— Кушать хочешь?
— Уа-а-а.
— Ты что, сейчас ответил мамочке?
— Уа-а-а.
— Надо же, наш Мёнхён, кажется, и правда всё-всё понимает!
Округлые глаза младенца неотрывно следили за утончённой, миловидной женщиной. Произнеся эти слова, она счастливо улыбнулась. А ведь ребёнок действительно всё понимал.
Мужчина, который в прошлой жизни звался Чжи Чхонмёном и скончался в возрасте пятидесяти лет, поскользнувшись на обледеневшей дороге, открыл белую дверь в раю и переродился. Теперь его звали Чжи Мёнхён.
— Уа-а-а.
И сейчас он был всего лишь младенцем, способным только плакать.
Постойте-ка. Обычно ведь люди вселяются сразу во взрослое тело, разве нет? Кажется, это называют одержимостью или попаданием. Ну или, на худой конец, человеку полагается начисто лишаться воспоминаний о прошлом. Какой вообще прок рождаться со всей памятью, если тебе приходится заново переживать этот беспомощный младенческий возраст? И как мне прикажете справляться с этой удушающей скукой?
Первые несколько месяцев жизни он не мог делать абсолютно ничего, кроме как плакать. Впрочем, плакал он нечасто. Плакать от голода казалось слишком уж унизительным для того, кто прожил полвека, поэтому он подавал голос лишь тогда, когда подгузник становился невыносимо неудобным. В остальное время он просто безучастно смотрел в потолок, с нетерпением подгоняя это томительное младенчество.
— В кого же наш Мёнхён уродился таким умненьким и хорошеньким?
— Весь в тебя. Если бы мне сказали, что ты родила его в одиночку, я бы безоговорочно поверил.
— Ну что ты такое говоришь, дорогой. Твои черты в нём тоже есть.
— Да брось, от меня ни капли не перепало. Потому он и получился таким красавцем. Наш сынок просто невероятно милый.
— Ах, ну надо же, милый.
И всё же у этого младенческого состояния было одно неоспоримое преимущество.
Теперь у него были родители. И эти родители его искренне любили.
В своей прошлой жизни он был сиротой. С самого рождения он воспитывался в приюте, а к двадцати годам сдал государственный экзамен на госслужбу и смог обеспечить себе безопасную, независимую жизнь.
Он никогда особо не задумывался о том, каково это — иметь родителей. Поскольку их не было изначально, то и тосковать было не по кому. И всё же порой он завидовал другим. Так было на выпускном в начальной школе, затем в средней. К старшим классам даже эта мимолётная зависть окончательно притупилась, сменившись полным безразличием.
Возможно, то, что он так и не женился к пятидесяти годам, во многом объяснялось отсутствием семьи. Его коллег вечно донимали родители, требуя остепениться и жениться, над ним же никто так не корпел.
Окружающие часто спрашивали, неужели одинокое детство не заставляло его мечтать о собственной семье. К сожалению, таких мечтаний он не питал. Тот, кто сам никогда не получал безусловной любви, с трудом представляет, как можно безвозмездно дарить её другим.
Когда ему исполнилось двадцать три, его перевели во вторую по счёту школу. Там один из старших административных сотрудников попытался познакомить его с молодой учительницей. Но как мог кто-то вроде него осмелиться потянуться к этой прекрасной девушке, выросшей в окружении родительской любви в самой обычной, благополучной семье? Он ответил отказом. Это был первый и последний шанс на романтику в его жизни. Впрочем, поскольку всё закончилось, так и не начавшись, это вряд ли можно было назвать личной жизнью.
Так он и прожил один, деля свои дни с Мунбэком и его друзьями. Он не проводил ни дня в абсолютном одиночестве, а потому и не чувствовал себя по-настоящему несчастным.
Но теперь, родившись заново, он обрёл родителей.
Они не сводили с него глаз целыми днями, осыпая любящими взглядами, даже когда он не делал ровным счётом ничего, и неустанно проверяли, не слишком ли ему холодно или жарко. Это было непривычно, тягостно и даже неловко.
Однако эти чувства не вызывали у него отторжения. Напротив, они ему нравились. Казалось, будто сердце наполняется теплом. Может, именно это имел в виду Хон Гильдон, когда говорил, что перерождение принесёт исполнение его сокровенного желания? Неужели его истинным желанием было иметь родителей?
— Мёнхён, солнышко, расти помедленнее, хорошо?
В таком случае он уже был более чем удовлетворён этой новой жизнью.
— Уа-а-а.
Даже несмотря на то, что это скучное младенчество казалось ему удушающим.
— Поздравляем с выпуском, сынок! Ты у нас теперь ученик средней школы!
К счастью, время летело быстро. Мальчик по имени Чжи Мёнхён рос, не доставляя родителям ни единого повода для беспокойства.
— Поздравляем с окончанием, Мёнхён! Вот ты уже и старшеклассник!
Он миновал начальную школу, наполненную шумной и сопливой детворой, благополучно пережил среднюю с её подростковым бахвальством и матами и наконец поступил в старшую школу, где столкнулся с такой жестокой конкуренцией, какой никогда не видел в своей прошлой жизни.
Раньше он полагал, что реинкарнация перенесёт его в будущее, далеко за пределы года его смерти. Однако всё сложилось иначе. Он переродился во времени, которое частично накладывалось на его прошлую жизнь, — как раз в эпоху, когда конкуренция при поступлении в университеты достигла своего пика.
Когда он сам был старшеклассником в прежней жизни, учёба сводилась преимущественно к простому зазубриванию материала. Но сейчас, оказавшись в выпускном классе, он поражался тому колоссальному объёму знаний, который требовался от школьников для сдачи вступительных экзаменов. Он едва удерживался на плаву под этой лавиной бесконечной нагрузки.
— Я дома.
Он снова вернулся после одиннадцати вечера, просидев допоздна в читальном зале. По правде говоря, имея за плечами солидный опыт работы госслужащим, он как-то раз заикнулся родителям, что хотел бы обойтись без университета и сразу сдавать экзамен на чиновника. Однако те моментально пресекли эту идею, твёрдо заявив, что высшее образование обязательно.
— Ты сегодня отлично потрудился, сынок.
— Оппа, ты принёс мороженое?
— Да. Держи.
Тот родительский отказ тогда немного расстроил его. В прошлой жизни он слышал от Ли Чжиын, насколько баснословно дорого обходится обучение. Она часто жаловалась, что до сих пор выплачивает студенческий кредит. Мысль о том, чтобы взвалить такое финансовое бремя на плечи родителей, заставляла его чувствовать себя виноватым.
Он не привык к роскоши, даже когда содержал лишь самого себя. И теперь, видя, как родители изо всех сил заботятся о нём и младшей сестрёнке, которая была на девять лет младше, отдавая им всё без остатка, он отчаянно желал когда-нибудь сполна отплатить им за эту безграничную любовь и заботу.
http://bllate.org/book/18442/1867519
