Тан Линъянь уже ступил одной ной за край обрыва, а Чун Ин, ступая по ветру, продолжала приближаться шаг за шагом.
Он оглянулся назад: дно обрыва было неразличимо во тьме, и падение оттуда, казалось, не оставляло шансов на выживание.
— Ши Ши, ты здесь?
Ши Ши не отзывалась. Только сейчас он сообразил, что Ши Ши уже давно перестала с ним разговаривать: после той прерывистой фразы, брошенной некоторое время назад, от нее не поступало никаких вестей.
Заметив, что он отвлекся, Чун Ин изогнула уголки губ и раскрыла мягкую ладонь, на которой лежал угасающий светящийся шар.
— Ищешь ее?
— !
Сделав вид, что не понимает намерений царицы, он перевел тему:
— Чун Ин, убийство меня принесет тебе облегчение?
Чун Ин играла с мягким комочком в руке, ее холодный взгляд скользнул по нему, и она остановила шаги, которыми неуклонно приближалась.
Они так и замерли друг напротив друга на расстоянии полуметра.
— Убить тебя? Когда я говорила, что собираюсь тебя убить?
Тан Линъянь осекся, не в силах с первого раза разгадать замысел царицы.
Бамбуковая роща вдалеке словно ожила и стала постепенно надвигаться на них, отрезая Юнь Цзи и ее спутника снаружи.
Неизвестно откуда выскочил белый лисенок и заступил дорогу Юнь Цзи.
— Сяо Цзю, давно не виделись~
Юнь Цзи: !!!
Вскоре Тан Линъянь уже ничего не мог разглядеть. Чун Ин с любопытством разглядывала его лицо:
— У тебя еще хватает духу беспокоиться о других?
Его нога чуть шевельнулась, и камешки под каблуком с шумом осыпались вниз — ему пришлось ухватиться за оказавшийся рядом стебель бамбука.
Стебель дернулся пару раз, но так и не сломался, лишь листья поникли.
— Прости, что нашел тебя только сегодня.
Внезапно произнес Тан Линъянь.
Чун Ин моргнула, не понимая, к чему он клонит.
Однако спавший внутри Тан Линъяня Юнь Чжиин прекрасно знал: в тот самый миг, когда он воочию узрел истинный облик Чун Ин, его желание исполнилось.
Он сможет проснуться уже сейчас, и на этот раз он определенно ее не разочарует!
— Чун Ин, у тебя найдется бумага и кисть?
Усевшись на тонкий гибкий стебель, Чун Ин подперла подбородок и с праздным любопытством наблюдала за ним, словно желая узнать, какую игру он затеял, и и впрямь велела принести со стороны бумагу и кисть.
Бамбуковые листья поднесли бумагу и кисть прямо к нему.
Он опустился на колени, разгладил перед собой бумагу и, взяв кисть, размашисто вывел несколько строчек мелким почерком.
С каждым написанным иероглифом голова раскалывалась все сильнее, и под конец Юнь Чжиин едва ли не с боем пытался изгнать его вон из тела.
У Тан Линъяня оставалось совсем мало времени: он уже завершил два дела и должен был немедленно уйти — у него было смутное предчувствие.
Чун Ин смотрела на него. Заметив, как после последнего иероглифа его лицо слегка изменилось, она и сама взглянула на него иначе.
Тан Линъянь поднял бумагу и протянул ей обеими руками:
— Возьми.
Чун Ин протянула руку и взяла ее. На простом листе значилось не что иное, как письмо о расторжении брака.
Она молча смотрела на документ в своих руках. Почерк был неуверенным, детским — словно тот, кто писал, никогда прежде не держал в руке кисть.
— Ты...
Тан Линъянь не стал дожидаться ее ответа. Не давая ей опомниться, он сделал шаг назад и позволил себе сорваться в бездну.
Он закрыл глаза, чувствуя свист бурного ветра в ушах — все это должно было закончиться очень быстро.
Вокруг шумел ветер и грохотали катящиеся камни, он чувствовал, как постепенно покидает эту оболочку.
Каждый дюйм тела пронзала боль, он стиснул зубы, глядя на небо, и мысленно вел счет:
— Раз, два, три...
Все вокруг казалось невероятно долгим, а воспоминания об этом мире проносились перед глазами смазанной лентой.
В оцепенении Тан Линъянь подумал: неужели это и есть предсмертные видения?
Однако в самый момент ухода он увидел несущуюся ему навстречу зеленую фигуру, скорость которой была невероятной.
Все-таки Чун Ин... смягчилась.
В этот же миг Юнь Чжиин освободился от Тан Линъяня.
Тан Линъянь почувствовал, как его выбросило из того тела, и теперь он с позиции постороннего наблюдателя видел, как царица пролетела мимо него и поймала Юнь Чжиина.
— Чун Ин, на этот раз я клянусь не предать тебя!
Услышав это, Чун Ин со злости швырнула его оземь и подобрала лист бамбука, чтобы вытереть руки.
— Какая гадость, и надо же было оказаться именно тебе.
Юнь Чжиин: «?»
Чун Ин подняла глаза к небу: там еще теплился слабый остаток демонической ци, но мгновение спустя не осталось и следа.
Она сжала в руке письмо о разводе, ее выражение лица было странным.
Тан Линъянь чувствовал себя легким, словно воздушный шар, и помимо своей воли летел вверх, в небеса.
Он поднимался всё выше, пока не погрузился в пелену ослепительно-белого тумана.
— Поздравляю.
Голос Ши Ши раздался у самого уха. Оглянувшись, он увидел, что Ши Ши уже выросла размером с ребенка и теперь машет ему рукой.
Вдвоем они полетели в сторону света.
В полусне он услышал, как кто-то кричит ему прямо в ухо:
— Бессмертный! Ты меня подставил?!
— ...
Ши Ши прикрыла рот рукой и рассмеялась:
— Не думала, что ты действительно пришлешь царице письмо о разводе.
— Пожалуй, это единственное, что я мог для нее сделать.
Пока Чун Ин целовала бамбуковый лист, он думал именно об этом.
Тогда у нее снова появится право выбора.
Тан Линъянь очнулся от прохладных дождевых капель.
Едва открыв глаза, он увидел над собой крону тысячелетнего дерева.
Додждевые струи усиливались, и даже древний гинкго не мог защитить от них — крупные капли падали прямо на его лицо через просветы в листве.
Он уттер лицо и машинально позвал ставшее привычным имя:
— Ши Ши?
Никакого ответа. Вокруг царила мертвая тишина, нарушаемая лишь унылым шумом дождя и завываниями ветра. Неужели всё это ему приснилось?
Тан Линъянь потер затекшие плечи и запрокинул голову под холодные струи воды.
То ли от простуды, то ли от слишком долгго сна голова была тяжелой, словно ее от души огрели молотом, и в ушах до сих пор стоял звон.
Холодный дождь привел его в чувство. Глядя на знакомый храм и спешащих куда-то паломников, он на мгновение ощутил себя перенесенным на тысячу лет назад.
Листнув оказавшуюся в руках древнюю книгу и пробежав глазами пару страниц, он окончательно убедился, что это не сон.
Содержимое книги изменилось.
Но ведь он провел в том мире столько времени, в то время как в реальном мире прошло от силы полдня, и солнце еще не успело закатиться.
Тан Линъянь поднял запястье: стрелки часов показывали половину седьмого вечера.
Он потер озябшие руки и поднялся на ноги в поисках укрытия от дождя.
Поскольку под рукой не было ни зонта, ни навеса, Тан Линъянь бросился прямо в дождевую завесу, прикрываясь старинной книгой — однако крошечный фолиант удивительным образом защитил его так, что на него не упало ни единой капли.
Разумеется, сам он не видел парящий рядом силуэт, который, подобно облачку тумана, бережно укрывал его от непогоды.
Юноша дошел до главного зала, где вовсю шла отделка статуи Будды.
Лик Будды еще не был покрыт золотым лаком, из-за чего отваяние выглядело по-особенному просто и архаично.
Обойдя статую стороной, Тан Линъянь направился в комнаты правого крыла храма. Там было пусто — оставалось только гадать, куда запропастились дежурные монахи.
Он собирался расспросить кого-нибудь о случившемся с ним, и, взвесив все за и против, решил, что с этим вопросом лучше всего обратиться к уважаемому наставнику из обители.
Наставник был просветленным старцем из храма Юньчао. Ходили слухи, что он ведает прошлым и будущим и способен с одного взгляда разглядеть суть любого мирского человека, из-за чего многие преодолевали тысячи ли, чтобы добраться до него.
Хотя храм был невелик, благовония в нем горели непрерывно, а число паломников не иссякало.
Обладая столь громкой славой, наставник был напрочь лишен высокомерия.
Каждого пришедшего он встречал с доброй улыбкой, и именно поэтому Тан Линъянь некогда выбрал именно это место.
Стоит только дождю прекратиться, и он непременно все разузнает у наставника.
Скрестив ноги на циновке для медитации, он уставился на чернеющее небо снаружи, гадая, когда же стихнет ливень.
Прохладный ветер принес с собой брызги дождя, несколько капель упало ему на лицо, и от этого затуманенное сознание слегка прояснилось.
В полудреме он подумал о том, что в Город Юньчэн сейчас тоже идет дождь, и погода там стоит точно такая же прохладная.
А царица... вернулась ли она в горы и леса?
Хотя Юнь Чжиин и вызывал жалость, он лишь подтверждал старую истину: в каждом жалком человеке есть за что его ненавидеть.
Ухо уловило шуршание. Опустив взгляд, он заметил, что оставленную им на коленях старинную книгу чуть приподнял порыв ветра; уголок страниц намок и упрямо слиплся с остальными, благодаря чему всю книгу не распахнуло настежь.
И хотя уголок книги действительно промок, самый центр остался совершенно сухим — что показалось ему странным, ведь он только что прикрывался ею от ливня.
Глядя в пустоту вокруг себя, Тан Линъянь тихо позвал:
— Ши Ши?
Ответом была тишина, но Тан Линъянь почему-то чувствовал, что Ши Ши непременно рядом с ним.
Погладив обложку древнего фолианта, он подумал: стоит ли снова открыть книгу, чтобы вернуться в тот мир?
Тан Линъянь помедлил, но какая-то невидимая сила заставила его поднять книгу и положить ее на успевшие затекнуть колени.
Стоило раскрыть переплет, как перед глазами предстала та самая страница, на которой он заснул.
Прищурившись, Тан Линъянь вгляделся в текст. Даже беглого взгляда хватило, чтобы заметить перемены.
А при более внимательном рассмотрении изменения оказались поистине грандиозными, переворачивающими всё с ног на голову.
События, произошедшие после того, как он ступил в сад, были записаны в книге с филигранной точностью — так, будто некто неотступно следил за каждым его шагом.
Его слегка ссутуленная спина невольно выпрямилась, на лбу проступили капельки пота, которые тут же охладил леденящий душу порыв сквозняка.
Его взгляд был прикован к строкам, а подушечки пальцев слегка дрожали, скользя по пожелтевшим от времени страницам.
Намокшие под дождем уголки бумаги едва заметно свернулись, словно безмолвно жалуясь на грубое обращение.
Пальцы Тан Линъяня скользили по иероглифам, а глаза защикало от выступившего пота.
«Император и царица бесследно исчезли, на престол взошел наследный принц...»
Император и царица исчезли.
Чун Ин вернулась в дикие леса, а что же Юнь Чжиин? Почему он тоже пропал?
Капля пота сорвалась с длинных ресниц и упала прямо на последнюю строчку страницы, мгновенно размывая чернила.
Жжение в глазах заставило его на секунду зажмуриться. Он судорожно утерся краем одежды и вчитался в финал еще раз.
Оказывается, царица исчезла, а царь безуспешно разыскивал ее долгие годы, пока в конце концов не ушел на покой в глухие леса, бесследно пропав из виду.
Неудивительно, что перед самым уходом Юнь Чжиин в отчаянии кричал, что тот его обманул.
Выходит, ему и впрямь была дарована еще одна жизнь.
Повезло же негодяю.
Далее на страницах книги говорилось:
Взойдя на престол, наследный принц отменил вековой обычай всенародных выборов царицы и взял в жены ту девушку, к которой лежало его сердце.
Хотя подробностей в тексте не приводилось, Тан Линъяню хватило одной этой фразы, чтобы догадаться — речь шла о Юнь Цзи.
Тан Линъянь невольно усмехнулся: по крайней мере, эти двое получили свой счастливый конец.
http://bllate.org/book/18607/1791701
Готово:
