Мысль о том, что нынешний Цяо Юэ может быть заперт в каком-то безымянном месте, страдая от холода и голода и даже подвергаясь смертельной опасности, заставляла Нань Молю нахмуриться так сильно, что расслабиться он не мог.
— Учитель, неужели… с Цяо Юэ… что-то случилось? — видя, что лицо Нань Молю помрачнело сильнее прежнего, да еще и посреди ночи тот с порога завел разговор о местонахождении Цяо Юэ, Юнь И тоже смутно догадывался, не произошло ли чего.
— Ты что, и вправду не знаешь, что случилось с Цяо Юэ? — встречным вопросом ответил Нань Молю.
— Учитель, что вы такое говорите? Я ведь не хвост Цяо Юэ, чтобы знать обо всем, что с ним происходит! — испытывая сильное чувство вины из-за недавних событий и будучи застигнутым врасплох, Юнь И вспылил на подсознательном уровне.
Нань Молю холодным взглядом посмотрел на Юнь И, и его острые зрачки, казалось, были готовы пронзить лицо юноши и заглянуть прямо в душу. Помолчав несколько секунд, он не произнес ни слова, развернулся и ушел.
Когда Нань Молю удалился, голова Юнь И прояснилась, и он осознал, что дело неладно. Спешно переодевшись, он отдал приказ:
— Эй там, подайте карету, мне нужно отлучиться.
Покинув резиденцию генерала, Нань Молю поспешил в мастерскую чернил Сюньмо. В мастерской Сюньмо продавалось множество видов туши с самыми разными свойствами, но тушь оставалась тушью: в зависимости от времени написания и бумаги неизбежно возникали едва заметные различия. К моменту прибытия Нань Молю лавочник все еще скрупулезно исследовал, к какому именно роду относится тушь, использованная для написания текста.
Увидев вошедшего Нань Молю, лавочник тут же отложил лист бумаги и поприветствовал его поклоном:
— Великий Учитель…
Нань Молю поднял руку, останавливая церемонию:
— Ну как, тушь, которой написали это письмо, из мастерской Сюньмо?
— Действительно, это тушь нашего производства, только Великий Учитель, возможно, не знает: тушь мастерской Сюньмо славится тем, что способна подстраиваться под самые разные кисти и материалы, обеспечивая наилучший результат письма. Так что если бы старику потребовалось точно назвать конкретную разновидность, боюсь, это… — с затруднением произнес лавочник.
Тем временем Цяо Юэ лежал на ледяном полу, не в силах толком разглядеть комнату, в которой оказался, и мог лишь наощупь исследовать обстановку руками, связанными за спиной.
Поняв по ощущениям, что позади него находится длинный прямоугольный стол, он дотащился до него и, используя стол как опору, кое-как поднялся. Его ноги тоже были связаны, так что передвигаться получалось только прыжками.
Случайно врезавшись в каменную колонну посреди комнаты, он увидел перед глазами искры, а из глаз чуть не брызнули слезы.
В чьей вообще комнате посреди помещения стоит огромный столб?
Бормоча про себя ругательства, Цяо Юэ стал еще осторожнее шарить вокруг. Его в животе отчаянно урчало: кроме утреннего приема пищи, он не ел уже целый день. Неизвестно, который теперь час, наверняка время обеда давно прошло. Пусть он и заложник, но ведь должны же они гарантировать, что он не умрет с голоду?
Внезапно в голове Цяо Юэ мелькнула догадка: быть может, похитители как раз и хотят его смерти?
Нащупав очертания двери, Цяо Юэ повернулся к ней спиной и изо всех сил толкнул ее, услышав с внешней стороны лязг тяжелого железного замка. Осознание того, что его заперли в этой погруженной во мрак комнате, заставило юношу отступить на несколько шагов и броситься на дверь всем телом.
Однако дверь не поддалась, и его отбросило обратно на пол.
И все же снаружи не раздалось ни звука, несмотря на такой шум. Это означало, что у двери, возможно, не было охраны. Подумав об этом, он немного осмелел: необходимо срочно найти способ сбежать, ведь оставаться забытым здесь — далеко не самое безопасное дело.
Побродив по комнате прыжками, Цяо Юэ обнаружил, что помещение невероятно велико — пожалуй, не меньше его собственного двора. Какой же баснословно богатый похититель упрятал его в такую громадину? Он еще не раз врезался лбом в те самые две колонны посредине, так что лоб ужасно разболелся.
Выбить дверь не получается, руки скованы, а бесцельное шатание по комнате лишь тратит силы. Цяо Юэ вернулся к тому самому длинному столу, с усилием уперся в него разведенными руками и принялся тереть веревки о край стола, надеясь перетереть их об острые углы.
Интересно, как там обстоят дела снаружи? Знают ли люди из Поместья Цяо о его похищении? А Учитель — если он узнает, то непременно придумает, как его спасти.
Пока он предавался сумбурным мыслям, до слуха донесся едва различимый топот шагов. Цяо Юэ тут же рухнул на пол, притворившись мертвым. Плюхнувшись слишком резко, он снова ударился виском и чуть не заработал сотрясение мозга, но морщиться и корчиться от боли времени не было — крепко стиснув зубы, он изо всех сил изображал бесчувственность.
После щелчка замка послышался скрип отворяемой двери.
— Он внутри? — голос принадлежал мужчине, который старался говорить тихо, но Цяо Юэ все же уловил знакомые нотки.
— Да, я хорошенько приложил его палкой, наверняка до сих пор не очнулся, — самодовольно произнес другой мужчина.
— Хорошо, пусть так и сидит здесь, не обращайте внимания.
— Молодой господин, раз уж того кучера я все равно убил, пару лишних капель крови погоды не сделают — почему бы мне заодно и его не прикончить? — бандиты с большака отличались жестокостью, и лишить кого-то жизни для них было плевым делом.
— Пустить ему кровь было бы слишком легким исходом, — хмыкнул мужчина, которого назвали молодым господином. — Я хочу, чтобы он шагал навстречу смерти постепенно, в полном отчаянии, когда никто не придет на помощь.
Сердце Цяо Юэ бешено заколотилось: похоже, он не ошибся — куда больше выкупа злоумышленников волновало лишение его жизни.
— Молодой господин, а как же те десять тысяч лянов золота в качестве выкупа? — убивать или нет — дело десятое, но что насчет денег?
— Получив золото, я отдам тебе половину и позволю покинуть Династию Дае, чтобы ты больше никогда сюда не возвращался.
— Да-да, разумеется.
Закончив разговор, оба повернулись и вышли, и дверь снова заперли на замок.
Цяо Юэ медленно приоткрыл глаза. Похоже, на этот раз спасти его сможет только он сам.
Тратить силы на крики о помощи у двери он не стал: неизвестно, в какой глуши и в каком богом забытом месте он находится — возможно, он лишь сорвет голос, но его никто не услышит. Поберечь силы и молча тереть веревки о край стола — вот что было нужно.
***
Когда Нань Молю вернулся в резиденцию князя Цяо, в поместье ярко горели огни, а слуги суетливо сновали туда-сюда.
— Великий Учитель, есть ли какие-нибудь новости? — взволнованно подбежал князь Цяо.
— Именно, Учитель, удалось ли найти хоть какие-то зацепки? — как раз в этот момент из ворот шагнул Цяо Жань. — Я только что обошел окрестности, но ничего не нашел.
— Я уже отправил людей во дворец за императорским указом, чтобы поднять солдат, несущих стражу в Городе Дае. Мы перероем землю, но отыщем Эрэра! — решительно заявил князь Цяо.
— Отец, я слышал, что похитители требуют десять тысяч лянов золота… где же нам раздобыть столько денег? — нахмурившись, с беспокойством произнес Цяо Жань.
— Эх… люди почему-то думают, будто мое Поместье князя Цяо — это какая-то сокровищница! Откуда у меня столько денег? Боюсь, даже если заложить всё наше поместье целиком, и то не наберется нужной суммы, — затянув песню о бедности, князь Цяо тяжело вздохнул. Поддерживать такое огромное поместье — задача не из легких, а нынешний Сын Неба превыше всего ценил честность и не терпел ни малейшей грязи в глазах. Даже если бы он и пользовался своим положением для накопления богатств, то не смел действовать шумно, опасаясь навлечь на себя гнев и послужить мишенью для устрашения остальных.
Теперь же, когда Цяо Юэ похитили, а злоумышленники потребовали десять тысяч лянов золота, князь Цяо абсолютно никак не мог достать эти деньги.
— Похоده, деньги преступникам вовсе не нужны, — глухим голосом произнес Нань Молю.
— Не нужны деньги? Тогда зачем им понадобилось похищать Эрэра?
Холодным взглядом окинув лица присутствующих — от князя Цяо и слуг до самого Цяо Жанца, Нань Молю продолжил:
— Единственное, чего они могут добиваться… это жизни Цяо Юэ.
— Вы… Великий Учитель, нельзя же говорить такое! Цяо Юэ — законнорожденный сын моего поместья, если с ним что-то случится… — как он тогда будет держать ответ перед княгиней и ее родней?
— Именно поэтому мы должны отыскать Цяо Юэ как можно скорей. И искать нужно не в заброшенных окрестностях, а прочесывать весь город целиком, — у Нань Молю было предчувствие: раз Цяо Юэ так и не сел в карету, место гибели кучера вовсе не обязательно было тайным убежищем похитителей.
— Отец, тогда я отправлюсь на поиски снова и непременно верну младшего брата невредимым, — сказал Цяо Жань и, развернувшись, собрался снова уйти.
— Постой, — окликнул его Нань Молю. — Я пойду с тобой.
Лицо Цяо Жаня едва заметно изменилось:
— Хорошо.
Когда они вышли из поместья, остались только вдвоем — слуг, следовавших поодаль, Нань Молю заранее отправил в другую сторону.
— Учитель, как вы думаете, куда нам теперь идти на поиски брата? Город Дае так огромен, отыскать здесь человека — все равно что искать иголку в стоге сена, — вздохнул Цяо Жань.
— Полагаю, кому как не тебе лучше всех знать, где находится Цяо Юэ, — неспешно произнес Нань Молю.
Лицо Цяо Жаня застыло:
— Учитель, о чем вы говорите? Если бы я знал, где брат, то давно привел бы его обратно.
Нань Молю достал письмо:
— В письме, оставленном на месте гибели кучера, использована тушь производства мастерской Сюньмо.
— …Об этом мне говорил отец, он уже отправлял людей в мастерскую Сюньмо для расследования, только тамошние лавочники не смогли с уверенностью сказать, какая именно тушь была использована, — как можно более расслабленным тоном произнес Цяо Жань.
— Хотя лавочник и не смог распознать марку туши, он с уверенностью заявил: в эту тушь подмешивали воду.
Лицо Цяо Жаня побледнело, но он сохранил твердость:
— Учитель, что вы… хотите этим сказать?
— Насколько я помню, у тебя тоже есть привычка разбавлять тушь водой перед использованием, — бросил Нань Молю.
— …Это всего лишь личная привычка при письме, вряд ли я единственный, кто любит добавлять воду в тушь, — с удивлением посмотрев на Нань Молю, произнес Цяо Жань. — Неужели только по этой причине, Учитель… вы решили, будто это я похитил брата?
— Не только по этой.
Нань Молю медленно покачал головой, и его острый взгляд впился в Цяо Жаня с высоты холодного превосходства:
— Десять тысяч лянов золота — крайне опасное условие. Если только князь Цяо не полезет в императорскую казну, нужную сумму ему собрать не под силу. Это значит, что преступник должен прекрасно знать финансовое состояние резиденции князя Цяо. Обычные похитители, даже решившись замахнуть кусок побольше, не стали бы действовать столь рискованно: разгневав императорский дом и спровоцировав поиски по всему городу, они бы не улетели от возмездия. Следовательно, деньги преступника не интересуют.
— Не интересуют деньги? — горько усмехнулся Цяо Жань. — Если не деньги, с какой стати они потребовали десять тысяч лянов золота? Учитель, в ваших словах явное противоречие.
— Злоумышленник затеял этот спектакль лишь для того, чтобы взвалить непосильное бремя на плечи князя Цяо. Он изначально твердо решил не оставлять Цяо Юэ в живых, но вместо того, чтобы покончить с ним сразу, похитил его. Все ради того, чтобы заставить князя Цяо мучиться чувством вины: мол, это он не смог раздобыть золото или не успел собрать его вовремя, из-за чего Цяо Юэ и погиб. К тому же Цяо Юэ до сих пор жив именно потому, что похититель хочет заставить его сполна ощутить, как близкие не успели вовремя прийти на помощь, заставить его испить чашу отчаяния до дна — и лишь потом предать смерти, — чеканя каждое слово, Нань Молю в упор смотрел на Цяо Жаня.
— …Учитель, ваши рассуждения звучат уж слишком притянуто за уши, — поджав губы, возразил Цяо Жань. — Если все обстоит так, как вы говорите, мой брат сейчас в смертельной опасности, и нам тем более нельзя терять здесь время, нужно срочно отправляться на поиски!
— Так где же в таком случае находится Цяо Юэ? — Нань Молю сделал шаг вперед, и аура вокруг него мгновенно оледенела до предельной точки.
— Учитель, вы все еще подозреваете меня? Но у вас нет никаких доказательств, одни лишь голословные домыслы — разве могут они убедить кого-то? — нахмурившись и гневно глядя на собеседника, Цяо Жань изобразил оскорбленное возмущение невиновного.
— Мое терпение не безгранично. То, что я сказал тебе столько, уже исчерпало предел моего терпения, — холодно бросил Нань Молю, не сдвинувшись с места.
— Ты… что ты задумал?
— Войти.
По знаку Нань Молю из темноты появились несколько крепких мужчин в дорожных костюмах.
— Проводите молодого господина Цяо в мою резиденцию в качестве гостя. Пусть он смирно и спокойно поживет там, пока мы не найдем Цяо Юэ.
— Нань Молю! — выкрикнул Цяо Жань, когда двое мужчин грубо схватили его за руки. — Ты думаешь, если ты меня закроешь, с Цяо Юэ ничего не случится?!
— Ты же так самоуверен. Разве ты сможешь стерпеть, если не увидишь своими глазами, как Цяо Юэ угасает по твоей воле? — внезапно парировал Нань Молю.
Цяо Жань окончательно остолбенел:
— Ты… откуда тебе… сколько ты знаешь?!
***
Цяо Юэ потратил уйму времени, прежде чем ему удалось перетереть веревки на руках. Лишь когда запястья пронзила острая боль, руки наконец освободились.
Потирая запястья, он явственно нащупал на коже грубые ссадины и липкую корку крови.
Сбросив веревки с ног, Цяо Юэ подошел к двери и попытался с размаху толкнуть ее. Но после того как он не ел и не пил, а еще и потратил кучу сил на перетирание веревок, его удары были просто смехотворны.
Обессиленно прислонившись спиной к косяку, он подумал: неужели его нынешняя жизнь вот так глупо оборвется в этом месте? Он ведь чужак в этом мире, и сожалеть о смерти особо не о чем.
Вот только Учитель… будет ли он горевать?
Наверняка Учитель уже знает о похищении и в страшной спешке ищет его повсюду. Обиднее всего было то, что если он погибнет, истинные злодеи останутся безнаказанными, а те, кто искренне дорожил им, никогда не узнают правду.
Вдруг раздался отчаянный, яростный стук в дверь:
— Эй, есть кто живой внутри?
Ему послышалось? Кто там?
— Есть, я здесь! Я Цяо Юэ, маленький ван из Поместья князя Цяо! — независимо от того, был ли это слуховой галлюцинации, изо всех сил завопил Цяо Юэ.
— Цяо Юэ! Ты и правда там? — радостно воскликнул кто-то снаружи и начал колотить в дерево с удвоенной силой.
Казалось, стучащего кто-то оттолкнул. На пару секунд воцарилась тишина, после чего за дверью раздался голос Нань Молю:
— Эрэр, отойди чуть назад, я велю выбить дверь.
— Хорошо, — Цяо Юэ отполз вглубь комнаты, убедившись, что его не заден обломками, и крикнул: — Учитель, ломайте!
С грохотным треском дверь рухнула внутрь, разлетевшись на щепки, словно хрупкая клетка, что доселе держала юношу в плену.
Цяо Юэ без сил завалился набок, глядя, как сквозь поднявшуюся пыль к нему шагает облаченный в белые одежды Нань Молю:
— Учитель…
Подхватив бледного, словно снег, упавшего Цяо Юэ на руки, Нань Молю быстрым шагом направился на выход. По пути попытавшийся сунуться вперед слуга княжеского поместья едва не попался ему под горячую руку, но Нань Молю даже не замедлил шагу, прямиком унеся мальчика к карете.
***
Снова этот странный кошмар. Цяо Юэ стоял в совершенно белой комнате, перед его глазами на больничной койке лежал человек с до боли знакомым силуэтом. Точеное лицо, стройная фигура — даже с закрытыми глазами и бледный от бессилия, этот мужчина по-прежнему выглядел невероятно привлекательно.
Это Ся Цзиншэнь… нет, пожалуй, Нань Молю. Цяо Юэ хотел подойти ближе, чтобы как следует рассмотреть, кто же лежит на больничной койке.
— Даже если ты узнаешь, кто он, какой от этого толк? — раздался низкий голос прямо над ухом.
— Кто здесь?
— Ты теряешь время в этих мирах и палец о палец не ударил, чтобы найти способ вернуться. Думаешь, у тебя осталось много попыток?
— Я… — Цяо Юэ растерялся, ему было нечего возразить. Ведь он и впрямь проводил время в этом мире пируя, развлекаясь и пиная врагов, и почти не задумывался о возвращении. — Но я же не знаю… как вернуться.
— Вернуться? Реши проблемы этого мира — и сможешь уйти.
— Какие проблемы?
Не успел он получить ответ, как кто-то принялся трясти его за плечо. Открыв заспанные глаза, Цяо Юэ увидел лицо Нань Молю, покрытое темной щетиной.
— Учитель… — неужели Нань Молю… и есть тот мужчина с больничной койки?
— Как ты себя чувствуешь? — голос Нань Молю звучал хрипло.
— Эрэр… Эрэр очнулся? — заслышав шум, в покои поспешила княгиня Цяо, а следом за ней вошли князь Цяо и госпожа Тао.
— Эрэр, ты как?
— Эрэр, — госпожа Тао бесцеремонно отпихнула остальных, толпившихся вокруг кровати: — А ты не видел своего старшего брата Цяо Жаня? Он ведь тоже ушел на твои поиски и до сих пор не вернулся!
Цяо Юэ недоумевающе перевел взгляд на Нань Молю: того спас его Учитель, при чем здесь вообще Цяо Жань? Цяо Жань? Да он наверняка спал и видел, чтобы тот поскорее сдох!
— Среди тех, кто пришел меня спасать, Цяо Жаня не было. Зато среди тех, кто меня похищал, я его видел собственными глазами.
Услышав это, лицо госпожи Тао резко переменилось, а голос взлетел на пару тонов выше:
— Цяо Юэ, не мели чепухи и не возводи напраслину на невиновного!
— Брешу я или нет — стоит только позвать Цяо Жаня для очной ставки, и вся правда выплывет наружу, — хотя сил у Цяо Юэ было мало, слова госпожи Тао ни капли его не смутили.
— Ясно всё с тобой, — госпожа Тао приняла понимающий вид. — Ты видишь, что мой Жанер теперь принят в Академию Хаолинь, завидуешь ему и специально разыграл этот спектакль с похищением, чтобы очернить и подставить моего сына! Ах ты, Цяо Юэ, до чего же коварное у тебя сердце!
В искусстве выворачивать всё наизнанку госпожа Тао никому не уступала.
Холодно усмехнувшись, Цяо Юэ вытащил из-за пазухи небольшой тканевый мешочек:
— Госпожа, узнаете эту вещицу?
— Э-это… и вправду мой кошелек. Но ведь я потеряла его несколько дней назад! Откуда он у тебя?
— Его передал мне кучер, что возил меня по утрам. Он сказал, что в день, когда я упал в воду, вы нарочно велели ему везти вашу служанку за покупками, чтобы он не успел меня забрать.
Поняв, что скрывать больше бессмысленно, госпожа Тао тут же сменила тактику:
— Да, этот кошелек дала кучеру я. Мне срочно понадобилось купить кое-какую вещь, вот я и дала ему денег, чтобы он свозил служанку на рынок. Но я никак не предполагала, что из-за этого с Эрэром стрясется беда! Умоляю ванъе рассудить нас по справедливости!
— Думаете, мне известно лишь об этом? — Цяо Юэ холодно глянул на заливающуюся слезами обиды госпожу Тао и уже собирался продолжить.
Но его прервал голос со стороны входа:
— Если я скажу, что это я столкнул Цяо Юэ в озеро, можно ли считать это дело закрытым?
Обернувшись на звук, Цяо Юэ с изумлением обнаружил Юнь И.
С абсолютно невозмутимым видом Юнь И подошел к кровати:
— В тот день это я скинул тебя в воду. Просто ты показался мне таким дурачком, и мне захотелось над тобой подшутить. Прошу прощения.
Цяо Юэ уставился на безразличную физиономию Юнь И. Будь у него хоть немного больше сил, он бы вмиг вцепился в его одежду и оттаскал за волосы — разве можно назвать это искренними извинениями?! Кого он вообще пытается провести!
— Хм, то, что делает этот наследник, в чужих оправданиях не нуждается, — раздался еще один высокомерный голос. У Цяо Юэ едва заметно затылок заныл: ну и сборище тут набежало, прямо день открытых дверей.
— Ваше Высочество Наследный принц! — остальные тут же отвесили почтительные поклоны.
Наследный принц подошел к постели Цяо Юэ с тем раздражающим выражением великодушия на лице, будто явился оказать величайшую милость:
— Слыхал, тебя похитили, вот и решил навестить. Впрочем… — окинув взглядом комнату, протянул он, — я смотрю, у тебя здесь шумно.
Принц и Юнь И встретились взглядами, и в воздухе зримо заискрились молнии.
— Что… что здесь вообще происходит?! — князь Цяо был полностью сбит с толку развернувшейся картиной.
— В тот день меня опоили лекарством, разум помутился, и когда я встретил Цяо Юэ, то не смог себя контролировать и столкнул его в озеро.
http://bllate.org/book/18588/1790376
Готово:
