— Если ученейшие мужи из Академии Ханьлинь согласятся выпустить свои конспекты, то получится целая серия от знаменитых наставников из Ханьлинь, — поспешил произнести Цуй Се. — Вы же, инспектор, — известный наставник Государственного училища. Коль скоро вы помыслили составить учебное пособие для всех учащихся Поднебесной, к чему сравнивать себя с другими?
Инспектор Линь хмыкнул, отложил этот разговор и перевел тему:
— Позже я велю сделать еще несколько деревянных досок и прикажу старостам переписать задания из конца твоей книги. Доски повесим на стены аудиторий, чтобы ученики решали задачи прямо там. Это избавит их от толкотни и суеты при обмене книгами, а то они и задачи решают медленно, да и при переписывании могут что-нибудь напутать.
— Инспектор продумал все до мелочей! — поклонился в знак благодарности Цуй Се. — Завтра ваш ученик принесет еще немного графитовых карандашей...
Инспектор Линь отмахнулся:
— Неужели в Государственном училище не найдется пары медяков, что вам, ученикам, приходится все таскать из дома? Из того, что ты приносил ранее, кое-что еще осталось, да и слуги учебных залов в прежние дни покупали пару коробок в «Цзюаньчжай», так что не бойся, хватит.
Графитовые карандаши были мелочью, главное же заключалось в следующем:
— Когда позовешь живописца писать мой портрет, предупреди заранее, чтобы я переоделся в свободный и удобный халат-даопао. Не надо писать меня в чиновничьем платье, выйдет некрасиво.
Инспектор Гоцзыцзянь занимал скромную должность чиновника младшего восьмого ранга, и его синее чиновничье платье выглядело бедновато. Куда лучше смотрелась бы широкая мантия с длинными рукавами, в которой ощущались бы манеры эпохи Вэй и Цзинь.
Цуй Се со знанием дела кивнул и улыбнулся:
— Этот портрет нарисовал ваш ученик. Вы можете переодеться в любое время, учитель. Я рисую быстро, так что успею набросать эскиз, а потом уже закончить рисунок.
«Так это ты нарисовал?!»
Инспектор Линь едва не подпрыгнул на стуле. Он раскрыл лежавший на столе конспект к «Мэн-цзы» и в изумлении воззрился на портрет Фэй Иня. Черты лица и душевное состояние были переданы поразительно точно, разве что лицо смотрелось более гладким и благородным. Инспектор пораженно промолвил:
— И впрямь ты... Я и не слыхал, чтобы ты писал портрет господина Фэя. Когда же ты его нарисовал? И с каких пор ты умеешь живописать? Почему я не слышал об этом раньше?
Цуй Се спокойным тоном ответил:
— Ваш ученик еще молод... Несколько лет назад я учился живописи у нашего домашнего наставника, цзюйжэня Лу. Позже, расставшись с учителем и вернувшись в родной край, я стал тренироваться сам, копируя продававшиеся на рынке картины, а также рисуя людей и пейзажи, которые видел вокруг. Сые Фэй учит меня больше года, я вижу его с утра до вечера, его облик и душевный склад глубоко запечатлелись в моем сердце. Зачем же сидеть друг против друга, чтобы написать портрет? Если бы ваш ученик захотел прямо сейчас нарисовать портрет инспектора, у меня бы тоже получилось.
Инспектор Линь все еще был облачен в чиновничье платье и не пожелал позировать в таком виде. Он велел Цуй Се возвращаться к занятиям, а сам распорядился, чтобы слуги учебных залов развесили по всем помещениям деревянные доски, а старосты получили книги и переписали задания.
Это ведь были задачи, составленные учеными из Ханьлинь! Если бы Цуй Се не попросил у сые Фэй конспекты и не возглавил составление этой книги, простые ученики Гоцзыцзянь ни за что бы их не увидели!
Все усердные ученики и те, кто стремился к славе, без всяких напоминаний со всей страстью погрузились в решение заданий из книги. Многие же, посчитав переписывание лишней хлопотой и жалуясь на медлительность старост, прямо с серебром в руках отправились к Цуй Се, чтобы купить у него комплект новых книг.
Конспект в четырех томах, составленный столь превосходными наставниками, стоил всего два ляна серебра за комплект! В среднем выходило лишь по пять цзяней за книгу — куда выгоднее продававшихся на книжном рынке «Столичных дневных записок», «Образцов для подражания» или «Сути выдающихся сочинений».
Все покупатели полагали, что он сделал однокашникам по Гоцзыцзянь особую скидку, и многие даже убеждали его:
— Мы все учимся в училище, ежемесячно получаем рис и бумажные деньги. Не дело, чтобы тебе приходилось доплачивать за каждую выходящую книгу из собственного кармана. Сколько она стоит, столько и проси, называй честную цену!
Цуй Се с улыбкой ответил:
— Это и есть честная цена, я ни медного гроша не доплачивал из своего кармана. К тому же изначальная цель, ради которой я отдал тетради в печать, заключалась в том, чтобы облегчить учебу моим однокашникам. А дополнительные задания господа из Ханьлинь составили от чистого сердца, желая помочь учащимся постичь смысл канонов. Как же я могу наживаться на этой книге? Эта цена вполне покрывает расходы, и этого более чем достаточно.
В отличие от «Речных заводей» или «Записок о собранных ароматах», эта книга не издавалась в изысканном оформлении на забаву богатым и праздным людям — она предназначалась для настоящих книгочеев, юных школяров и ученых мужей.
Книги у них вышли замечательными, а цена оказалась низкой, поэтому позволить их себе могли многие. Даже бедный школяр из такого захолустья, как Цяньань, отказав себе в еде и одежде и с трудом наскребя два-три ляна серебра, сможет купить комплект и узнать, как читают лекции лучшие наставники Поднебесной.
К тому же прибыль от книги была незначительной, пиратам негде было развернуться, поэтому вряд ли появилось бы много контрафактных изданий. А в настоящем издании в начале и в конце помещалось предисловие Ли Дунъяна, послесловия мужей из Ханьлинь... а также написанная им самим заметка об истории создания книги.
Продавая эту книгу, он зарабатывал славу и политический капитал для выхода на чиновничью стезю, а вовсе не деньги. Главное, чтобы выходила хоть малая прибыль и не приходилось торговать в убыток, как с графитовыми карандашами.
Цуй Се с большим удовольствием распродал оставшиеся два-три десятка комплектов и по возвращении позвал управляющего Цзи. Он велел ему вырезать еще несколько печатных досок и ускорить печать, чтобы отправить партии книг в Цанчжоу и Цяньань, а в будущем продавать их и в других провинциях. Каждому покупателю книги полагался подарок — набор графитовых грифелей разной толщины с приложенной инструкцией по правильному хвату кисти и пера при письме.
Прежде графитовые карандаши продавались только в столице, а за ее пределами их лично рекомендовали цзюйжэнь Лу, его однокашники по экзаменам и друзья, так что инструкция была не так уж нужна. Но теперь, когда крупные купцы собирались повезти товар в дальние края, прилагать инструкцию стало куда удобнее.
Пока в «Цзюаньчжай» спешно печатали лекции к «Мэн-цзы», а лучшие умы Государственного училища увлеченно решали задачи, Цуй Се отнес готовые сигнальные экземпляры домой к Ли Дунъяну. Он попросил учителя вручить каждому академику Ханьлинь, участвовавшему в составлении книги, по десять комплектов, приложив к ним в качестве платы за труды цветочные эссенции, ароматное мыло, мази из гусиного жира, кремы для лица и кувшины с крепким вином.
Такого рода конспекты с заданиями для проверки знаний даже сами составители увидели впервые. Забрав книги домой, они дарили их младшему поколению или делились ими с коллегами и друзьями, непременно нахваливая Цуй Се за изворотливость и умопомрачительную выдумку. Слава об этом комплекте книг постепенно перешагнула порог Академии Ханьлинь и распространилась по Цзунчаюань и Шести министерствам.
Министр обороны Чжан Пэн случайно услышал, как кто-то упомянул книгу, составленную под руководством некоего Цуя. Он неожиданно вспомнил, что в свое время ставил одного вундеркинда по фамилии Цуй в пример другим как образец рвения к учебе, и спросил:
— Не тот ли это Цуй Се, цяньаньский вундеркинд, составивший в свое время «Парные изречения из Четверокнижия»?
Книга «Парные изречения из Четверокнижия» не пользовалась широкой известностью, но сам Цуй Се был весьма знаменит. Жуань Цинь, который как раз говорил об этом, ответил:
— Именно тот самый вундеркинд! Ученик сюэши Ли, которого император призывал во дворец прочесть лекцию наследному принцу.
Господин Чжан хлопнул в ладоши:
— Точно, он! Еще когда он составил ту книгу в деревенской глуши, я разглядел в нем достойный пример, вдохновляющий молодежь на учебу. Кто бы мог подумать, что ныне он дошел до составления материалов к канонам?
Пусть это были и не толкования канонических текстов, но вещь весьма полезная. Несколько заместителей министра и начальников отделов разыскали конспект к «Мэн-цзы» и преподнесли господину Чжану. Господин Чжан пролистал книгу от начала до конца, прочитал эссе Цуй Се о тернистом пути составления книги и с восхищением подытожил:
— А ведь глаз у старого слуги не подвел! Пусть он и родился в семье чиновника и не сравнится с теми, кто пробивался из самых низов, он вполне годится на роль образца для подражания.
Ученики пекинского училища воинского искусства, за которых он строго взялся два года назад, снова начали отлынивать от учебы и распускаться — как раз выпал отличный случай дать им очередной урок. Господин Чжан велел подчиненным выписать ордер, выделить средства из казны и напрямую закупить в «Цзюаньчжай» несколько десятков комплектов конспектов. Их отправили в училище воинского искусства и выставили в учебных залах бок о бок с «Парными изречениями из Четверокнижия», дабы пробудить у учащихся чувство стыда и стремление к успехам.
Ученики училища воинского искусства, которых инструкторы держали в ежовых рукавицах целых два года, не позволяя даже носить красивую одежду в стенах заведения, при виде этих книг и при звуках имени «Цуй Се» едва не лишились чувств.
Они ведь уже давно перестали трогать этого школяра! Зачем он без конца штампует эти книжонки?! В последние два месяца им едва-едва удалось слегка вздохнуть с облегчением, но на его фоне господа чиновники из Министерства обороны снова вспомнили о необходимости неустанно следить за их учебой! Теперь о прежних беззаботных развлечениях можно было забыть навсегда!
С тех пор как два года назад этот повзрослевший «вундеркинд» Цуй Се выпустил сборник «Парные изречения из Четверокнижия», а приехавший из цяньаньской глуши цзюйжэнь принялся повсюду его восхвалять, господин Чжан загорелся идеей навести порядок в обучении воинскому искусству. И счастливым дням учеников пекинского училища воинского искусства пришел конец. Прогуливать занятия стало невозможно, красивую одежду носить запретили, а инструкторы целыми днями заставляли их зазубривать сотни иероглифов из Четверокнижия и Пятикнижия. Перевести дух удавалось лишь в дни строевых учений в лагерях.
А теперь он состряпал «Обязательное чтение для экзаменов», да еще и объявил это целой серией! Сейчас вышел четвертый том, а значит, неизбежно появятся первый, второй и третий... Если так пойдет и дальше, неужели им придется терпеть строгий надзор господина Чжана из года в год и с трудом доживать до самого выпуска?!
http://bllate.org/book/18372/1761489
Готово:
