Это был первый раз, когда Фэн Бэй открыто рассматривал Чжоу Цзюня. Он окинул его взглядом с головы до ног и в конечном итоге вынес вердикт: обычный богатенький дурачок, слабый и никчемный, не стоящий того, чтобы его опасаться.
— Как видишь, — Фэн Бэй немного помолчал, а затем произнес: — Я ухаживаю за ним.
Чжоу Цзюнь не поверил своим ушам. Стиснув зубы, он проговорил по слогам:
— Что ты сказал? Повтори еще раз!
Фэн Бэй холодно взглянул на него, поправляя галстук, который только что смял Се Гуаньцзюй, и ответил:
— Кажется, тебя это никак не касается.
Чжоу Цзюнь судорожно вдохнул. В одно мгновение его словно поразило молнией. Он медленно перевел взгляд на Хэ Гуанъюня.
Не только он, но и сам Се Гуаньцзюй не мог в это поверить. Если слова Фэн Бэя об «ухаживаниях», сказанные минуту назад, он не принял всерьез, будучи погруженным в собственную неуверенность и смятение, то теперь, когда Фэн Бэй так решительно повторил это при посторонних…
Он говорит серьезно?
Нет, конечно, он не может быть серьезен. Се Гуаньцзюй резко поднял голову. Его лицо было бледным и почти прозрачным, но в глазах вспыхнул огонек, словно нечто мертвое вновь обрело жизнь. Казалось, потухший вулкан в его сердце в одно мгновение вновь начал извергаться, подпитываемый словами Фэн Бэя.
Даже если он несерьезен, что с того? Он готов позволить себя обмануть, готов заткнуть уши и поверить в эту призрачную ложь…
Но… его руки.
Се Гуаньцзюй вспомнил, что его руки больше не могут рисовать. Разве достоин он после этого Фэн Бэя?
Боль в его глазах была столь отчетливой, но тут же погасла.
Он отступил на шаг, тяжело опустился на кровать, обхватил голову руками и бессильно прошептал:
— Оставь меня одного, пожалуйста.
Чжоу Цзюнь с облегчением выдохнул.
Фэн Бэй же нахмурился. Ему было трудно принять такое поведение Се Гуаньцзюня. Ведь он так сильно его любит, разве не должен он был расплакаться от счастья, услышав признание? Почему же тогда эти чувства, кажется, угасли? Когда это началось? Неужели авария все-таки оставила в сердце Хэ Гуанъюня неизгладимый шрам?
Если эти чувства остыли, Фэн Бэй не сможет с этим смириться.
Он не сводил глаз с макушки Се Гуаньцзюня, понизил голос, и его взгляд потемнел:
— Ты же знаешь, я не дам тебе много времени.
Он замолчал, и вдруг его ноздрей коснулся какой-то неприятный запах. И не только его — Се Гуаньцзюй тоже почувствовал это. Он резко поднял голову и посмотрел на тарелку с дуриановыми лепешками в руках матушки Лю.
Черт! У Фэн Бэя аллергия на дуриан! Какой же он идиот, слишком увлекся своими переживаниями и совсем забыл об этом!
Се Гуаньцзюй мгновенно вскочил, выхватил лепешки у матушки Лю и выбросил их. Та испуганно отпрянула:
— Молодой господин, вы что творите?
Раздался грохот: тарелка ударилась о перила коридора и разлетелась на куски, а дуриановые лепешки полетели вниз, на ковер первого этажа. Запах дуриана в комнате начал постепенно рассеиваться. Все остолбенели от такой внезапной выходки, и только Фэн Бэй понимал, что сделал Се Гуаньцзюй и ради чего он это совершил.
— Простите… Я повел себя слишком резко. Просто сегодня не хочу дуриана. — Се Гуаньцзюй, сам напуганный собственным шумом, пришел в себя.
Матушка Лю вздохнула и поспешила убирать осколки.
Се Гуаньцзюй облегченно выдохнул и, невольно обернувшись, с тревогой посмотрел на Фэн Бэя, желая убедиться, что с тем все в порядке.
Все это из-за него.
И внезапно он утонул в темных, глубоких глазах Фэн Бэя, в которых, казалось, затаилась едва заметная усмешка.
[Динь! Уровень симпатии цели увеличился на 5.]
В этой улыбке читались и баловство, и скрытая радость, и легкая, насмешливая ирония, словно он высмеивал противоречивость Се Гуаньцзюня — мол, на словах ты отталкиваешь меня, но сердце все равно не обманешь. Даже такую мелочь, как аллергия на дуриан, крепко держишь в памяти. Как бы ты ни пытался притвориться, что больше не любишь, все равно не можешь сдержать эти пылкие чувства.
Какой же милый малыш, почему он раньше этого не замечал?
Се Гуаньцзюй горько улыбнулся, глядя на Фэн Бэя. Да, он уже полюбил его до мозга костей, ничего с этим не поделать. Никому ничего не поделать. Доволен?
Фэн Бэй тихо рассмеялся:
— Рука не болит?
Он подошел ближе, взял Се Гуаньцзюня за пальцы и внимательно осмотрел их — к счастью, осколки тарелки не порезали кожу. Хорошо.
Се Гуаньцзюй все еще не привык к такой внезапной заботе. Это было похоже на то, как если бы человек, долго пробывший на морозе, внезапно оказался в тепле и не знал, куда деться. Он беспокойно отвел взгляд, но в его глазах читались ожидание и изумление, которые невозможно было скрыть.
— Хорошо, что все в порядке, — Фэн Бэй прочитал все эмоции в глазах Се Гуаньцзюня. Та заноза, что все это время колола ему горло, казалось, немного притупилась.
Он так и знал: стоит ему сказать Хэ Гуанъюню, что он готов его полюбить, как тот не сможет отказаться от своих пылких чувств.
Что бы он ни сделал, Хэ Гуанъюнь всегда останется на месте. Стоит ему обернуться — и Хэ Гуанъюнь уже ждет его там.
Стоит ему только захотеть обернуться.
Право выбора всегда было в его руках.
Потому что Хэ Гуанъюнь любит его больше всех на свете. Даже если эта любовь настолько сильна, что способна обжечь самого Хэ Гуанъюня, он все равно бросается в омут с головой.
Фэн Бэй успокоился.
Он слегка улыбнулся, и в его голосе прозвучали нотки баловства и ожидания, которых он сам не замечал:
— Насчет того, что я сказал раньше… не стой столбом, я жду твоего ответа.
Се Гуаньцзюй смотрел на него с оцепенением, но сердце его колотилось, словно барабан, и этот стук, казалось, был слышен всем в комнате.
— Я…
Он не успел договорить: дверь с грохотом захлопнулась. Чжоу Цзюнь больше не мог на это смотреть и выбежал прочь. С самого начала Хэ Гуанъюнь даже не взглянул на него — стоило появиться Фэн Бэю, как в мире Хэ Гуанъюня, казалось, не оставалось места ни для кого, кроме него!
А кто он такой? Фон? Закадровый голос?
Грудь Чжоу Цзюня тяжело вздымалась. Стоя в коридоре, он долго не мог прийти в себя: в голове шумело, а гнев и боль, переполнявшие его, не давали дышать.
В глубине его глаз мелькнула сложная смесь зависти и ненависти.
Если бы в этом мире не было Фэн Бэя… Если бы его не существовало, он уверен, Хэ Гуанъюнь обязательно полюбил бы его. Ведь когда они были просто друзьями, их отношения были такими близкими…
В комнате.
Фэн Бэй держал правую руку Се Гуаньцзюня, бережно обхватив ее своими теплыми ладонями. Ощущение сухой, нежной кожи просочилось сквозь кровь прямо в сердце Се Гуаньцзюня, заставив его слегка вздрогнуть.
Он поднял глаза на профиль Фэн Бэя, находившийся так близко, что все происходящее казалось сном. Он до сих пор не мог поверить, что это правда.
— Ты только что сказал, что хочешь ухаживать… — он не договорил, прикусил нижнюю губу; его бледные щеки слегка покраснели, и в конце концов он не удержался и тихо спросил: — Это правда?
— М-м. — Фэн Бэй легонько погладил руку Се Гуаньцзюня. Его взгляд упал на лицо юноши и его слегка припухшие губы, глаза стали чуть темнее. Неизвестно почему, но он должен был уметь контролировать свои чувства — он всегда был таким хладнокровным, всегда мог оставаться бесчувственным. Но рядом с этим человеком он словно стал более импульсивным и ревнивым.
Настолько, что не побоялся заявить о своих правах на него при других.
Это было совсем не в его стиле.
— Станешь моим партнером на балу в эти выходные? — тихо прошептал Фэн Бэй на ухо Се Гуаньцзюню.
Се Гуаньцзюй опустил глаза, словно был ошеломлен, и долго не мог прийти в себя. Его лицо все еще оставалось болезненно-бледным, но мочки ушей покраснели. Наконец он осторожно кивнул. В его взгляде, устремленном на Фэн Бэя, все еще читалась та самая безрассудная одержимость.
Только вот в этой одержимости появилась капля сомнения.
Пережив столько всего, он больше не мог так легко верить словам Фэн Бэя о любви. Пройдя через предательство самого любимого человека — и не единожды, — он боялся. Боялся, что это лишь очередной сон, и рано или поздно он проснется, а сон обернется кошмаром.
Фэн Бэй смотрел на человека в своих объятиях, видя всю его одержимость, страх и нерешительность.
Все еще не верит…
Неужели он был настолько жесток к нему раньше, что даже теперь, когда слова сказаны так прямо, он все равно выглядит таким осторожным, боясь сделать шаг вперед?
Неизвестно почему, в сердце Фэн Бэя кольнуло от боли. Это чувство сбило его с толку. Почему он чувствует боль только оттого, что грустит этот человек?
[502: Уровень симпатии цели +2, текущий уровень — 89!!!]
[Се Гуаньцзюй: Чем дальше, тем медленнее растет симпатия.]
[502: Ой, а почему это?!!]
[Се Гуаньцзюй: Влюбиться поначалу легко, но превратить влюбленность в привязанность, а затем в глубокую любовь — очень сложно. Особенно для такого человека, как Фэн Бэй, которому трудно по-настоящему полюбить кого-то.]
[502: …И что делать? Мы в этом мире уже три месяца, не забывай, у тебя всего шесть.]
[Се Гуаньцзюй уверенно ответил: Не волнуйся, я не проиграю.]
Он ждал подходящего момента — момента, когда Фэн Бэй полюбит его всей душой и окончательно потеряет голову. И этот момент, возможно, настанет на балу в выходные.
Фэн Бэй изначально пришел, чтобы разобраться с ответственностью Се Гуаньцзюня за аварию, но, подойдя ближе и взглянув на него, внезапно осознал: раны Се Гуаньцзюня выглядят куда серьезнее, чем у Хэ Жофэна.
Человек на кровати выглядел очень плохо: кровь на белом лбу вытерли, но все еще были видны глубокие порезы от стекла. На брови был наклеен пластырь, который тянулся через половину лица до самой шеи, подчеркивая хрупкость его тонких, синеватых вен. Его рука и нога были сломаны и подвешены на бинтах — зрелище было жалким и крайне неудобным.
Другая, неповрежденная рука, казалось, что-то сжимала.
Врачи сказали, что у Се Гуаньцзюня легкое сотрясение мозга. Когда он пошевелился, зарываясь в одеяло, повязка на затылке сдвинулась, и на белоснежной подушке проступили капли крови.
Фэн Бэй замер.
Находясь под дверью операционной, он слышал, как врачи говорили, что травмы Хэ Гуанъюня гораздо тяжелее, чем у Хэ Жофэна, и что его нужно спасать первым. Но он не ожидал, что настолько тяжелее.
Фэн Бэй нахмурил брови, и от этого слова, которые он собирался сказать Хэ Гуанъюню, стали не такими уж обвинительными.
502 тихо прошептал в голове Се Гуаньцзюня: [Хозяин, он все время смотрит на тебя, почему ты до сих пор не просыпаешься? Мне кажется, у него заканчивается терпение, он сейчас уйдет.]
Се Гуаньцзюй был непоколебим: [Он не уйдет.]
502: [?]
Се Гуаньцзюй: [Хотя Фэн Бэй холоден и безжалостен в отношениях, сейчас, когда я лежу перед ним в крови, понимая, что его решение под дверью операционной могло стоить мне жизни… Даже у человека с железным сердцем возникнет хоть капля вины. Если он просто уйдет сейчас, это будет слишком подло, он не достоин быть главным героем.]
502 долго соображал: [Так значит, то, что ты потратил баллы, чтобы я использовал мазь «разрыв раны» и заставил твой затылок кровоточить — тоже было намеренно?]
Се Гуаньцзюй: [Столько времени со мной, а до сих пор не поумнел? Я думал, ты догадаешься сделать это сам.]
502: [……]
Се Гуаньцзюй: [Тц-тц, как же ты меня разочаровываешь.] Закончив, он слегка нахмурился, словно услышав какой-то звук, и с трудом вырвался из кошмара. Его красивое лицо, бледное и испещренное мелкими царапинами, было покрыто потом. Он долго смотрел в потолок, словно не в силах сфокусировать взгляд, а спустя некоторое время медленно повернул голову в сторону Фэн Бэя.
Это движение, казалось, потревожило рану на шее, и он еще сильнее побледнел.
502: […………] Ну и актерская игра.
Се Гуаньцзюй пристально смотрел на Фэн Бэя, ошеломленно, его взгляд постепенно затуманивался, а в глазах застыли слезы, полные невыразимого смысла.
Должно быть, он ошибся, как он мог прийти?
Се Гуаньцзюй закрыл глаза, выглядя изнуренным, словно насмехаясь над собственным бредом, и на его губах появилась горькая усмешка:
— Наверное, опять галлюцинации…
Его голос был таким хрупким, что казался готовым развеяться от одного дыхания.
Фэн Бэй наблюдал за этой сценой, чувствуя, как внутри все перемешалось.
Он не то чтобы не знал о чувствах Хэ Гуанъюня к нему. На самом деле, с самого детства Хэ Гуанъюнь проявлял их более чем очевидно. Но Фэн Бэй с самого начала терпеть не мог угодничество клана Хэ, а вместе с ним и заискивание самого Хэ Гуанъюня.
Он не верил, что в Хэ Гуанъюне есть хоть доля искренности — тот просто притворялся, прельстившись богатством семьи Фэн. Говорит, что любит его? Но во время цунами, когда он тонул, тот без колебаний оттолкнул его и спасся сам. Если бы не Хэ Жофэн, который вытащил его из воды, он бы уже давно был на том свете.
Этот человек всегда лицемерил, ему нельзя доверять.
Фэн Бэй нахмурился и прямо сказал:
— Это я. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Его голос прозвучал довольно холодно.
Се Гуаньцзюй резко открыл глаза, снова сфокусировав взгляд на Фэн Бэе, и, убедившись, что тот действительно пришел к нему, на мгновение в его глазах вспыхнул свет. Но, услышав ледяные слова, он словно облился холодной водой, и вся радость мгновенно испарилась.
Чжоу Цзюнь оживился:
— Он беспокоится обо мне… он, он часто упоминает меня?
Матушка Лю тут же ответила:
— Разумеется!
В комнате.
Взгляд Фэн Бэя потемнел, на лице на мгновение отразилось собственничество. Словно наказывая, он прикусил губу Се Гуаньцзюня и, невнятно пробормотал, переплетаясь с ним:
— У тебя с этим парнем по фамилии Чжоу такие близкие отношения?
Се Гуаньцзюня прижали к двери, его тело было плотно прижато к Фэн Бэю, он не мог пошевелиться. Случайно прикусив губу, он вскрикнул от боли и невольно попытался отстраниться.
— Не отвечаешь? — глаза Фэн Бэя потемнели. Одной рукой он уперся в дверь, отрезая путь к отступлению, а другой рывком притянул Се Гуаньцзюня к себе, заключив в объятия.
— Там люди… — Се Гуаньцзюй был в панике. — Отпусти меня…
В голове у него был полный хаос. Хотя он и любил Фэн Бэя, но если их застанут матушка Лю или Чжоу Цзюнь, он не отмоется и сотней ртов! В конце концов, из-за слухов, распущенных Хэ Жофэном, весь клан Хэ был уверен, что Фэн Бэй уже встречается с Хэ Жофэном. Если их застанут сейчас, не сочтут ли его подлецом, который увел чужого мужчину?
Заметив его попытку отстраниться, Фэн Бэй холодно бросил:
— Отпустить? Сначала ты сам вцепился в меня, а теперь просишь отпустить?
Он отпустил Се Гуаньцзюня, но схватил его за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на себя.
Се Гуаньцзюй, бледный, смотрел на него, в глазах читались замешательство и испуг.
В этот момент Чжоу Цзюнь, который уже собирался уходить, нахмурился. Он услышал какой-то шум за дверью, похоже, удар по дверному полотну? Он испугался, тут же развернулся и побежал обратно. Хэ Гуанъюнь сейчас так слаб, вдруг в комнате что-то случилось?
Матушка Лю тоже услышала шум и заволновалась:
— Что происходит? Что случилось с молодым господином? У него сейчас руки плохо слушаются, может, он поскользнулся в ванной…
Услышав это, Чжоу Цзюнь забеспокоился еще сильнее, но постарался сохранить самообладание.
— Есть ключ? Давай быстрее! — сказал он матушке Лю.
Та в панике пошарила в карманах и, к счастью, нашла ключ, поспешно передав его Чжоу Цзюню.
Не раздумывая ни секунды, Чжоу Цзюнь открыл замок и ворвался внутрь.
И увидел следующую картину.
Губы Се Гуаньцзюня были припухшими и неестественно красными, глаза влажными, а на бледных щеках играл румянец стыда — он отвернулся, не глядя на вошедшего. Фэн Бэй стоял рядом, вытирая пальцем уголок рта, который только что задел Се Гуаньцзюй, стирая едва заметную капельку крови. В тот момент, когда дверь распахнулась, он уже успел вернуть себе спокойный вид и теперь свысока смотрел на Чжоу Цзюня.
— Вы… — голос Чжоу Цзюня охрип. Хотя он не видел выражения лица Се Гуаньцзюня, по царящей в комнате интимной атмосфере он мог догадаться, что произошло секунду назад.
Это был первый раз, когда Фэн Бэй открыто рассматривал Чжоу Цзюня. Он окинул его взглядом с головы до ног и в конечном итоге вынес вердикт: обычный богатенький дурачок, слабый и никчемный, не стоящий того, чтобы его опасаться.
— Как видишь, — Фэн Бэй немного помолчал, а затем произнес: — Я ухаживаю за ним.
Чжоу Цзюнь не поверил своим ушам. Стиснув зубы, он проговорил по слогам:
— Что ты сказал? Повтори еще раз!
Фэн Бэй холодно взглянул на него, поправляя галстук, который только что смял Се Гуаньцзюй, и ответил:
— Кажется, тебя это никак не касается.
Чжоу Цзюнь судорожно вдохнул. В одно мгновение его словно поразило молнией. Он медленно перевел взгляд на Хэ Гуанъюня.
Не только он, но и сам Се Гуаньцзюй не мог в это поверить. Если слова Фэн Бэя об «ухаживаниях», сказанные минуту назад, он не принял всерьез, будучи погруженным в собственную неуверенность и смятение, то теперь, когда Фэн Бэй так решительно повторил это при посторонних…
Он говорит серьезно?
Нет, конечно, он не может быть серьезен. Се Гуаньцзюй резко поднял голову. Его лицо было бледным и почти прозрачным, но в глазах вспыхнул огонек, словно нечто мертвое вновь обрело жизнь. Казалось, потухший вулкан в его сердце в одно мгновение вновь начал извергаться, подпитываемый словами Фэн Бэя.
Даже если он несерьезен, что с того? Он готов позволить себя обмануть, готов заткнуть уши и поверить в эту призрачную ложь…
Но… его руки.
Се Гуаньцзюй вспомнил, что его руки больше не могут рисовать. Разве достоин он после этого Фэн Бэя?
Боль в его глазах была столь отчетливой, но тут же погасла.
http://bllate.org/book/18587/1790324
Готово:
