Ахели всё ещё искал сбежавших овец в степи, Айдана с братом пасли скот, а Буланай ушла в школу. Они оставили немного закусок и газировки, и сказали «Прощай» пустой юрте.
— Мы больше никогда её не увидим, — сказал Лян Юаньсин, стоя у машины и глядя на юрту.
Скорее всего, они больше никогда не попробуют то блюдо из баранины и казахские лепёшки, как в тот голодный вечер, никогда не увидят семью Буланай. Они даже не сделали снимок на память.
— Да, — Дуань Циншэнь подошёл к капоту, коснулся его рукой и тоже посмотрел на юрту. — Таково путешествие: ты встречаешь людей, которых больше никогда не увидишь.
Лян Юаньсин обернулся. Как раз в этот момент по степи пробежал ветер, вороша сухую траву. Он подумал и сказал:
— Давай вставим эту фразу в описание к серии.
Дуань Циншэнь не ожидал такого предложения:
— В описание?
— Да, а что, строчить длинный текст? Кто будет это делать? Я не буду.
— Тогда пусть будет эта фраза.
До сдачи серии пейзажных снимков оставалось четыре дня. Перед тем как тронуться в путь, Дуань Циншэнь захотел посмотреть фотографии, которые сделал Лян Юаньсин, и взял у него камеру.
Он пролистал их и спросил:
— Почему ты решил снять юрту?
Лян Юаньсин пожал плечами:
— Чтобы выразить тоску автора по дому?
— Хорошо получилось, — сказал Дуань Циншэнь.
— Когда я снимал, свет был не очень, — Лян Юаньсин сунул руки в карманы и вдруг спросил: — Как ты думаешь, цветокоррекция в пейзажной фотографии — это «привести к тому, что видел глаз фотографа», или «сделать так, как фотограф хотел бы видеть»?
Дуань Циншэнь оторвал взгляд от экрана камеры и посмотрел на него:
— Это вопрос, над которым задумывались многие фотографы. Иногда мы с огромным трудом добираемся до места, какой-нибудь горы, например, на которую нужно взойти, рискуя жизнью, или как в нашем случае, когда мы могли застрять в пути... А природа — это не игра, где можно настроить всё под себя. Мы преодолеваем горы и реки, чтобы попасть сюда, а небо хмурое, свет плохой, цветовая температура не та. Если ты считаешь, что сильная цветокоррекция — это обман, то здесь ведь бывают и солнечные дни.
— Но в солнечный день я не снимал, — сказал Лян Юаньсин. — Если я выкладываю кадр, которого не снимал, — это ведь всё равно обман, разве нет?
— Кого ты обманываешь?
— Зрителей.
— А ты признаешься, что делал цветокоррекцию?
— Конечно.
— Ты готов написать в профиле «обработано»?
— Конечно.
— Значит, ты честен. Ты никого не обманываешь.
— А... — Лян Юаньсин застыл в состоянии между «я понял» и «а так ли это?».
Дуань Циншэнь, видя это полуозадаченное, полупонимающее выражение лица, не сдержал улыбки и слегка ущипнул его за щёку:
— Обдумай это ещё раз.
Он стоял и размышлял, погружённый в свои мысли, иногда переводя взгляд. К счастью, ветер сегодня щадил, и машина служила хорошей защитой.
Казалось, Лян Юаньсин что-то понял, и снова спросил:
— А до какой степени можно доводить цветокоррекцию?
— До той, которая нравится тебе, — не задумываясь ответил Дуань Циншэнь.
— Мне? — удивился Лян Юаньсин. — Но фотография же...
— Да, фотография предназначена для зрителей и редакторов, но в первую очередь это твоё творение, — Дуань Циншэнь сунул камеру ему в руки. — Прежде чем её увидят другие, она принадлежит только тебе. А тебе не нужно угождать чужим вкусам. Просто сделай так, как нравится самому.
Эти слова ещё долго звучали в голове Лян Юаньсина, даже когда они выехали с пастбища и свернули на трассу.
— Куда мы? — спросил он, не разглядев дорожный указатель.
— В сторону Турфана, затем на скоростную трассу Ляньхо. Трасса Дуку перекрыта, так что поедем в объезд. Сегодня ночуем в Лунтае, — сказал Дуань Циншэнь. — У нас есть два варианта: первый — обратно в Шаньдун и снимать две последние фотографии на тему «возвращение домой».
— А второй?
— Из Лунтая в пустыню Такла-Макан, за солнечными столбами и караванами.
Лян Юаньсин не раздумывая ответил:
— В пустыню.
— Хорошо, господин Лян, — улыбнулся Дуань Циншэнь.
Лян Юаньсин улыбнулся в ответ, затем опустил голову и начал листать их фотографии. В машине на какое-то время наступила тишина, нарушаемая только звуками навигатора и шумом ветра.
Одна за другой сменялись фотографии, все места, где они побывали. Сегодняшний день, конец месяца, конец этого долгого путешествия. Рассветы из разных городов, бледный закат между зданиями в Шаньдуне, захватывающий дух заход солнца в песках Гоби. Первая звёздная ночь в 24 года, горы Хэлань, непоколебимые под тёмными облаками, огненные облака над подвесной стеной, орёл, парящий в облаках.
Они прошли путь от «съездить на Северо-Запад за фотографиями» до «завтра мы едем в Такла-Макан». Лян Юаньсин посмотрел на Дуань Циншэня — казалось, ещё вчера тот стоял у его кровати в белом халате и маске и называл его имя. Он всё ещё помнил, как в тот день Дуань Циншэнь взял его камеру и снимал из окна.
— Что случилось? — спросил Дуань Циншэнь.
— Мы уже так долго в пути, — сказал Лян Юаньсин, опуская взгляд. — Но, кажется, прошло не так много времени, меньше двух месяцев. До этого я никогда не выезжал за пределы своей провинции. В детстве некоторые учителя приезжали ко мне домой, потому что моя мама... они жалели меня, не хотели, чтобы я мотался туда-сюда.
Лян Юаньсина всегда окружали хорошие люди. И именно потому, что они были так добры к нему, он не хотел их подводить. Дуань Циншэнь протянул правую руку и сжал его запястье:
— Мы ещё будем путешествовать. Цзян И сказала, что эта серия пейзажей продаётся по высокой цене, нас ждет много заказов. Мы уже купили Hasselblad, так что Упернавик не за горами.
— Да, — Лян Юаньсин кивнул и отвернулся к окну.
Синьцзян действительно огромен, с редким населением; по прямым дорогам тоже утомительно долго ехать.
— Давай я поведу, — сказал Лян Юаньсин.
— Хорошо.
В десять вечера они добрались до города Лунтай, а там зашли в ресторан сычуаньской кухни. Только сев за стол, они поняли, как давно не ели свинину — не то чтобы они специально выбирали халяльные рестораны, просто им казалось, что на западе нужно есть баранину и говядину, которую дома не попробуешь.
Поэтому Дуань Циншэнь заказал тушёные рёбрышки, Лян Юаньсин — жареное мясо с перцем и свинину по-сычуаньски с двойным обжариванием, а затем и жареную печень и почки.
— На самом деле я не очень скучал по свинине, но когда увидел меню, не смог удержаться, — сказал Лян Юаньсин, разворачивая приборы. — А ты?
— Почти так же, — кивнул Дуань Циншэнь. — Пока не видишь — не думаешь, но как только видишь — не можешь удержаться.
Это как с сексом.
Если не заниматься какое-то время, не думаешь о нём и даже успокаиваешь себя: «Не зацикливайся, это просто базовые физиологические потребности; любовь держится не на сексе». Несколько дней назад, когда они ночевали в палатках и у Буланай, они вели себя прилично, но как только оказались в номере отеля, обстановка накалилась до предела.
В номере они поставили чемоданы у стены, задернули шторы и, не говоря ни слова, сняли куртки и свитера. Целуясь, они расслабили завязки на штанах друх друга.
Лян Юаньсин быстро учился не только фотографии. Они раздели друг друга и вместе вошли в душ...
— Ай, блять! — выругался Лян Юаньсин.
— Дорогой, ты включил холодную, — Дуань Циншэнь накрыл его руку, держащую кран, и повернул её в другую сторону. Затем, остыв под холодной водой, они снова целовались.
Кое-как они приняли душ, вытерли волосы полотенцем насухо, а затем объятия и поцелуи перетекли в бой на кровати. Простыни сбились. Лян Юаньсин не стеснялся и громко стонал — это не только доставляло ему удовольствие, но и звучало похвалой для Дуань Циншэня.
На этот раз всё происходило привычней. Секс становится всё более плавным и приятным. Лян Юаньсин лежал на спине, наслаждаясь. В момент особо глубокого проникновения он приоткрыл глаза, посмотрел на Дуань Циншэня, и положив ладонь ему на щеку, похвалил за «твёрдость, подобную камню и стали».
Дуань Циншэнь целовал его в губы, щёки, мочки ушей и ямочку на шее.
После первого раза Лян Юаньсин сел сверху, страстно целуя его в той же последовательности. Идеально подходящие друг другу, они получали бесконечное удовольствие. В конце концов Лян Юаньсин обессиленно лежал на кровати. Дуань Циншэнь накрыл его одеялом, но он снова отбросил его:
— Нужно принять душ.
Купание переросло в ещё один заход.
— Ну просто невероятно, — Лян Юаньсин не мог стоять на ногах. Дуань Циншэнь обхватил его за талию и спину и приподнял. Под струёй воды он уже вообще не мог открыть глаза, лицом уткнулся в плечо Дуань Циншэня. — Мы же договорились не делать этого, а всё равно сделали.
У него и так подкашивались ноги, а после очередного секса стоя он едва мог пошевелить пальцами.
Дуань Циншэнь извинился, а Лян Юаньсин, подняв голову, посмотрел ему в глаза и поцеловал.
На следующее утро он не мог встать. Когда Дуань Циншэнь собирал вещи, Лян Юаньсин проснулся, дополз до края кровати и попытался подобрать положение для ног и спины, чтобы безопасно опустить ноги на пол.
Но, опершись одной рукой о спинку кровати, он едва успел сделать шаг, как его колени подкосились, и он чуть не упал.
— Ой, не надо! — Дуань Циншэнь бросился вперёд, поддержал его за руку и усадил на кровать. — Отдыхай, я соберу вещи и куплю завтрак.
— Мне нужно в туалет, — честно сказал Лян Юаньсин. — Иначе я бы не мучился и не полз к краю кровати.
Логично. Дуань Циншэнь кивнул:
— Я помогу тебе дойти.
Два часа спустя они подобрались к следующему рубежу — у зелёного дорожного указателя, под фонарём, украшенным китайским узлом.
На развилке перед этим указателем они повернули направо и поехали по дороге, вдоль которой стояли предупреждающие знаки: «Участок нефтяного промысла, соблюдайте скоростной режим». Ограничение скорости было 60 км/ч, магазины с семенами вдоль дороги были закрыты, двери и окна наглухо заперты.
Примерно через час после того, как они свернули на эту дорогу, им позвонила Цзян И.
— Серьёзно, может, не стоит ехать в Такла-Макан? Осталось всего три дня, там нет сигнала и интернета. Вы же не обязаны снимать именно пустынную дорогу, господа. Может, мы немного подумаем о дедлайне?
Но прежде чем Дуань Циншэнь и Лян Юаньсин успели ответить, навигатор спокойно и уверенно произнёс: «Безопасность требует внимания, аварии происходят из-за небрежности. Пожалуйста, двигайтесь по правой полосе, соблюдайте скорость не выше 60 километров в час. Вы можете слушать FM107.7 Бачжоускую культурно-развлекательную радиостанцию. Приятной поездки».
Цзян И замолчала:
— ...Бачжоуская радиостанция, значит! Вы, наверное, уже подъезжаете к началу проекта «Газ с запада на восток»? Едете в сторону Тачжуна? Вы что, уже получили разрешение на въезд в промышленный район?
В машине воцарилось молчание, но было ясно, что от ответа не уйти. Лян Юаньсин выпрямился и улыбнулся, хотя Цзян И не могла его видеть:
— Ха-ха, госпожа Цзян, вы, как редактор географического журнала, знаете эти маршруты как свои пять пальцев...
— Так вы всё-таки решили ехать? — голос Цзян И стал громче, а затем, отчаявшись, сменился на умоляющий. — Пожалуйста, не нужно делать всё идеально. Целое важнее совершенства. Что самое важное в нашей серии фотографий? Время, срочность... Вы берёте срочный заказ и едете в Такла-Макан. Это разумно, мои дорогие?
— Госпожа Цзян, мы не собираемся пересекать пустыню, — объяснил Дуань Циншэнь. — Мы доедем до её границы, чтобы снять солнечный столб.
— Солнечный... столб?! — изумление Цзян И можно было сравнить с заголовками гонконгских таблоидов. — Ты думаешь, его можно просто так взять и снять?!
Опасалась Цзян И небезосновательно. Она сидела на рабочем месте, держась за голову, очки лежали на клавиатуре, а на экране монитора светилось сообщение от клиента с вопросом о статусе заказа. Она так и не отправила сообщение: «Не волнуйтесь, до 30-го мы точно управимся».
Кто знает, управятся ли они. Она бессильно сжимала телефон:
— Может, вы просто переберёте старые материалы и выберете парочку подходящих фотографий? Для этого и нужен архив — на случай экстренной ситуации, а сейчас как раз экстренная ситуация!
— Госпожа Цзян, не волнуйтесь! — твёрдо сказал Лян Юаньсин. — Мы обещаем сдать 12 фотографий до полуночи 30-го! Снимем мы солнечный столб или нет — мы сдадим, даже если придётся использовать старые материалы!
Она вздохнула и поверженно закончила вызов.
Дуань Циншэнь нервничал, но Лян Юаньсин успокоил его:
— Шэнь-гэ, не бойся. Она же не выскочит из офиса, не купит билет на самолёт и не помчится в Такла-Макан на арендованной машине со скоростью 220 км/ч, чтобы побить нас и забрать карты памяти.
Дуань Циншэнь, держа руль, взглянул на круглый знак ограничения скорости 60:
— Она редактор, а не беззаконный бандит.
— Тем более нечего бояться, — уверенно сказал Лян Юаньсин. — Теперь я точно понимаю, что значит «небо высоко, а император далеко».
— Я не об этом беспокоюсь, — Дуань Циншэнь сбавил скорость на ухабе. — Мы не можем заезжать слишком далеко в пустыню. Последний раз машину обслуживали в Чжанъе, и с тех пор дороги были либо слишком ухабистыми, либо слишком холодными. А теперь... посмотри.
Лян Юаньсин перевёл взгляд на горизонт.
За постом безопасности они проехали заправку, и здесь на дорогу уже начал наступать песок. Лян Юаньсин вздохнул:
— Да, эта машина может не выдержать. Воздушный фильтр забьётся наглухо?
— Может и такое случиться, — ответил Дуань Циншэнь.
В своих импровизированных поездках они не подготовились к такой пустыне, как Такла-Макан. Они не подумали о том, что песок попадёт в двигатель.
Так что по объективным причинам они могли проехать только первую половину, или даже первую треть дороги.
По обеим сторонам пустынной дороги не просто лежали пески — там были посажены засухоустойчивые растения, в основном тамариск, а дальше — травяные квадраты. Это делалось для закрепления песка и защиты от ветра, иначе через несколько дней дорогу полностью занесло бы.
За нефтяным управлением ограничение скорости поднялось до 80 км/ч, но по сторонам всё так же было пусто, и взгляд упирался в жёлтую землю и выносливые пустынные растения.
Через два часа за руль сел Лян Юаньсин.
Дуань Циншэнь на пассажирском сиденье запустил дрон. С высоты на этой дороге видно было только их машину — в начале зимы почти никто здесь не ездит.
— Есть кто? — спросил Лян Юаньсин.
— Пока нет, — сказал Дуань Циншэнь. — Наверное, не повезло. Обычно здесь много фур, перевозящих грузы с севера на юг.
Ветер нагонял на дорогу песок, и тот наползал на асфальт словно жёлтые змеи. Дуань Циншэнь смотрел на изображение с дрона и долго молчал.
Хотя до Тачжуна оставалось всего около ста километров, сейчас, особенно на экране дрона, он видел бесконечные песчаные дюны по обеим сторонам, и ощущение одиночества накрывало его с головой.
Этот мир так огромен, а люди живут лишь в его маленьких уголках.
Но вскоре глаза Лян Юаньсина загорелись.
Проехав арку с надписью: «В пустыне есть пустота, но не пустая жизнь», он радостно указал на обочину:
— Здесь есть хого! Нет пустой жизни — есть горячий хого!
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/18450/5175674
