Волны накатывали на скалы и, отступая, взбивали белую пену и брызги; водяная пыль, сверкая на солнце, складывалась в тонкую, но прекрасную радугу. Тень от деревьев ложилась на каменистый берег, даря прохладу; птицы щебетали — всё вокруг дышало покоем. Солнце уже поднялось высоко, близился полдень.
— Хозяин, может, мне ещё раз проверить? — Кот на ветке смотрел на своего хозяина, неподвижно сидевшего на камне, и спросил с лёгким сомнением.
Они договорились прийти утром, но не пришла ни русалка-принцесса, ни красавец — только хозяин! Утром, когда он мельком проверил, красавец был ужасно далеко — будто всю ночь без остановки плыл.
— Не надо, — Сюй Юань смотрел на море, обтачивая подручную палку, делая рукоять гладкой, и привязывал к ней леску, которую всегда носил с собой.
— Ох… — Система тихонько отозвалась и замолчала, наблюдая, как хозяин насаживает наживку и закидывает удочку.
Он почти уплыл в другое море — как будто отказался. Неужели его прекрасный хозяин потерпел поражение в любви? Наверное, признался слишком рано и спугнул рыбу. Система пребывала в тревоге: если хозяин влюблён — она волнуется, если нет — тоже волнуется… Как же… Солнце такое тёплое. Маленький кот зевнул, положил голову на сложенные лапки и смотрел, как хозяин поднимает удочку и кладёт пойманную рыбку в только что сплетённую бамбуковую корзинку.
Когда солнце встало в зените, Сюй Юань развёл костёр, выпотрошил две рыбины водой из фляги и съел их с захваченными лепёшками. Волны поднялись немного выше, чем утром; Сюй Юань перешёл на другое место и снова стал ловить рыбу в приливе и отливе. Корзинка уже почти наполнилась, но на спокойной глади моря не было и следа русалки.
Знойный полуденный свет постепенно утрачивал силу, и по застывшей воде побежали алые отблески. Близился закат.
Система проснулась, оглядела полную корзинку, посмотрела на хозяина, сворачивающего леску, и на этот раз действительно забеспокоилась:
— Хозяин.
— Мм? — Сюй Юань вытащил из корзинки краба, держащего клешнёй рыбу, оглядел его, бросил обратно в море и улыбнулся. — Что случилось?
— Вы не волнуетесь? — Котёнок ухватился за край корзинки, глядя на большую рыбу, которая заглатывала маленькую. — Тут ещё одна рыба ворует еду!
— У неё силён инстинкт выживания, — Сюй Юань вытащил и ту рыбу, кинув обратно в море, и усмехнулся. — Волноваться? Ты же сказал, что с ним всё в порядке?
Котёнок сжал и разжал когти и прошептал:
— Но… а вдруг красавец не придёт?
Бедный хозяин прождал целый день, а его обманули — просто ужас.
— День ещё не кончился, — Сюй Юань ополоснул руки в море и слегка сжал его уши. — Ещё не время для волнений.
— Ах! Хозяин, у тебя руки мокрые! — Котёнок лапкой оттолкнул уши, тряхнул головой, чуть не лизнув их языком.
Кот спрыгнул с корзинки, уселся на берегу, облизывая лапку и приводя в порядок шерсть. Сюй Юань, глядя, как волны поднимаются по мере заката, поднялся, взял корзинку и отступил назад, как вдруг блеск на воде мелькнул неподалёку. Он поднял глаза — и в следующий миг блеск уже был рядом. Поверхность моря взбурлила, и из воды вынырнула прекраснейшая русалка. Брызги разлетались, зелёные глаза горели тревогой. Мгновение — и она уже здесь.
Корзинка упала; Сюй Юань подхватил русалку, выпрыгнувшую из воды, прижал её к себе и, чуть отступив, остановил стремительный полёт. Капли воды стекали с рыжих волос, и через мгновение они уже рассыпались лёгкими прядями. Но в зелёных глазах всё ещё стояла влага; тревога чуть улеглась, однако грудь тяжело вздымалась, дыхание было прерывистым.
— Зачем так спешить? — Сюй Юань приподнял её, чувствуя прохладу кожи.
— Я боялся, что ты уйдёшь, — Эммерд обнял его за плечи и, опустив взгляд, встретил мягкий взгляд; сердце его всё ещё бешено колотилось.
Он и сам не знал, как его охватила тревога, когда он никак не мог добраться до берега, а когда наконец добрался и понял, что очутился в другом море, тревога сожгла ему сердце. Но даже понимая, что трудно успеть до темноты, он плыл не останавливаясь, и тогда он понял: сколько ни раздумывай, это не имеет значения — он полюбил этого человека и не хотел расставаться с ним ни на миг. Он сто раз пожалел, что не ответил прошлой ночью, и передумал обо всех возможностях, что тот уже не здесь. Однажды он опоздает — Брэнд подождёт; если опоздает дважды — не потеряет ли тот терпение? Быстрее, ещё быстрее…
И он увидел его здесь.
— Как я могу уйти, не дождавшись тебя? — Сюй Юань взглянул на подрагивающие от дыхания зелёные глаза, улыбнулся и, когда в них мелькнул свет, чуть придержал его за талию и поцеловал в губы, ещё шепчущие на выдохе.
Мягкое прикосновение коснулось его губ, и зелёные глаза, в которых было столько слов, замерли. Ветер утих, облака остановились, дыхание будто замерло — лишь сердце билось горячо, потому что близкое тепло, казалось, могло сжечь дотла всю рыбу. Это были человеческие губы — мягкие, горячие, приятные. В голове Эммерда осталось только это впечатление. А когда поцелуй прервался, вся тревога долгого пути растаяла в мягком взгляде; остался только жар — в теле, в сердце, и ему захотелось нырнуть в море, чтобы остыть, иначе он снова прикоснулся бы к этим улыбающимся губам.
— Это поцелуй, — улыбнулся Сюй Юань, глядя на всё ещё не пришедшую в себя русалку.
— Я знаю… — Эммерд легонько шевельнул хвостом, чувствуя крепкие объятия, и посмотрел на него. — Я видел, как люди кусают друг друга за губы.
Они всегда выглядели так, будто не могут расстаться, будто хотят съесть друг друга. Тогда он не понимал, а теперь, кажется, начал понимать.
— У русалок такого нет? — улыбнулся Сюй Юань.
— Не видел. Мои родители всегда прятались, — Эммерд чуть скривил губы.
Когда он был маленьким, они вдруг исчезали, а потом через какое-то время появлялись — счастливые. Как бы ему ни было любопытно, две русалки плавали быстрее него, а когда он вырос, он уплыл из тех вод. Отец сказал ему: как только найдёшь пару — всё само собой придёт. И правда, нашёл пару — и всё пришло: когда чего-то жаждешь, делаешь это сам.
— Что бы… — Сюй Юань не договорил, потому что русалка снова наклонилась и прикрыла его губы.
Сначала неумело, но горячо и настойчиво. Зелёные глаза прикрылись, в них таилась нежность; трение губ выдавало, как сильно ей это нравится:
— Мне очень приятно с тобой целоваться.
Человеческие чувства легко откликаются на такую прямоту. Сюй Юань мысленно вздохнул, обхватил его за талию, углубил поцелуй, и руки, сжимавшие плечи, чуть сжались.
На небе сгущались сумерки. Они оторвались друг от друга, Сюй Юань взглянул на русалку, в глазах которой мелькнуло замешательство, и улыбнулся:
— Где ты сегодня был?
Сердце Эммерда билось; взгляд упал на влажные после поцелуя губы, он шевельнул хвостом, чувствуя по телу щекочущую истому:
— Что значит — где был?
Не зря люди так увлекаются этим — и правда очень приятно.
Сюй Юань проследил за его взглядом, усмехнулся:
— Дорогой господин Эммерд, если мы продолжим целоваться, стемнеет.
Эммерд очнулся, взглянул на небо, слегка нахмурился:
— Ты опять уйдёшь?
В глазах его застыла печаль. Сюй Юань опустил русалку в воду; хвост качнулся. Сюй Юань посмотрел на него, всё ещё не разжимавшего рук:
— Эммерд, ты хочешь выйти на берег?
Эммерд замер, потом чуть ослабил объятия и отвернулся:
— Нет.
Он хотел, но не хотел терпеть боль, когда рыбий хвост рассекают на две части. При такой любви он думал бы только о боли, а не о том, как любит.
— В чём дело? — тихо спросил Сюй Юань, заметив, что тот потупился и приуныл.
Эммерд мельком глянул в его заботливые глаза, и в груди кольнуло:
— Ты совсем меня не любишь.
Грудь его вздымалась — на этот раз не от спешки; в зелёных глазах плескались боль и обида, и даже в море он выглядел жалким и залитым водой.
Сюй Юань чуть нахмурился, приблизился и посмотрел на русалку, которая не хотела смотреть на него, и улыбнулся:
— С чего ты взял?
Он был уверен, что любит эту русалку.
Эммерд бросил на него взгляд и, сдержав дыхание, сказал:
— Если я выйду на берег, разве мне не придётся каждый день ступать по лезвиям ножей?
Голос его прерывался, зелёные глаза в сумерках полнились болью. Хвост качнулся, но он не отплыл назад с прежней настороженностью — он казался бесконечно печальным.
Сюй Юань набрал воздуха в грудь, взял лицо русалки в ладони и улыбнулся:
— У моего зелья, конечно, нет таких последствий, как у ведьмы.
Эммерд встретился с ним взглядом, в глазах мелькнуло удивление:
— Нет?
— Нет. Если бы я хотел причинить тебе такую боль, ты бы меня побил, — Сюй Юань коснулся его щеки, глядя, как боль рассеивается.
— Я бы тебя и правда побил, — Эммерд сжал его запястье, уголки губ поползли вверх, но тут же отвел взгляд. — Ты ведь ещё не сделал этого.
Если бы он посмел, он бы не дрогнул. Но он совсем не хотел причинять ему боль.
— И никогда не сделаю, — Сюй Юань смотрел в сияющие глаза. — Можешь мне верить.
Взгляд его был серьёзен. Сердце Эммерда дрогнуло:
— Я подумаю.
— И когда же я получу ответ? — улыбнулся Сюй Юань.
Он и не ждал, что тот сразу согласится. Оставить русалку в мире людей и отправить человека в море — в сущности одно и то же: совсем незнакомая среда, совсем незнакомые существа — огромный вызов.
Эммерд хотел сказать «завтра», но вдруг вспомнил о сегодняшнем дне:
— Я не нарочно опоздал.
— Что-то случилось? — спросил Сюй Юань.
Русалка на мгновение замолчала, в прекрасных зелёных глазах мелькнула досада. Сюй Юань уже хотел не расспрашивать, но тут русалка чуть скрипнула зубами:
— Прошлой ночью я лёг на спину кетоса, а когда уснул, он унёс меня в другое море.
Кулак русалки сжался — ясно, что попадись ему сейчас та рыба, несдобровать бы ей.
— Кетос? — Сюй Юань гладил русалку, стоявшую на грани ярости.
И всё же теперь стало понятно, почему он уплыл так далеко — под стать русалке, конечно, досадно.
— Большая рыба, часто плавает на поверхности, на спине у неё накапливается земля, растут деревья, похожа на остров, — Эммерд шевельнул хвостом. — Я не нарочно так поздно.
Он совсем не хотел, чтобы Брэнд считал его русалкой, не держащей слова.
— Я знаю, — улыбнулся Сюй Юань. — В следующий раз не торопись, я подожду.
Хотя он знал, что в море Эммерду ничто не угрожает, но море коварно, и мало ли что может случиться. Проплыть целое море за день — когда он обнимал его, тот весь дрожал.
— Я потому и спешил, что знал — ты ждёшь, — признался Эммерд.
Он и спешил, и торопился, а когда увидел его, радость была безгранична. В зелёных глазах сияла искренность; Сюй Юань наклонился, легко поцеловал его в губы и улыбнулся:
— Я получил твой ответ.
Эммерд замер, сердце забилось, хвост дрогнул:
— Только сейчас?
— То был ответ делом, а это — словом, — улыбнулся Сюй Юань. — А насчёт выхода на берег можешь думать сколько хочешь, не торопись.
У него было много терпения, но Эммерд боялся нового происшествия:
— А смогу ли я потом вернуться в море?
Это была его последняя тревога. Хотя Карол снова стала русалкой, он не знал, оттого ли, что зелье Брэнда вернуло ей облик, или оттого, что оно нейтрализовало зелье ведьмы.
— Конечно, — улыбнулся Сюй Юань.
Сердце Эммерда забилось быстрее — и не только от мягкого взгляда, но и от обещания мира людей. Если можно будет вернуться в море, то на суше ему нечего бояться. Всё то, о чём он слышал в рассказах и представлял в мечтах, можно будет увидеть своими глазами.
— А что я должен буду отдать? — спросил Эммерд.
— То обещание, что я тебе дал, может пойти в зачёт, — Сюй Юань чуть подумал и улыбнулся. — А что до расходов, то придётся тебе, господин Эммерд, наловить со дна немного золотых монет.
— У тебя нет денег? — Эммерд помнил, что Брэнд беден.
— Да, осталось всего несколько десятков монет, а трат будет много, — улыбнулся Сюй Юань.
— Не беспокойся, положись на меня, — Эммерд усмехнулся.
Искать золото или копать его — он умел и то и другое.
— Хорошо, — Сюй Юань усмехнулся, вынул из поясной сумки маленький изящный стеклянный флакон и протянул ему.
Он был прозрачным и красивым, а золотая жидкость внутри мерцала, и в темноте он казался ярче звёзд. Эммерд взял его осторожно, боясь даже сжать пальцы, чтобы не раздавить.
— Действие начнётся сразу, как выпьешь, — сказал Сюй Юань, глядя, как русалка разглядывает его.
— Ммм, — тихо отозвался Эммерд. Признаться, когда настал час, он правда заволновался.
Суша, другой мир, чужая толпа и его пара — и манило, и пугало.
— А в чём мне идти? — спросил Эммерд.
Русалкам не нужна одежда: во-первых, в море она только мешает, во-вторых, их хвосты и так прекрасны и не требуют украшений. На суше же люди любят обматывать себя тканью и зовут это одеждой.
— Я принёс, — Сюй Юань поднялся с берега и направился к высокой скале.
— Мм? — Эммерд поднял на него глаза и почему-то подумал, что этот тип давно всё приготовил.
Но в сумерках он смотрел на его фигуру, и тот, взяв узел на скале, вдруг замер, устремив взгляд на море за утёсом. Глаза его дрогнули, и оттуда донёсся робкий и смущённый голос:
— Здравствуйте, господин Брэнд.
Голос был так красив, что напоминал туман, заманивающий моряков в открытое море, но Эммерду он показался знакомым. Это был голос Карол.
— Здравствуй. Давно ты здесь?
Эммерд замер, услышав вопрос Брэнда, и понял, что совсем забыл о русалке-принцессе. Да, забыл. Он должен был привести Карол на этот берег, ведь русалки могут не найти нужный пляж и попасть в беду. Эммерд вовсе не хотел такой ошибки, они договорились прийти на рассвете вместе, а он всё забыл.
— Я приплыла, как увидела Эммерда, — маленькая русалка тихо подплыла ближе. Она казалась хрупкой, серебряные волосы струились в воде, а в руках у неё был свежесплетённый рыбацкий садок.
Сюй Юань, глядя на её смущённое лицо, почти не сомневался, что она видела предыдущую сцену:
— Прости, с ним сегодня приключилось кое-что, вот и задержался.
— Ничего. Ваш садок, — Карол, шевельнув хвостом, приблизилась к берегу и поставила садок на песок. — Я не помешала?
— Нет, мы уже обо всём договорились, — Сюй Юань взглянул на рыбу, что ещё билась в садке, и улыбнулся. — Спасибо.
— Не за что, я должна это сделать, — сказала Карол.
Она потерпела неудачу и больше не выйдет за принца; значит, её ждут сто лет работы. Что бы господин Брэнд ни поручил, она должна выполнить его честно.
Сюй Юань улыбнулся, вынул из узла свёрток и положил перед ней на песок:
— Это твоя одежда.
Карол удивилась:
— Но я…
Она ведь снова русалка.
— Как только выйдешь на берег из воды, хвост сразу станет ногами, — Сюй Юань взглянул в её удивлённые глаза. — А когда ноги полностью погрузятся в морскую воду, ты снова станешь русалкой.
В голубых глазах Карол вспыхнуло изумление:
— Это просто чудо!
В голосе её звучало волнение — она и не думала, что возможно такое превращение.
— Можешь попробовать, переоденься за той скалой, — Сюй Юань поднял садок. — А я пойду к Эммерду.
— Хорошо, — Карол смотрела ему вслед, и как только он скрылся за скалой, она почти нетерпеливо выползла на берег.
Хотя превращение в человека принесло ей много боли, это не имело отношения к самому облику: без ног она не смогла бы ходить по лесам, сидеть на лошади, взбираться на горы и делать всё то чудесное, что доступно людям.
А по ту сторону скалы Эммерд слышал весь разговор — и то, когда пришла Карол, и то, что она подобрала упавший садок и видела, как он вынырнул и поцеловал Брэнда.
— О чём задумался? — Сюй Юань посмотрел на русалку, неподвижно застывшую в воде, и тихо спросил.
Услышав его, русалка приблизилась ещё на шаг и почти шёпотом сказала:
— Я думаю, не слишком ли похоже на насмешку над ней?
Человек и русалка — она столько отдала, а получила лишь такой конец, и если бы не Брэнд, она в первый же день после свадьмы принца превратилась бы в пену. А они с Брэндом пока кажутся такими влюблёнными. Да, пока. Брэнд — таинственный тип, неизвестно, сколько у него секретов. Но всё же они оба сейчас любят друг друга. Если бы он оказался на её месте, подумал Эммерд, это, наверное, причинило бы боль.
— Не думаю, что она так подумает, — Сюй Юань прильнул к его уху.
Возможно, она что-то почувствует, но не воспримет это как насмешку. Ведь и Эммерд, и Карол — очень добрые и чистые русалки.
— Ммм, — тихо отозвался Эммерд. — Подвинься, я выхожу на берег.
Сюй Юань взглянул на пустой флакон в его руке, поднялся и подхватил русалку из воды.
— Эй, твоя одежда! — Эммерд инстинктивно обхватил его за плечи, глядя на мокрую рубашку.
— Ничего, она уже мокрая, — Сюй Юань усадил русалку на скалу.
Эммерд вспомнил, как в первый раз вынырнул из воды, шевельнул хвостом, коснулся влажного ворота и сказал:
— Сейчас нет солнца, ты простудишься.
Лунный свет хоть и отражает солнечный, но тепла в нём нет.
— Не волнуйся, я крепкий, — улыбнулся Сюй Юань. — Не так просто простудиться.
Едва он договорил, как наткнулся на испытующий зелёный взгляд:
— А ты тогда говорил, что люди слабые.
— По сравнению с русалками — слабые, — улыбнулся Сюй Юань.
— Хм… — Эммерд признавал, что в море они слабы, но тут его осенило: — Если я стану человеком, я тоже буду таким же слабым, как вы?
— Нет, по сути ты останешься русалкой, — тихо сказал Сюй Юань, но вдруг почувствовал, как руки на его плечах сжались.
Лицо русалки омрачилось, в глазах мелькнула тревога.
— Больно? — спросил Сюй Юань.
— Нет… — Эммерд не мог объяснить это чувство — словно щекотка, пробежавшая до самых костей, и, прежде чем он успел понять, исчезла. А в лунном свете огромный сияющий хвост исчез вместе с этим ощущением.
http://bllate.org/book/18299/2086325
Готово:
