Су Хуэйи изрёк собственный закон сохранения:
— Хоть я и сыт, но утиный суп возбуждает аппетит. Убыль здесь восполняется прибылью — место, освободившееся под утиный суп, как раз и заполняется им.
Су Чи погладил себя по животу, холодно усмехнулся и похвалил:
— Светило современной физиологии.
Су Хуэйи застенчиво потупился:
— Значит, я и честь семьи возвысил.
Су Чи вдруг показалось, что утиный суп в его миске потерял всякий вкус.
Они ещё не доели, как из кухни вышла У Ма, которая готовила обед, и спросила, не добавить ли им ещё бульона. Су Чи отказался, а Су Хуэйи без стеснения пододвинул свою маленькую пиалу:
— Спасибо, У Ма.
Су Чи перевёл взгляд на его живот — не раздулся, значит, ещё влезет.
Когда У Ма вышла снова, в пиале оказался ещё и большой кусок утиного желудка — уже хорошо протомлённый, вкусный и упругий.
— Молодой хозяин, ешьте на здоровье. Через полмесяца я уеду в родные края, тогда уже не отведаете.
Су Хуэйи хлебал суп, из-за края пиалы выглядывали два круглых глаза:
— ?
Он не знал, что там у У Ма в семье, — в книге об этом не говорилось. Побоявшись расспрашивать и тем самым выдать себя, он предпочёл промолчать. Однако Су Чи нахмурился и спросил:
— Что случилось? Дома какие-то дела?
— Внучка идёт в начальную школу, мой сын с семьёй собираются переехать в уездный город. В старом доме осталось много моих вещей, надо вернуться и разобрать.
Су Чи кивнул:
— Если что понадобится — скажите нам.
У Ма с благодарностью ответила:
— Спасибо, старший хозяин. Ничего особенного, только нужно отпроситься на неделю.
— Не беда, домашние дела важнее.
Когда У Ма ушла, Су Хуэйи не выдержал и уставился на Су Чи. Видимо, взгляд его был слишком пристальным — Су Чи отставил пиалу:
— Что ты на меня всё смотришь?
— Ты очень заботишься об У Ма.
— Всё-таки она работает у нас уже несколько лет, привязанность есть, — Су Чи многозначительно посмотрел на него. — Я же не бессердечный, чтобы с людьми подолгу быть рядом и не чувствовать ничего.
Су Хуэйи в этот момент жевал кусочек редьки, услышав эти слова, он чуть не поперхнулся и едва не выплюнул сок на стол.
— Я тебя прекрасно понимаю, очень даже сопереживаю! — поспешил оправдаться Су Хуэйи. — Папа с мамой относятся ко мне лучше всех, и я всегда считал их своими родными родителями. Старший брат тоже ко мне добр, ты мой самый-самый родной брат.
«Самый-самый» он произнёс особенно протяжно, и у Су Чи дрогнула рука с палочками:
— Я к тебе добр? Сам не знал.
Су Хуэйи опустил пиалу, послушно облизнул губы:
— Старший брат и правда ко мне хорошо относится. Когда я раньше накосячил, ты не стал говорить отцу, а лишь очень незаметно меня высмеял и слегка пригрозил взглядом.
— … — Су Чи. — Ты недоволен?
— Нет, я благодарен старшему брату.
Су Чи холодно усмехнулся:
— Не заметно.
Су Хуэйи задумался:
— Тогда я могу научиться готовить у У Ма. Когда она уедет в родные края, я сам буду готовить для старшего брата.
Су Чи достал телефон и начал листать календарь.
Су Хуэйи:
— …Старший брат, что ты ищешь?
— Старый календарь, смотрю, какой день подходит для похорон и погребения.
Перед сном Су Чи пришёл в комнату Су Хуэйи с маслом «Хуа» в руках.
Су Хуэйи лежал ничком на мягкой широкой кровати в свободной футболке, которая едва прикрывала ягодицы; при повороте тела из-под неё виднелся краешек тёмных боксеров. Он постелил на простыню тёмно-синий плед — на синем фоне при ярком свете его кожа казалась ослепительно белой, и красные следы на плечах и локтях бросались в глаза особенно отчётливо.
Услышав шум, Су Хуэйи обернулся. Рукава Су Чи уже были закатаны выше локтя, открывая плотные, ладно сложенные мышцы. В руках он уверенно держал пузырёк с маслом и ватную палочку — вид у него был привычный.
Су Хуэйи подумал, что Су Чи на самом деле очень хороший.
Пусть разговаривает с ним всё с той же насмешливой интонацией, но совсем не бросает его на произвол судьбы.
— Наносить мазь, — Су Чи открыл крышку, растёр масло в ладонях и кивнул, чтобы Су Хуэйи подходил. — Зачем ты плед постелил?
Су Хуэйи тут же подполз ближе, оттянул ворот вниз, открыв белое плечо; красная родинка на правой стороне шеи сверкала, точно рубин, — очень броско.
— Боялся, что мазь испачкает простыню. И одежду специально надел посвободнее.
Су Чи приложил ладонь, пальцы сомкнулись, охватив всю ложбинку у шеи. На миг задержался, затем с нажимом втер масло в кожу.
Масло было нагрето в ладонях, и в тот миг, когда оно коснулось плеча, Су Хуэйи почувствовал лишь, что рука, сжимающая его плечо, — большая, плотная, горячая и сильная; подушечки пальцев и ладонь чуть шершавые, скользят по коже, мазь впитывается, и одновременно больно и приятно.
Он не сдержался и тихо охнул, болтая ногами, свешенными с края кровати.
Су Чи нахмурился:
— Где твои штаны?
Су Хуэйи ответил:
— В своей комнате можно не одеваться так официально, правда? После того как ты закончишь с мазью, я сразу лягу спать.
Довод убедительный, Су Чи не нашёлся с ответом.
Закончив с плечом, взялись за локоть и ушиб на голове. В комнате разлился густой запах масла. Су Чи пошёл мыть руки в ванную и велел Су Хуэйи открыть окно, чтобы проветрить.
Су Хуэйи прошлёпал босиком к окну и открыл его.
Су Чи, выйдя из ванной, увидел, как Су Хуэйи, выгнувшись, торчит на подоконнике круглой упругой попкой, и когда он с усилием толкал раму, мясо на ягодицах чуть подрагивало.
Су Чи:
— …
Он внезапно осознал своё заблуждение: даже между братьями существуют границы, а уж тем более если они не родные. Он был старшим в семье, и, когда младшие братья были маленькими, он даже водил их в баню, но после пяти-шести лет они уже не мылись вместе. Тогда он знал, что братья подросли и нужно соблюдать приличия, а теперь чуть было не забыл.
— В следующий раз, когда я приду к тебе в комнату, не забудь надеть штаны.
Су Хуэйи закрыл окно и забрался обратно на кровать:
— Мы же оба мужчины, чего стесняться?
В журналах он читал, что многие любят разговаривать по душам в горячих источниках; видимо, чтобы сблизиться, нужно сперва увидеть друг друга без одежды.
Су Чи фыркнул:
— Тогда зачем в банях ставят перегородки?
Су Хуэйи рассудительно ответил:
— Там незнакомые люди, а перегородки нужны, чтобы защитить самооценку некоторых мужчин…
У Су Чи жилка на лбу запульсировала — чёрт возьми, «самооценка мужчин».
— Если не наденешь штаны, я в следующий раз даже не зайду, — бросил он и вышел.
Хлопнула дверь.
Су Хуэйи, всё ещё держась за ворот, ошарашенно смотрел на дверь спальни, не понимая, почему Су Чи снова проявил такое упрямство.
В ложбинке плеча жгло от масла. Су Хуэйи потёр кожу пальцами — его собственные пальцы были прохладными, в отличие от горячей ладони Су Чи.
Он подумал: ладони такие горячие, зачем же говорить так холодно?
Су Хуэйи был человеком слова — он взялся за еду Су Чи.
На завтрак на следующий день были рисовые шарики. Он специально встал на десять минут раньше и превратил шарик Су Чи в сердечко. Яркий утренний свет упал на этот шарик, будто покрыл его ореолом святости.
У Ма, только что расставившая завтрак, смотрела с недоумением:
— Молодой хозяин, вы…
Су Хуэйи обернулся и пояснил:
— Сюрприз для старшего брата.
У Ма:
— Руки не мыли.
— … — Су Хуэйи помолчал мгновение, затем выставил красивый мизинец: — Храним наш маленький секрет.
Когда Су Цзитун и Юй Синьянь спустились вниз, они увидели, что рисовый шарик у старшего сына на столе имел весьма необычную форму — совсем не похожую на остальные, скромные и безыскусные.
Су Цзитун:
— Шарик примялся?
Су Хуэйи, стоявший у входа, бросил на него неясный взгляд.
У Ма поспешила сказать:
— Молодой хозяин сам слепил рисовый шарик в виде сердечка — сюрприз для старшего хозяина.
Су Цзитун восхищённо воскликнул:
— Неудивительно, что так красиво!
Юй Синьянь:
— …
Су Хуэйи возгордился:
— Только один такой, эксклюзив!
Су Цзитун тут же вперился в этот шарик горящим взором!
…
В напряжённой атмосфере Су Чи наконец появился с опозданием. Су Хуэйи в тот же миг, как он вошёл, с неподдельной заботой обернулся к нему:
— Старший брат проснулся?
— Ага, — Су Чи настороженно покосился на него, подошёл к своему месту, сел и увидел перед собой приплюснутое треугольное нечто.
Он взял его и внимательно осмотрел:
— Модель 2D-цзунцзы?
Су Хуэйи застенчиво:
— Сердечко из риса.
Су Чи на миг исказил лицо. До чего же субъективное сердечко!
Су Цзитун рядом скрипел зубами:
— Сяо И специально встал рано и слепил это для тебя. Даже я, твой отец, который с детства его растил, такого не удостоился. Только попробуй не оценить… братнину заботу.
Су Хуэйи догадался, что тот хотел сказать: «Только попробуй не знать чести».
http://bllate.org/book/18282/1752276
Готово:
