Готовый перевод Early Moon Over the Sand Dunes / Ранняя луна над песчаными дюнами: Глава 20

Да, это было ребячество… Дуань Циншэнь улыбнулся.

— Ты где так долго пропадал? — спросил Лян Юаньсин.

Дуань Циншэнь достал из-за пазухи ветровки пакет и сунул ему в руки:

— Жареные молочные лепёшки. Купил у хозяина вагончика, задержался потому, что он доедал последнюю пачку, пришлось ждать, пока его брат привезёт новую.

И добавил:

— Хотел написать тебе в WeChat, но связи нет.

— М-м-м… — Лян Юаньсин уже ел и совершенно не слушал. — Я буду работать на тебя до конца жизни, господин Дуань!

— Работать до конца жизни или кормиться до конца жизни? — Дуань Циншэнь покосился на него, продолжая откручивать винт на штативе и снимать камеру с головки.

Лян Юаньсин закинул в рот сразу три лепёшки.

Дуань Циншэнь листал снимки назад.

Темнело быстро, а с темнотой приходил холод. Лян Юаньсин втянул шею в плечи. Он уже неплохо адаптировался, носом кровь больше не шла, но горло всё ещё саднило.

Особенно если вспомнить, что ещё неделю назад в его родном городе цвел османтус, а бабушки, одетые в одни лёгкие рубашки, под деревьями собирали цветы в мешочки. А через неделю в Алашане он воочию убедился, что севернее люди могут замёрзнуть насмерть.

Он встал, сунул одну лепёшку в рот Дуань Циншэню и сказал:

— Работаю и кормлюсь. Выезжаем? Сколько ещё до правого хошуна?

Дуань Циншэнь отдал ему камеру и начал складывать штатив:

— Выезжаем. Осталось ещё сто семьдесят с лишним километров. Сегодня ночуем в правом хошуне, завтра остановимся в Чжанъе.

— Хорошо, — кивнул Лян Юаньсин, но всё же спросил: — Мы снимем только это… разве достаточно?

Дуань Циншэнь улыбнулся, убирая штатив в чехол. Он понял, что тот имел в виду:

— Редактор сказала, что не хватает хороших материалов. На самом деле они получают множество впечатляющих фотографий, но большинство из них просто не соответствует её требованиям.

— А-а-а… — Лян Юаньсин не совсем понял, но кивнул. Он запечатал пакет с лепёшками, сунул в карман и начал собирать складные стулья. — Но я имел в виду…

— Я понял, что ты имел в виду, — перебил его Дуань Циншэнь. — Тебе кажется, что в этих кадрах нет новизны и вызова, что они не выделятся. На самом деле это не так. Крупным журналам нужны величественные пейзажи для широкой аудитории. Важно показать саму природу.

Лян Юаньсин просветлел:

— Вот оно что.

— Да. Разве у них нет хороших снимков? Просто нет таких, которые бы их удовлетворили.

Они быстро собрались, загрузили вещи в машину и продолжили путь.

Небо из тёмно-синего стало чёрным. Встречная фура мигнула им дальним светом и коротко просигналила. Водители подают такой сигнал, чтобы предупредить о необычных условиях на дороге.

Через пару километров они действительно увидели груду щебня и сухих веток на дороге — то ли ветер нанёс, то ли выпало из мусоровоза.

— Синсин, сбавь, — сказал Дуань Циншэнь по рации. — Подожди, я проеду первым, а потом вернусь и помогу тебе перебраться.

Лян Юаньсин бегло оценил обстановку:

— Нормально, проеду.

Но было слишком темно, и он ехал за джипом, поэтому не включал дальний свет. Мельком глянув, он решил, что это не сложно — максимум, тряхнёт.

Он сбросил скорость, чуть привстал на подножках, чтобы сместить центр тяжести ниже, и стабилизировал мотоцикл. Дуань Циншэнь на джипе плавно переехал через завал, тоже сбросил скорость и следил за ним в зеркало заднего вида.

…Должно быть, в порядке, подумал Дуань Циншэнь. Он одобрительно отметил про себя, что у его ассистента более уверенная посадка, чем можно бы ожидать от 24-летнего.

Но одобрение оказалось преждевременным.

— А-а-ай!!

Переднее колесо переехало сухую ветку — или что там было — и ушло вправо, в щебень. Лян Юаньсин выставил ногу, чтобы опереться, но наступил на ещё более трухлявую ветку, потерял опору и упал.

Дуань Циншэнь мгновенно включил аварийку, остановился, выбежал из машины. Он не стал читать нотаций, мол, предупреждал же, а подойдя, помог Лян Юаньсину встать на ноги:

— Не ушибся?

— Нет, — Лян Юаньсин поднял защитное стекло, небрежно отряхнулся. — Шэнь-гэ, помоги с той стороны, я с этой потяну, поставим его.

Мотоцикл весил без малого 250 килограммов, даже с полупустым баком это BMW 850, который обычному взрослому мужчине в одиночку не поднять.

Они встали по обе стороны, один поддерживал, другой тянул. Лян Юаньсин как раз был тем, кто тянул. Он уже собрался с силами, стиснул зубы…

— Ого, — изумился Лян Юаньсин. — У тебя такая силища!

Это был не вопрос, а констатация факта. Он уже ощутил это на свадебном банкете у Цзэн Сяояна, когда тот одним рывком притянул его вместе со стулом к себе.

Дуань Циншэнь промолчал. Он опустил подножку мотоцикла и сказал:

— Отдай шлем. Садись за руль.

Опять меняться. Лян Юаньсин покачал головой:

— Не надо, я справлюсь.

— Сейчас холодно. Если ты ушибся, боли пока не почувствуешь. Я сяду на мотоцикл, ты — в авто. — Дуань Циншэнь протянул руку.

Лян Юаньсин колебался лишь мгновение, потом решил послушаться, снял шлем и отдал ему, следом и перчатки.

— Прости, надо было перевести мотоцикл вручную, как ты и говорил.

Дуань Циншэнь принял шлем и перчатки. Он знал, что Лян Юаньсин хотел этим сказать, и ответил:

— Ты не создаёшь мне проблем. Всё это «босс-ассистент» — просто игра. Мы партнёры, а не работодатель и работник. Не воспринимай меня как начальника. На трассе нельзя долго стоять, давай, садись за руль.

Голос Дуань Циншэня был спокойным и ровным, как и его характер. Лян Юаньсин кивнул, почесал затылок и улыбнулся:

— Хорошо, Шэнь-гэ.

Дальше они доехали без приключений. Когда прибыли в Алашань-Юци, им невероятно повезло: они успели к лотку с яичными блинчиками, который сворачивался, и у продавца осталось несколько стаканчиков горячего чая с молоком.

Через несколько часов наступит 25-е число, а пока ещё 24-е. Дуань Циншэнь достал телефон, открыл приложение погоды:

— Завтра ночью луна в убывающей фазе, освещённость — 38%.

— Значит, можно снимать звёзды? — спросил Лян Юаньсин.

— Почти, — Дуань Циншэнь пролистал вперёд. — Нам нужно постараться попасть в пустыню до 30-го: в два часа ночи освещённость луны будет всего 3%.

Лян Юаньсин понимал: небо первого класса без луны плюс чистая атмосфера над пустыней дают идеальные условия для астрофотографии.

Яичный блинчик быстро съели. Лян Юаньсин прислонился к дверце машины и с сожалением заметил:

— Эх… всего одна камера.

…Да, Дуань Циншэнь тоже об этом думал, но промолчал.

Сейчас он раздумывал, не купить ли ещё одну: у него хватило бы. Не то чтобы камера Лян Юаньсина была плохой — Leica прекрасна, но одна камера — это только одна точка съёмки. А ему хотелось бы снимать вместе с Лян Юаньсином: например, пока он снимает дерущихся сусликов, Лян Юаньсин ловит в небе орла.

Он хотел бы побывать с Лян Юаньсином во многих местах и сделать много снимков.

В эту ночь в Алашань-Юци, после того как Лян Юаньсин сделал стэкинг снимка гор Хэлань, он умылся и лёг спать.

Он и правда уснул. Сказал «Спокойной ночи, Шэнь-гэ», натянул одеяло и отключился. Не притворялся, как раньше, не изображал сон с актёрским мастерством. Дуань Циншэнь даже слегка растерялся от непривычки.

Но всё же испытал и облегчение — до того, что чуть не разбудил его, чтобы похвалить.

«Молодец, Синсин, сегодня заснул рано!»

Лян Юаньсин проспал ровно 11 часов, проснулся, сам удивившись, как легко и крепко он спал. Перед глазами стояла та далёкая панорама Хэланьшаня.

От Алашань-Юци до Чжанъе недалеко. Они продолжили путь по G307 на запад.

Вскоре после въезда в провинцию Ганьсу машин стало больше: туристы, путешествующие в межсезонье. Из них только они вдвоём ехали со стороны Внутренней Монголии; на развилках было видно, что машин со стороны Ланьчжоу гораздо больше.

Весь путь занял около двух часов. В Чжанъе они сначала заправились, затем Дуань Циншэнь нашёл автосервис, чтобы сделать простое ТО и чистку.

Пока их транспорт обслуживали и мыли, они пошли поесть. В магазине при торговом центре купили переходник для объектива.

В магазине они сработали слаженно: Дуань Циншэнь смотрел на объективы, Лян Юаньсин тут же проверял цены на официальном сайте и с помощью выразительного взгляда давал ему сигнал: «можно брать» или «не стоит».

В итоге купили переходник и зум-объектив 24–70.

На тротуаре Дуань Циншэнь задумался, глядя на объектив почти за 10 тысяч юаней:

— Вообще-то у меня дома есть объектив 180–600.

Лян Юаньсин не понял:

— Ты хочешь, чтобы он сам доехал к нам на такси?

— Попрошу отца прислать.

— Получится?

— Попробую.

Через полминуты:

— Он сбросил вызов.

Лян Юаньсин похлопал его по плечу и произнёс только одно слово:

— Забудь.

К этому дню об увольнении Дуань Циншэня уже знала вся семья. Мать, похоже, отнеслась к этому спокойно, в том звонке у моста через Хуанхэ она его не упрекала. Но отец по-прежнему был в ярости.

— Да, забудь, — Дуань Циншэнь убрал телефон. Это ещё один недостаток медицинского образования: если отец тоже врач, то в тридцать лет ты для него всё ещё неразумный ребёнок.

Именно так обстояли дела в его семье.

Отец — заместитель главврача, сын — врач. Хотя после развода родителей Дуань Циншэнь жил с матерью, когда настало время сдавать вступительные экзамены в вуз, отец приехал в Шаньдун с полной решимостью временно забыть старые распри. Он перечислил все свои связи и расписал на двадцать лет вперёд карьерный путь сына.

Лян Юаньсин мог догадаться об этом и без расспросов, одноклассники Дуань Циншэня на свадьбе упоминали об отцовском контроле. Столько лет прошло после школы, а они до сих пор это помнят, значит дело было серьёзное.

Медицина в глазах старшего поколения действительно хорошая специальность: исследования или клиническая практика — и то, и другое верная дорога.

На этот раз отец выбрал не говорить, так как знал, что в диалоге проиграет. С того момента, как Дуань Циншэнь подал заявление об уходе, его послушание отцу закончилось.

Возможно, отец ждал этого звонка и теперь оборвал его, и это было единственное наказание, которое он мог на него сейчас наложить.

Сегодня в Чжанъе стояла ясная погода, мимо входа в магазин уже проехали две пустые машины такси. По идее, пора возвращаться в автосервис, а оттуда ехать в парк, возможно, они ещё успеют к закату.

Но Дуань Циншэнь не двигался с места. Лян Юаньсин не торопил его.

Некоторое время они молчали. Владелец магазина смотрел на них через стекло, недоумевая, почему они стоят на улице.

Дуань Циншэнь переложил пакет с объективом в другую руку, повернулся к Лян Юаньсину и сказал:

— Я пойду куплю ту Hasselblad.

— …Что? — Лян Юаньсин опешил. — Так внезапно?

Владелец заметил, как они решительно вернулись в магазин, и взял тряпку, сделав вид, что занят.

Но человек подошёл к нему и спросил:

— Подскажите, если я возьму эту Hasselblad X2D и объектив 135 мм, можно сделать скидку?

— А, — продавец на мгновение задумался. — Можно… Я дам вам скидку.

Из магазина они поехали на такси обратно в автосервис, забрали отремонтированные машину и мотоцикл, затем купили спальные мешки, портативные аккумуляторы, продукты и всё необходимое для ночёвки в пустыне. Через час они выехали.

К этому моменту Дуань Циншэнь уже почти полностью опустошил свои сбережения. По пути Лян Юаньсин так увлечённо обсуждал по рации их будущие планы — от Коридора Хэси до Альп, — что Дуань Циншэнь слушал его с лёгкой улыбкой.

Закат снять не удалось, вечером в пустыне набежали тучи. Эта местность к северу от Чжанъе была частью Бадын-Джарана. Вместе с ними туда въехала небольшая туристическая группа, с гидом и водителем, девять человек на двух машинах.

Сначала Дуань Циншэнь не хотел следовать по их маршруту. Но ведущая машина туристов мигнула ему аварийкой, прижалась к его джипу, и пассажир на переднем сиденье помахал ему.

Дуань Циншэнь сразу же вызвал по рации Лян Юаньсина, велев ему подъехать к его машине, и приоткрыл окно:

— Здравствуйте, что-то случилось?

Это был мужчина лет сорока с простодушной улыбкой:

— Я гид туристической группы. Извините, что беспокою, но моему начальству срочно понадобились фотографии с туристами для корпоративного блога. Вы не могли бы нас щёлкнуть?

Дуань Циншэнь притормозил, сначала взглянул в зеркало заднего вида — Лян Юаньсин держался рядом, — и остановился:

— Хорошо, дайте мне вашу камеру.

Мужчина вышел из машины, подняв телефон.

Лян Юаньсин, увидев, что Дуань Циншэнь заглушил мотор, тоже заглушил свой, легко перекинул ногу и вышел.

— Сделаем им групповое фото, — сказал Дуань Циншэнь.

— Ага, — кивнул Лян Юаньсин. — Нужен дополнительный свет?

Гид махнул рукой:

— Да не надо! У моего телефона есть ночной режим. Полагаюсь на вас, молодой человек!

Он сунул телефон в руки Дуань Циншэня, отошёл к двум машинам и стал собирать туристов на снимок.

Лян Юаньсин подошёл к Дуань Циншэню и заглянул в экран:

— Ого, у этого телефона есть телефото-макро.

— Ага, — согласился Дуань Циншэнь. — И ночной режим неплохой.

Лян Юаньсин присвистнул:

— Дай мне поиграть с твоей обновкой.

— Бери сам, — ответил Дуань Циншэнь, подошёл к группе и отдал телефон гиду: — Я сделал три кадра, посмотрите, как получилось.

— Ой, спасибо! — гид рассыпался в благодарностях. — Вы нам очень помогли. Начальство требовало сфотографировать всех туристов. Кстати, мы собираемся развести костёр и устроить ночёвку неподалёку. Вы с другом присоединяйтесь!

Дуань Циншэнь взглянул на них: оба водителя — мужчины средних лет, среди шести туристов были и мужчины, и женщины, все довольно молодые. Он на мгновение задумался и кивнул:

— Хорошо, спасибо.

Тем временем Лян Юаньсин уже достал из машины новую камеру Дуань Циншэня. Новая камера, к тому же Hasselblad, он просто не мог с ней расстаться. Снимал мотоцикл, снимал дюны. В сгущающихся сумерках пустыня казалась непроницаемой для света, словно ночное море.

Дуань Циншэнь, заметив, что он вовсю щёлкает, сначала заглушил машину и мотоцикл, потом начал выгружать кемпинговые вещи. Лян Юаньсин развернулся и навёл на него объектив:

— Шэнь-гэ!

Дуань Циншэнь как раз доставал штатив и поднял голову.

Щёлк — сработал затвор.

Лян Юаньсин посмотрел на экран и увеличил изображение, бормоча про себя:

— Не зря говорят, 100 мегапикселей у Hasselblad… даже ночью такая цветопередача.

Хотя уже стемнело, вокруг горели фары машин и прожекторы туристов: свет вразнобой. На снимке Дуань Циншэнь устанавливал штатив, волосы разметал ветер, они закрывали лицо.

В этот момент к нему подошла девушка с короткой стрижкой:

— Привет, меня зовут Мао Мао.

Прежде чем Лян Юаньсин успел ответить, она продолжила:

— Мы привезли настольные игры. Вы с другом не хотите присоединиться? Вместе веселее!

Лян Юаньсин посмотрел в ту сторону: у них был большой складной стол, вокруг сидела компания молодых людей. Заметив его взгляд, несколько человек помахали и крикнули: «Идите к нам!»

Как раз в этот момент подошёл Дуань Циншэнь с двумя штативами в руках. Мао Мао приветливо улыбнулась ему:

— Привет!

— Здравствуйте… — Дуань Циншэнь посмотрел на Лян Юаньсина.

— Нас зовут играть в настолки, — объяснил тот.

— Иди, — сказал Дуань Циншэнь. — Ветер сильный, я здесь, за камерами присмотрю.

У фотографов есть негласное правило: если твоя камера закреплена на штативе за двузначную цену, лучше придерживать её рукой.

— Тогда я тоже не пойду, — Лян Юаньсин опустил камеру и повернулся к Мао Мао: — Извините, мы здесь по работе.

Он виновато улыбнулся и вернулся к Дуань Циншэню. Всего несколько шагов, но ветер был такой сильный, что Дуань Циншэнь не расслышал ни слова из того, что они говорили. Он подумал, что Лян Юаньсин вернулся, чтобы отдать ему камеру, и взял её, закрепил на головке штатива, потом спросил:

— Почему не пошёл играть?

— Работа, — ответил Лян Юаньсин. — Я не могу оставить тебя одного держать два штатива.

— Ничего страшного, иди, я потом привяжу штативы к стулу, не нужно будет держать.

Но Мао Мао пошла за ними следом. Она придержала волосы от ветра:

— Вы снимаете звёзды? Сейчас слишком много облаков, ничего не видно. Мы проверяли по прогнозу, нужно ждать минимум три часа, до десяти вечера.

Дуань Циншэнь не успел посмотреть погоду и на мгновение заколебался. Заметив это, Лян Юаньсин чуть приблизился и обменялся с ним взглядом. Неподалёку гид и водители разожгли костёр, и друзья Мао Мао радостно закричали, достав телефоны, чтобы сфотографировать. Костер был высотой по пояс, в пустыне он горел первобытным светом.

Мао Мао смотрела, как эти двое стоят и смотрят друг на друга в упор. Она украдкой улыбнулась.

— Ну, поиграйте немного! — сказала она. — Идёмте, там теплее!

Что правда то правда. Дуань Циншэнь переложил камеру в другую руку и кивнул:

— Хорошо, спасибо.

Друзья Мао Мао передвинули складной стол поближе к костру. На столе лежала «Монополия». Все жестом пригласили их садиться.

Мао Мао представила компанию — кого по имени, кто по прозвищу. Лян Юаньсин, честно говоря, ничего не запомнил и бестолково поздоровался со всеми. Зато Дуань Циншэнь, видимо, благодаря привычке заучивать ещё со школы, в нужный момент, когда Лян Юаньсину нужно было назвать игрока для штрафа, тихо подсказал ему, глядя на парня напротив: «Его зовут Чэн Кай».

В «Монополии» попадались штрафы, которые невозможно выполнить в пустыне: например, найти незнакомца, сесть к нему на колени и выпить с ним «рюмку дружбы».

Именно такой штраф выпал Чэн Каю. Он почесал затылок, огляделся. Мао Мао и девушка рядом с ней загалдели: «Садись к Чжэньчжэню на колени!»

Чжэньчжэнь тоже был парнем, полное имя — Ли Чжэнь…чтототам, Лян Юаньсин уже забыл. Дуань Циншэнь спросил его, не замёрз ли он, но он только покачал головой. Чэн Кай и правда посмотрел на Чжэньчжэня. Тот сидел по другую сторону от Лян Юаньсина. Чжэньчжэнь хлопнул себя по бедру и рассмеялся:

— Давай, сынок, садись!

Услышав это, Чэн Кай на мгновение изменился в лице, но улыбнулся.

Они пили некрепкое фруктовое вино. Дуань Циншэнь и Лян Юаньсин тоже достали свои закуски, чтобы поделиться. После нескольких партий гид и водители крикнули им, чтобы прекращали — облака рассеялись раньше, чем показывало приложение, скоро можно будет снимать звёзды.

В этот раз штраф выпал Лян Юаньсину. Мао Мао развернула полоску с заданием и рассмеялась:

— Нет, это не получится: «сесть в такси, спеть песню водителю, а в конце сказать, чтобы он возвращался в исходную точку».

Действительно, где тут взять такси. Но Лян Юаньсин не хотел портить всем настроение и предложил:

— Тогда я просто спою песню?

Дуань Циншэнь встал:

— Я принесу укулеле.

Когда он передал ему инструмент, Лян Юаньсин взял пару аккордов, проверяя строй. Все засмеялись: «О, профессионал!» Дуань Циншэнь, принося укулеле, захватил камеру со штативом, включил её и навёл на Лян Юаньсина.

Костер отбрасывал на лица тёплый свет, и пустыня вокруг гармонировала с этим цветом. Все подвинули стулья полукругом. Ночью становилось всё холоднее; Мао Мао и её подруга укрылись одним пледом.

Лян Юаньсин потёр руки, взглянул на Дуань Циншэня. Тот затянул крепление штатива и кивнул ему. Камера перешла в режим записи видео. Лян Юаньсин провёл пальцами по струнам и запел The Woods группы Hollow Coves.

Никто не поднимал телефон, чтобы снимать, все просто слушали в тишине. Облака разошлись даже раньше, чем предсказывало приложение. Когда Лян Юаньсин закончил, все захлопали и закричали. Дуань Циншэнь снял камеру со штатива и пошёл убрать укулеле в машину.

Мао Мао натянула плед на плечи и восхищённо выдохнула:

— Ого! Ничего себе… Ты профессиональный певец?

— Нет-нет, — замахал руками Лян Юаньсин, как раз когда Дуань Циншэнь вернулся, — просто любитель.

Дуань Циншэнь посмотрел на него и промолчал, а Лян Юаньсин ответил ему торжествующим взглядом.

Перед тем как выехать на ночёвку, они перекусили; Дуань Циншэнь взял с собой сэндвичи и закуски на случай голода. Было половина десятого. В пустыне температура падала быстро, они убрали складной стол, собрали мусор и придвинули стулья ближе к костру. Гид и водители ушли отдыхать в машины, а молодёжь осталась ждать звёзд.

Лян Юаньсин принёс свою камеру. Два кемпинговых стула стояли рядом, он сел рядом с Дуань Циншэнем.

— Надень это, — Дуань Циншэнь протянул ему чехол от дождя для камеры. — Песок может попасть.

Мао Мао заметила:

— Я уже хотела спросить: вы так профессионально выглядите, вы фотографы?

— Он, — Лян Юаньсин указал на соседа, — а я его ассистент.

— Понятно, — кивнула Мао Мао и улыбнулась. — А мы все на телефоны снимаем.

Лян Юаньсин наклонился к Дуань Циншэню и тихо спросил:

— Телефоном можно снимать звёзды?

Дуань Циншэнь кивнул:

— И Hasselblad, и Leica уже производят объективы для телефонов.

Лян Юаньсин удивился, он об этом даже не знал.

Наконец небо прояснилось полностью. Люди молча смотрели вверх. В городе редко увидишь такое чистое звёздное небо... Кажется, что ты смотришь не просто на звёзды, а во Вселенную.

Дуань Циншэнь выставил диафрагму, интервал съёмки и ISO, а затем оставил камеру работать. Лян Юаньсин щёлкал костёр и ночную пустыню.

Вот в чём преимущество двух камер.

— С какой диафрагмой снимать огонь? — спросил Лян Юаньсин.

— Попробуй со своей 2.8, ISO на авто.

— Угу, — кивнул Лян Юаньсин. — А выдержка?

— 3200.

Лян Юаньсин посмотрел на него.

— Пламя движется, и света достаточно, — пояснил Дуань Циншэнь.

— Хорошо.

Лян Юаньсин снимал с рук, а потом они вместе посмотрели на маленький экран, придвинув головы друг к другу.

— Неплохо, — сказал Дуань Циншэнь и, заметив, что его рука коснулась руки Лян Юаньсина, спросил: — Ты замёрз? Руки ледяные.

— Немного, — Лян Юаньсин спрятал руки в рукава.

— Я принесу грелки, — Дуань Циншэнь встал. — Присмотри за штативом.

— Хорошо.

Они сидели в трёх-пяти шагах от компании Мао Мао, и их разговоры были отлично слышны. Мао Мао крикнула:

— Синсин, держи шоколадку!

Она поленилась встать и просто бросила ему две конфеты. Лян Юаньсин поймал их одной рукой:

— Спасибо, сестрица Мао Мао!

Мао Мао и её друзьям было около двадцати семи-двадцати восьми лет; эта поездка была встречей старых друзей. Они сидели у костра и болтали. Когда Дуань Циншэнь вернулся, Лян Юаньсин протянул ему шоколадку. Тот посмотрел:

— С ликёром… не буду.

Дуань Циншэнь не любил алкоголь, а за игрой уже выпил несколько банок.

Лян Юаньсин сжимал в руках две грелки, камера лежала на коленях, во рту таял шоколад:

— Сколько снимать?

— Часа два. Хочу сложить 800 кадров.

— Для звёздного следа?

— Да. Сегодня над нами не должно быть самолётов.

— Если и будут — я их уберу, — улыбнулся Лян Юаньсин.

— Глаза испортишь.

Ночные самолёты оставляют светящиеся линии, которые могут смешаться со звёздным следом, убирать их вручную весьма утомительно для глаз.

Остальные снимали звёзды и костёр на телефоны. Чэн Кай попросил Чжэньчжэня подняться на бархан, чтобы снять его силуэт на фоне звёзд, но ничего не вышло.

Мао Мао крикнула им:

— Синсин, вы не поможете?

— Без проблем! — Лян Юаньсин встал, взглянул на Чжэньчжэня, потом дёрнул Дуань Циншэня за руку: — Босс, для силуэта нужна блокировка экспозиции — ты лучше справишься.

Дуань Циншэнь усмехнулся:

— Ладно, иду.

Все слышали их разговор и рассмеялись. Дуань Циншэнь взял камеру Лян Юаньсина и сказал Чэн Каю:

— Я сниму на камеру Синсина, а потом перешлю тебе. На телефоне у меня не получится.

— Да-да, спасибо большое, — смутился Чэн Кай.

— Не за что, — улыбнулся Дуань Циншэнь, поднимая камеру, и заметил, что тот уже разбирает конфеты у девушек. — Синсин, иди сюда, посмотри, как я делаю.

— Иду! — Синсин взял две ананасовые конфеты, подошёл и сунул одну в рот Дуань Циншэню: — Эта без алкоголя.

После съёмки Дуань Циншэнь добавил Чэн Кая в WeChat и сказал, что ночные снимки требуют постобработки, и он пришлёт и обработанный, и исходный варианты. Чэн Кай без конца благодарил.

Дуань Циншэнь не знал, что за отношения у Чэн Кая и Чжэньчжэня, но когда все вернулись к костру греться, Чэн Кай крепко сжал руки Чжэньчжэня в своих, согревая их. Он лишь мельком взглянул на них и перевёл взгляд на Лян Юаньсина, который как раз нагнулся, наводя объектив на скорпиона, сидящего на шине его мотоцикла.

Дуань Циншэнь встал и подошёл к нему.

— Тсс, — Лян Юаньсин приложил палец к губам.

— … — Дуань Циншэнь вздохнул. Он присел на корточки рядом: — На такой выдержке нельзя снимать с рук.

— Знаю, — прошептал Лян Юаньсин, — но мне бежать за штативом?

— Используй меня.

— А?

Дуань Циншэнь шагнул вперёд, присел на одно колено:

— Обопрись на моё плечо и снимай.

Живой штатив. Лян Юаньсин не стал раздумывать — скорпион уже сползал с шины. Он прильнул к Дуань Циншэню, опираясь на него всем корпусом.

В темноте объективу нужно время, чтобы захватить достаточно света. В течение этого времени камера должна быть абсолютно неподвижна, чтобы изображение не смазывалось. В такой холод найти скорпиона, который ещё не забился в укрытие, — большая удача; видимо, его привлекло тепло от костра.

— Готово, — Лян Юаньсин выпрямился и потянул Дуань Циншэня за руку, помогая встать, стряхнул с него песок. — Спасибо, Шэнь-гэ, и не смей говорить, что тридцать — самый возраст для страданий.

Дуань Циншэнь промолчал, только прикусил губу:

— Дай посмотреть.

Лян Юаньсин протянул ему камеру.

Пейзажная фотография — это умение ловить ускользающие мгновения. Тёмные дюны, творение рук человеческих и хладнокровное существо — на снимке это столкновение природы и техники.

Лян Юаньсин с нетерпением ждал оценки. Он надеялся, что Дуань Циншэнь похвалит его — этот кадр действительно удался.

— Отправим редактору Цзян И вместе с остальными, — сказал Дуань Циншэнь. — Кажется, эту могут отобрать.

— Правда? — Лян Юаньсин не поверил.

Дуань Циншэнь посмотрел на него:

— А где твои грелки?

— В кармане, — он хлопнул себя по карману куртки.

— Руки в карманы.

— Ага.

Он сделал как сказано и сжал тёплые пакетики.

Когда они вернулись к кемпинговым стульям, компания всё ещё болтала — похоже, они были старыми друзьями, которые после выпуска разъехались по разным городам строить свою жизнь. Мао Мао, заметив их возвращение, снова бросила им несколько конфет и спросила:

— Кстати, можно поинтересоваться? А эти камеры дорогие? Примерно сколько?

Дуань Циншэнь передал конфеты Лян Юаньсину и ответил:

— Наши две модели довольно дорогие. Ты хочешь купить камеру для себя? Для фото и видео?

Мао Мао покачала головой:

— Нет, это для моей племянницы. Она в этом году поступила в университет, я хотела подарить ей на Новый год. Что посоветуешь?

— Беззеркалку, — Лян Юаньсин наклонил голову. — Сестрица Мао Мао, у Panasonic есть неплохие беззеркалки. Мою Leica, например, часто называют дорогим Panasonic с переклеенной маркой.

Дуань Циншэнь фыркнул, повернул голову и взглянул на него:

— Что за ерунду ты несёшь? Мне очень нравится Leica, и никакая это не переклеенная марка.

— Ой да? — Лян Юаньсин усмехнулся. — Тогда давай поменяемся, отдай мне Hasselblad.

— Да пожалуйста, — ответил Дуань Циншэнь и снова повернулся к Мао Мао: — Panasonic S5 — хороший выбор, у него отличная цветопередача прямо с камеры. Но автофокус у них, как и у Nikon, не самый быстрый. Если она чаще снимает людей, лучше взять Canon. Всё зависит от того, что ей важнее.

Мао Мао слушала и ничего не понимала:

— А… да, спасибо большое.

— Не за что.

Из разговора выяснилось, что Мао Мао — та самая «непутевая» тётка в семье: не живёт с родителями, не замужем, без детей, зато хорошо зарабатывает. Оказалось, она работает в Пекине, креативный директор рекламного агентства, сейчас в отпуске.

Она выпила сегодня немало. Мао Мао перевела взгляд на Чэн Кая и Чжэньчжэня, потом на Дуань Циншэня и Лян Юаньсина. Дуань Циншэнь заметил этот долгий взгляд и спросил:

— Вы редко собираетесь?

— Да, — кивнула Мао Мао. — Сяо Кай родом из Нинся, он здесь ближе всех к нам. В этот раз мы приехали к нему в гости.

Лян Юаньсин с конфетой за щекой подошёл ближе:

— Моя сестра до сих пор не может отличить Ганьсу от Нинся. Ей кажется, что Нинся — это столица Ганьсу.

Дуань Циншэнь улыбнулся:

— А Ланьчжоу тогда чья столица?

Лян Юаньсин переложил конфету на другую сторону рта:

— В нашей семье никто не силён в географии. В детстве, когда я перечислял континенты и океаны, у меня среди них оказывались Шэньян и Лоян.

Дуань Циншэнь с укоризной посмотрел на него.

— Сейчас я стал намного грамотней, — невинно ответил Лян Юаньсин. — В детстве я вообще думал, что Нинся находится где-то в районе Большого Хингана.

Услышав это, Чэн Кай рассмеялся:

— Ого, ты меня аж на Северо-Восток отправил!

Мао Мао покатилась со смеху:

— Ну ты даёшь, Синсин… Господин Дуань, давайте обменяемся WeChat. Если у нас появятся коммерческие заказы, я буду знать, к кому обратиться.

— Конечно, — Дуань Циншэнь показал ей QR-код.

— Синсин? — Мао Мао протянула телефон ему. — Тоже добавься. Если вдруг перестанешь работать с господином Дуанем, приходи ко мне.

Дуань Циншэнь почувствовал себя неуютно: почему все пытаются отобрать у него Синсина?

— Вряд ли, — Лян Юаньсин улыбнулся и добавил Мао Мао в друзья. — Мы ещё собираемся снимать полярное сияние.

Костёр догорал, дров оставалось всё меньше. Скоро всем нужно будет расходиться по палаткам. За вечер все выпили, и алкоголь начинал действовать. Лян Юаньсин чувствовал, что голова у него слегка кружится, и он сонным голосом спросил:

— Шэнь-гэ, можно я прислонюсь к тебе?

— Прислоняйся.

Лян Юаньсин положил голову ему на плечо, устраиваясь поудобнее. Дуань Циншэнь сидел прямо, не шевелясь.

Под небом первого класса.

Он обещал Лян Юаньсину проверить, сможет ли уснуть в полной темноте.

Внезапно кто-то из компании Чэн Кая включил музыку через Bluetooth-колонку. Мао Мао взглянула на Лян Юаньсина и тихо спросила Дуань Циншэня:

— Он не помешает?

— Я не сплю, — не открывая глаз, ответил Лян Юаньсин. — Я просто хочу отдохнуть, чтобы не держать голову.

Дуань Циншэнь похлопал его по плечу:

— Засыпай, если сможешь.

Мао Мао успокоилась:

— Мы ещё немного поболтаем и тоже пойдём спать.

Звучала спокойная мелодия. Только Hasselblad продолжал методично снимать звёздное небо — казалось, что все вокруг работают на камеру.

Лян Юаньсин и правда не спал, он даже напевал в такт мелодии. Песня называлась «Ветер на пути домой»; он тихо мурлыкал:

— «Не спи, иди к костру, ты, кто весь в песке и ветре».

И следующую строку:

— «Сожги всё, что нёс, любить — значит прийти с пустыми руками».

В пустыне эта песня звучала особенно уместно. Хмельной голос Лян Юаньсина уже не выводил слов, он просто напевал мелодию.

«Любить — значит прийти с пустыми руками»… Дуань Циншэнь опустил взгляд. Он почти не пил, всего две банки, но голова уже слегка кружилась.

В обычный день он бы не стал задумываться о смысле этих слов.

Прийти с пустыми руками — значит, без оглядки? Или что-то другое…

Друзья о чём-то заговорили и внезапно рассмеялись. Кто-то сказал: «Поставь с моего телефона, я хочу послушать фортепианную пьесу». Другой удивился: «Я и не знал, что ты такой ценитель». Тот с важным видом ответил: «Не говори ерунды, это один гений, которого я очень люблю. Её уже много лет нет с нами».

— О…

Лян Юаньсин вздрогнул. Он приоткрыл глаза.

В записи слышался восстановленный звук; Лян Юаньсин узнал «Экспромт № 3» Шуберта с первых нот.

Музыка — удивительная вещь: когда слышишь знакомую мелодию, сразу вспоминаешь время, когда часто её слушал.

Он почувствовал, как Лян Юаньсин напрягся. Он догадался: эту фортепианную пьесу исполняла мать Лян Юаньсина.

Голова на его плече медленно поднялась. Лян Юаньсин повернулся к колонке, и по его щеке скатилась слеза.

Костёр почти догорел, и свет, и тепло угасали.

Дуань Циншэнь тыльной стороной пальцев смахнул слезу с его лица.

— Лян Юаньсин.

Он назвал его полным именем, и Лян Юаньсин сфокусировал взгляд. Дуань Циншэнь посмотрел ему в глаза, и сам не зная зачем, то ли из-за выпитого, то ли из-за этого смутного света, произнёс:

— «Как в мимолётном сне — не хочу просыпаться».

_______

Время примечаний (с картинками): 

Hasselblad X2D 100C, среднеформатная беззеркальная камера шведского бренда.

Базовая версия (Body): На российском рынке (в специализированных фотомагазинах и у импортеров) варьируется в диапазоне от 650 000 до 850 000 рублей в зависимости от модификации (I или II поколение) и условий поставки. Комплекты с объективом (Kit): Наборы с оптикой (например, со стандартным объективом или лимитированные серии) стоят в среднем от 1 100 000 до 1 450 000 рублей.

Пф, копейки.

BMW F 850 GS

Пустыня Бадын-Джаран расположена на Алашанском плато в сверхзасушливом и умеренном пустынном регионе северо-западного Китая. Она является точкой пересечения трех песчаных зон Китая, третьей по величине пустыней страны и второй по величине пустыней с дрейфующими песками. Объект отличает высокая плотность мегадюн, между которыми расположены озера. На его территории находятся пустынные ландшафты и формы рельефа с впечатляющими геологическими и геоморфологическими характеристиками, возможно, не имеющими аналогов. В частности, здесь находится самая высокая в мире неподвижная песчаная мегадюна (относительная высота — 460 м), а также сосредоточена самая высокая концентрация междюнных озер. Кроме того, здесь расположено самое большое количество так называемых «поющих песков» (так называют резонанс, возникающий, например, при ветровых колебаниях сухого и сыпучего песка) и рельефа, образованного в результате ветровой эрозии. Благодаря разнообразному ландшафту на территории района также сохраняется широкий спектр сред обитания, что способствует поддержанию биоразнообразия.

黄粱一梦不愿醒 (Huáng liáng yī mèng bù yuàn xǐng) — (Huángliáng yī mèng — «сон из жёлтого проса»). Идиома означает «мимолётный сон, иллюзия, мираж». В идиоме используется иероглиф 梁 (в варианте 粱, но они звучат одинаково — лян). Дуань говорит: «В этом мире грёз — не хочу просыпаться» или «Сон, от которого я не хочу просыпаться», одновременно делая отсылку к Синсину («желающий проснуться»).

http://bllate.org/book/18450/2158034