже не было. Огромная бочка стояла абсолютно пустая, на сухом деревянном дне не осталось даже влажного следа.
К семи часам вечера они собрались у старой кухонной плиты. Чи Юньян усердно вымешивал тесто, не забывая анализировать ситуацию:
— Что мы имеем на данный момент, — начал он, присыпая стол мукой. — Ван Мэймэй, Лу Лу, Е Илинь и Чжу Наньи мертвы, это факт. Ян Шу бесследно пропал. В этом проклятом месте мертвецы не упокаиваются, а перерождаются во что-то иное. Илинь и Чжу Наньи погибли при аварии, тут всё ясно. А вот Ван Мэймэй и Лу Лу лишились жизней из-за того, что согласились помочь Сяо Юэ. Нам троим пока ничто не угрожает, если мы сами не вляпаемся в неприятности и не вздумаем выполнять просьбы черноглазых.
Увлекшись разговором, Юньян не заметил зуда на кончике носа и машинально потёр его испачканной в муке рукой, оставив на лице забавный белый след.
И Яньле, сидевший рядом, мягко щёлкнул его по носу, смахивая белую пудру, и едва заметно улыбнулся:
— Поаккуратнее.
Чжуан Сяои посмотрел на них с нескрываемым подозрением и не удержался от вопроса:
— Слушайте... а вы двое вообще в каких отношениях?
— А? В каких отношениях? — Чи Юньян, отличавшийся поразительной эмоциональной глухотой, даже не понял намёка. — Ну, мы вроде как товарищи по несчастью. Цель одна — выжить и не склеить ласты раньше времени. Правда ведь, Яньле?
И Яньле молча кивнул, одарив Чжуан Сяои красноречивым взглядом, в котором читалось: «Даже не начинай».
Чжуан Сяои лишь мысленно вздохнул. Этот парень действительно настолько наивен или просто притворяется?
Тесто у Чи Юньяна вышло отменным, а вот с жаром плиты он совладал не сразу — первые две лепёшки безнадёжно подгорели. К счастью, муки он не пожалел, так что пара испорченных блинов погоды не делала.
Бросив косой взгляд на стоящий в гостиной зловещий красный диван, Чи Юньян содрогнулся. Садиться на него не хотелось категорически. Недолго думая, парни натаскали в кухню сухой соломы, расстелили её прямо на полу и устроились ужинать.
Чжуан Сяои с хрустом откусил кусок горячей лепёшки и, не прожевав, пробормотал:
— Но всё-таки, почему пропал Ян Шу? Он ведь не погиб, да и на уговоры тех тварей не поддавался. С чего бы ему исчезать?
Чи Юньян, жадно жуя, поперхнулся. И Яньле тут же протянул ему кружку с водой.
Осушив половину, Юньян прокашлялся, перевёл дух и отложил недоеденную лепёшку:
— В таком месте пропасть без вести — считай, умереть. Он наверняка нарушил какое-то негласное правило. Если бы всё было просто, мы бы сейчас здесь мирно не сидели.
Он повернулся к спутнику:
— Яньле, как думаешь, мы ничего не упустили из виду?
И Яньле неторопливо дожевал свой кусок, на мгновение задумался и поднял взгляд:
— Есть одна деталь, которая не даёт мне покоя.
— Какая? — подался вперёд Чжуан Сяои.
— Помните, как только мы пришли в Сяохэй? Ян Шу сам обратился к старухе с просьбой.
Чи Юньяна будто осенило. Ну конечно! Ян Шу ведь спросил у хозяйки, не найдётся ли у неё места для ночлега. И та согласилась помочь.
Чжуан Сяои, который тогда ещё блуждал в тумане, недоумённо нахмурился:
— Но старуха ведь не из этих... у неё нормальные глаза, да и гипнозом она не владеет. К тому же Ян Шу сам её попросил. Неужели даже этого делать нельзя?
Действительно, хозяйка дома не была похожа на монстра и не пыталась затуманить им разум. Тогда в чём же крылась разгадка?
Тук. Тук.
Входная дверь глухо задрожала от негромкого стука. Это точно была не старуха — она знала, что гости отказались от ужина. Кто же тогда решил пожаловать к ним в такой час?
Чжуан Сяои замер, боясь пошевелиться. Чи Юньян в нерешительности переглянулся с ним. И лишь И Яньле без лишних раздумий поднялся на ноги и уверенно направился к выходу.
Юньян тихонько двинулся следом и замер у косяка кухонной двери, наблюдая.
На пороге стояла маленькая Сяо Чу. Совершенно одна.
Девочка, робея под ледяным взглядом И Яньле, нерешительно топталась на пороге, заглядывая внутрь. Но едва заметив выглядывающего из кухни Чи Юньяна, она радостно шмыгнула в дом.
И Яньле задвинул засов и, прислонившись к косяку, с подозрением уставился на гостью, которая едва доставала ему до пояса.
Сяо Чу с улыбкой подбежала к Чи Юньяну. На кухне она почуяла аппетитный аромат свежих лепёшек и, смешно прикусив пальчик, полюбопытствовала:
— Ой, а чем это так вкусно пахнет?
Юньян показал ей надкушенную лепёшку, отломил тёплый бок и протянул девочке. Сяо Чу бережно взяла угощение, принюхалась и осторожно откусила маленький кусочек.
— М-м-м, как вкусно!
Она мигом уплела лакомство и уставилась на парня умоляющими глазками.
Юньян достал из сковороды целую лепёшку и отдал ей. Расправившись с ней, девочка сыто погладила живот и расплылась в широкой улыбке:
— Спасибо, братик!
— Ты что, осталась без ужина? — подал голос Чжуан Сяои.
Сяо Чу грустно покачала головой, шмыгнув носом:
— Нет. Бабушкина еда невкусная, я такое не люблю...
— Невкусная? — удивился Чи Юньян, вспомнив, что во время обеда девочки действительно не было за общим столом. — Но остальные ребята уплетали за обе щёки.
В тусклом жёлтом свете кухонной лампы Чи Юньян пристально вгляделся в лицо Сяо Чу. И замер: вокруг её некогда угольно-чёрных зрачков появилась едва заметная тонкая белая каёмка.
Это странное изменение заметил не только он — Чжуан Сяои и И Яньле тоже поняли, что с глазами девочки происходит нечто странное.
«Неужели это из-за нашей еды?» — пронеслась в голове догадка.
— Сяо Чу, — Юньян присел перед ней на корточки, заглядывая в лицо, — братик может спросить тебя кое о чём?
Чжуан Сяои в панике подскочил к нему и мёртвой хваткой вцепился в плечо:
— Ты с ума сошёл?! Зачем ты её просишь?!
Юньян даже не шелохнулся. Из-за мягких детских черт лица он обычно казался безобидным добряком, но сейчас его взгляд сделался настолько твёрдым, что возражать ему не хотелось.
— Сяо Чу меня не обидит, — спокойно, но твёрдо ответил он.
Девочка недоумённо захлопала ресницами. В силу возраста она не понимала, почему взрослые так напряглись, но согласно закивала:
— Конечно! Я никогда-никогда не обижу братика. Ты ведь добрый и угостил меня. Я совсем не такая, как другие дети.
«Не такая, как другие?» — Чжуан Сяои мгновенно зацепился за эти слова.
— Скажи, Сяо Чу, — Юньян решил прояснить самый важный момент, терзаемый смутным предчувствием. — Что происходит с теми, кто о чём-то просит бабушку?
В этой деревне, забитой жуткими черноглазыми детьми, старуха казалась единственным уцелевшим человеком. Но почему она до сих пор жива и не сбежала отсюда?
Сяо Чу призадумалась:
— Да ничего особенного. Бабушка у нас хорошая, она совсем другая. Когда-то давно взрослые в деревне нас сильно обижали, а она за нас заступалась и наказывала их.
— И как же она их наказывала? — Чи Юньян затаил дыхание. Назвать дряхлую старуху грозной силой, способной справиться с крепкими деревенскими мужиками, язык не поворачивался.
Сяо Чу прикрыла рот ладошкой и тихонько хихикнула:
— Ну, я не знаю... Просто те, кто нас бил, куда-то пропали. Все до единого.
Чи Юньян похолодел. В голове мгновенно сложился пазл. Лютая зима, в деревне нет взрослых — одни дети. Откуда у дряхлой старухи берутся запасы мяса, чтобы трижды в день досыта кормить ораву из полутора десятков голодных ртов?..
http://bllate.org/book/18234/1747925
Готово:
