— ...
— Тетушка, вы бы видели, с каким изумлением и восхищением водитель тогда на них посмотрел, ха-ха-ха!
— И угадайте, что было дальше? Водитель открыл рот...
Тетушка замерла в предвкушении.
— ...И как закричит: «Эй, товарищи! Вы чего, такие бугаи, проход загородили? Проходите дальше, проходите! Совсем соображалки нет!» Ха-ха-ха...
Тетушка Бай тоже расхохоталась:
— Вэйду, Вэйду! Ну и веселые у тебя друзья, ой, умру со смеху!
Ли Вэйду молчал.
— Столько историй каждый день, как замечательно! Все такие хорошие ребята! Ты только посмотри, как здорово, что вы с Цзи Каем вместе. Каждый день можно проводить время с друзьями, каждый день радоваться!
...
Вот только где здесь радость для Ли Вэйду? Ему было ни капли не весело!
Слушая эту историю, он вовсе не находил в ней никакого «оптимизма» или «душевной широты» и совершенно не понимал, над чем тут смеяться. Ему лишь до боли стало жалко Цзи Кая.
Неужели Цзи Кай всегда такой? Таит в себе самые тяжелые, ранящие душу вещи, а сам безрассудно улыбается.
Он не помнил, как спас его. Но Ли Вэйду отчетливо помнил то окровавленное, изувеченное тело, когда Цзи Кая погружали на носилки скорой помощи. Бредя в неведении, тот тихо-тихо что-то шептал.
Ли Вэйду наклонился и среди неразборчивых звуков отчетливо услышал имя Чжу Лина.
Словно на него вылили ушат ледяной воды с маслянистым осадком.
После короткого оцепенения, похожего на выжженное пепелище, в нем вспыхнуло яростное, готовое поглотить всё пламя. Сострадание, ярость, досада, обида — в его голове снова и снова гремела лишь одна мысль: «Я заставлю тебя забыть его! Я обязательно заставлю тебя забыть его!»
Да кто такой этот Чжу Лин?! Ты спас меня, рядом с тобой я! Ты должен думать обо мне, почему ты всё ещё зовешь его?!
Я заставлю тебя видеть только меня.
С этого дня смотри только на меня. Я сделаю так, чтобы в твоем сердце от него не осталось даже праха.
...Разве плохо смотреть на меня? Он причинял тебе столько боли, а я никогда так не поступлю.
...
В последовавшем за этим долгом ожидании весь мир погрузился во тьму.
Ли Вэйду никогда не любил признавать у себя депрессию. Но в глубине души знал, что она у него есть — пусть редкие, но вспышки случались. Однако та непередаваемая тяжесть при приступах не шла ни в какое сравнение с теми несколькими часами ожидания у операционной.
Из-за обильной кровопотери во время экстренной операции Цзи Каю даже выписали извещение о критическом состоянии. Ли Вэйду, держа в руках этот бланк, думал только об одном: если с ним что-то случится, я пойду и убью Чжу Лина.
Убью в прямом смысле этого слова. Чтобы никому больше не жить.
В этом не было никакой логики: в аварии Чжу Лин виноват не был. Но Ли Вэйду и так привык жить в сумасшедшем, нелепом мире. Если с Цзи Каем что-то случится, Чжу Лин должен умереть, да и сам Ли Вэйду жить не станет — зачем тогда вообще жить?
К счастью, когда всё улеглось, обернулось наилучшим образом.
У Цзи Кая было сломано три ребра возле позвоночника — они едва не проткнули печень, но, к счастью, обошлось. Перелом ноги, кости левой кисти раздроблены на три части. Две ночи в реанимации, затем палата интенсивного наблюдения, и наконец его перевели в обычную палату.
Ли Вэйду, проведя несколько ночей подряд у его постели, держа его за руку и с нежной заботой убаюкивая, постепенно вернулся от состояния потенциального убийцы к нормальной жизни.
На всем теле Цзи Кая целой осталась разве что правая рука.
Но и она беспрестанно дрожала, так что ему с трудом давалось даже поднять ложку.
Врач сказал, что это посттравматическое стрессовое расстройство, сокращенно ПТСР, вызванное психологической травмой после аварии.
Цзи Кай:
— Нет-нет, доктор, я абсолютно психически здоров! Вы наверняка что-то путаете.
Ли Вэйду за ночь перерыл кучу материалов. Прочитав, что у некоторых психологическая травма может остаться на всю оставшуюся жизнь, он почувствовал, как от боли зажимает дыхание, и снова ощутил желание кого-нибудь убить.
А Цзи Каю хоть бы хны — днем он весело смеялся с Ци Яном:
— Эй, глянь, как я трясусь! Похоже на раннюю старость или Паркинсона?
— Похоже, еще как похоже! — Ци Ян был с ним абсолютно на одной беспечной волне. — Слушай, говорят, частая тряска помогает похудеть! Мне обычно самому приходится напрягаться, а у тебя всё на автомате, завидую!
Ли Вэйду едва удерживался от желания всыпать обоим.
Из-за травм, операции, плохого аппетита и сна Цзи Кай всего за несколько дней сбросил килограммов пять! Каких только вкусностей Ли Вэйду ни готовил, всё без толку — не удавалось вернуть вес! А этот придурок Ци Ян ещё и постоянно лез его потыкать: «Эх, шикарная грудь усохла... Мое сердце разбито~»
Цзи Кай:
— Погладить можно. Но! Не! Тыкать! И щупай поскромнее!
...
Тогда на катере ему строго запретили «щупать», а для Ци Яна это превратилось в «щупай поскромнее».
Ли Вэйду казалось это страшно несправедливым. Чем развеять тоску? Только кулинарией.
В последнее время Ли Вэйду стал настоящим домохозяином-поваром. Каждое утро в девять тридцать он ровно по часам выезжал из больницы.
Поскольку его загородная вилла находилась слишком далеко, в эти дни он отправлялся в квартиру Цзо Яня, расположенную неподалеку от больницы. Внизу был супермаркет — местоположение идеальное. Накупив свежего мяса и овощей, он поднимался наверх, громыхал чужой посудой и кастрюлями и к одиннадцати тридцати возвращался с горячими вкусными блюдами, чтобы покормить Медвежонка.
Ли Вэйду не знал, заметил ли Цзи Кай, но в последнее время сам потихоньку присвоил себе прозвище «Медвежонок».
Он знал, что это обращение принадлежит Чжу Лину. Впервые услышав его в палате, когда они попали в больницу после драки, Чжу Лин со слезами в голосе выдохнул «Медвежонок», отчего Ли Вэйду аж закатил глаза. Он тогда подумал: ладно ещё медведь, но Медвежонок?! Чёрт... Ну и вкусы у Чжу Лина, да и выбор партнёра — тот ещё загадочный пассаж.
Кто бы мог подумать, что всё обернется вот так.
Он погряз в чувствах к Цзи Каю без возможности выбраться. Едва глянув на него или подумав о нём, его сердце начинало трепетать, а лицо горело так, словно по нему отвесили немыслимую пощечину. В глубине души возникало ощущение, будто прошла целая вечность.
А потом, во время кормления, Ли Вэйду мысленно злорадствовал и торжествовал: «Ублюдок Чжу Лин. Такого замечательного Медвежонка не берег дома, не любил и не кормил нормально, а шлялся где попало и вытворял черт знает что. Ну и продолжай в том же духе, ищи приключений на свою голову. Теперь кормить его буду я!»
И это в самом буквальном смысле.
В конце концов, одна рука у Цзи Кая была на перевязи, а вторая страдала от ПТСР — сам он за собой ухаживать не мог.
Разумеется, кормежка была делом непростым. Зачастую приходилось не просто кормить, но и вести настоящую битву умов с Цзи Каем.
В последнее время Ли Вэйду находил в этом немалый азарт.
Причина раздора была предельно простой и топорной.
Цзи Кай:
— Я хочу мяса! Почему мне не дают мяса?
В первый день, когда мясо наконец разрешили, Ли Вэйду открыл термоконтейнер и четко уловил, как Цзи Кай на мгновение испытал колоссальное разочарование, после чего попытался взяться духом и выдавил неловкую ухмылку человека, готового отрубить себе руку ради благого дела.
Но что не так? Разве это не отличный куриный бульон с ямсом и ягодами годжи? На поверхности плавают капельки ароматного кунжутного масла, куриное мясо нежное и золотистое. Вовсе не какая-то отвратительная стряпня, выглядит вполне аппетитно!
— Нет-нет-нет, директор Ли, вы ошиблись! Вы так старались, как я могу привередничать? Ни в коем случае, что вы, я с огромной радостью поем, правда! Давайте-давайте, скорей!
Ли Вэйду положил ложку и с холодным лицом допрашивал его несколько раз, пока Цзи Кай наконец сокрушенно не признался:
— Я... я просто очень хотел мяса. Но курица... это ведь не мясо.
«...» Подожди, повтори ещё раз?
Курица — не мясо?
Ли Вэйду подумал, что они, должно быть, живут в разных измерениях. Если курица — не мясо, то что тогда мясо?
— Тушеная свинина, свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, говяжья грудинка с томатами, баранина на углях, тушеная баранина... Вот это мясо.
— А курица и яйца... в моих глазах это вообще-то вегетарианские блюда.
Ин Цзянь вмешался в разговор:
— Несколько лет назад у Брата Кая был фитнес-тренер, который помогал ему набрать мышечную массу. Он прописал ему диету: каждый день отварные яйца и вареную куриную грудку, есть и есть без остановки. Брат Кай через месяц чуть с ума не сошел, совсем опустил руки. Пришел ко мне в шашлычную, месяц жил у меня, чтобы нормально поесть. С тех пор к этой курице...
Ли Вэйду молчал.
Ли Вэйду:
— Мой куриный бульон другой. Попробуй сначала!
Он дважды дунул на ложку и поднес ее к его губам.
Цзи Кай лишился слов от изумления.
Это было вкусно. Потрясающе вкусно. Вкус проник прямо в самый мозг.
Непередаваемый вкус: казалось, будто соли нет вовсе, вкус очень мягкий, но глубокий наваристый аромат буквально захлестывал, оставляя божественное послевкусие. Невольно захотелось еще ложечку.
Ли Вэйду палочками взял кусочек курицы:
— Съешь кусочек. Всего один. Если не понравится, больше не буду заставлять.
Цзи Кай подумал: «Куриное мясо обычно так себе...»
http://bllate.org/book/18382/1767707
Готово:
