Му Ли отлично пил и очень полюбил это выдержанное десять лет дочернее вино: вкус у него был чистым и насыщенным, поэтому он всё время понемногу смаковал его. А Чан Ин пил вовсю, быстро опьянел и, ухватив Му Ли за руку, принялся нести чепуху:
— М-мо... мой господин Ань говорил, что когда мне исполнится восемьнадцать, он на мне женится...
Му Ли молча высвободил руку и неловко кивнул:
— Поздравляю.
Ни к селу ни к городу нашедшаяся рука Чан Ин нашарила кувшин с вином, прижала его к груди и недовольно забормотала:
— Чему тут поздравлять, мне до восемнадцати еще целых восемь месяцев! Восемь месяцев, один год и шесть месяцев, это так долго...
Му Ли беспомощно вздохнул:
— У тебя что, правда нет служанки, которая уложила бы тебя спать?
Чан Ин была пьяна, но Му Ли — мужчина, он не мог укладывать её спать; к тому же, это не только испортило бы репутацию Чан Ин, но и оказалось бы совсем дурно, если бы её господин Ань истолковал всё неверно.
— Зачем мне служанка, неужели ты не знаешь, что ты — первый мужчина нашего господина? — Чан Ин бросила кувшин и снова вцепилась в руку Му Ли: — Я столько лет хожу за господином, выступаю на сцене, и впервые вижу, чтобы господин сам объявил кому-то о своём человеке, так что ты должен нести за господина ответственность...
Му Ли: ......
— Ты не можешь, не можешь бросить господина и сбежать один...
— Гос... гос... господин он... э-э...
Бормоча что-то, Чан Ин уткнулась Му Ли в плечо и заснула. Му Ли, вздохнув, поддержал её за плечи, уложил головой на стол, а затем вышел за дверь и велел стоявшей снаружи служанке, поливавшей цветы:
— Барышня напилась, ступай умой её и уложи спать.
Служанка торопливо опустила лейку и спешно бросилась в комнату.
Му Ли поднял голову и окинул взглядом небо: закатное солнце клонилось к западу, подошло время ужина, но ему совсем не хотелось идти есть. Он вернулся в свою комнату и утолил голод паровыми булочками, которые дал ему А-Фу.
И верно, как и говорила Чан Ин, на следующий день во второй половине дня Лю Юнь спешно вернулся. Едва ступив на порог, он тут же велел Му Ли явиться к нему.
Войдя, Му Ли сразу опустил голову — ему было немного больно смотреть на окровавленного Лю Юня. Лю Юнь оказался наложником Вана Цин, чего он никак не мог ожидать; неизвестно почему, но на душе у него вдруг скребущим комом засело глубокое разочарование.
Лю Юнь не догадывался о мыслях Му Ли. Увидев, что тот, войдя, уставился в пол и даже не смотрит на него, он нахмурился и произнес:
— Войдя, ты только и смотришь на землю, неужели в моей комнате золото рассыпано?
Му Ли замер. Не зная, что ответить, он лишь чуть заметно покачал головой.
Однако Лю Юнь не стал допытываться из-за его неучтивости. Он просто притянул Му Ли к краю кровати, усадил, крепко заключил в объятия и, протянув руку, стал не слишком сильно, но ощутимо разминать ему поясницу:
— Где ты был эти два дня, пока меня не было, и что делал?
Му Ли вздрогнул от неожиданности. Постаравшись как можно быстрее скрыть оплошность, он опустил ресницы и ответил:
— Я просто ходил на рынок, а остальное время повсюду сопровождал барышню Чан Ин.
— О? И кого же ты там встретил? — на лице Лю Юня промелькнуло удивление, и его рука вдруг сдавила сильнее, да так больно, что Му Ли невольно сдавленно охнул. — Н-нет никого...
Лицо Лю Юня едва заметно переменилось, в глазах мелькнул лукавый огонек, и он внезапно крепко ухватил Му Ли за подбородок:
— Лжешь!
Му Ли немного испугался. Разве Лю Юнь не только что вернулся? Он ведь еще не успел повидаться с Чан Ин, откуда ему знать, что он лжет? Неужели Лю Юнь приставил к нему соглядатая?
Пальцы на подбородке сжимались всё сильнее. Му Ли попытался оттолкнуть эту злосчастную руку, но её хватка лишь ужесточилась, и от боли его голос задрожал:
— Гос... господин...
Лю Юнь заставил Му Ли смотреть прямо на него и сквозь зубы улыбнулся донельзя опасной улыбкой:
— Разве я не говорил тебе перед уходом, что ты можешь ходить куда угодно и встречаться с кем пожелаешь, но только не с господином Лю Фаном!
Му Ли казалось, что кости его подбородка вот-вот хрустнут. С болезненной гримасой на лице он произнес:
— Господин, я... я вовсе не стремился с ним видеться, мы просто... просто случайно столкнулись...
— Случайно столкнулись? — Лю Юнь отпустил его, поднялся на ноги и негромко рассмеялся: — Случайно столкнулись, да так, что еще и вместе обедали в трактире?
Му Ли наконец перевел дух и потер готовый развалиться подбородок. Опасаясь, как бы Лю Юнь не устроил бучу, он попытался замолить вину:
— Господин...
Но стоило ему раскрыть рот, как он увидел, что Лю Юнь направляется к нему с переливающимся всеми цветами радуги мечом в руках. Подойдя вплотную, Лю Юнь без малейших колебаний приставил клинок к горлу Му Ли.
Мольбы Му Ли оборвались на полуслове, он лишь поднял глаза и тихо посмотрел на него.
Встретившись с его взглядом, Лю Юнь на мгновение зажмурился, а затем швырнул меч вместе с ножнами прямо к ногам Му Ли:
— Ладно. Дарю тебе этот меч. Если еще раз случайно увидишь его — пронзи его клинком.
Пронзить Лю Фана? Да как такое возможно? В его памяти Лю Фан был единственным человеком, который помнил о нем, да еще и воздвиг для него пустую могилу, а тринадцатого дня третьего лунного месяца, в день его поминовения, сжигал для него бумажные деньги и совершал жертвоприношения. Как же он мог поднять на него руку?
— Господин, господин Лю Фан...
Лю Юнь посмотрел на лицо Му Ли и усмехнулся — улыбка его сочилась злобой. Резко схватив Му Ли за воротник, он рывком притянул его к себе:
— Не можешь поднять руку?
Му Ли не собирался сдаваться без боя. Уставившись в разгневанные глаза Лю Юня, он с беспримерной твердостью бросил:
— Господин Лю Фан не сделал мне ничего плохого, заставлять меня вонзать в него меч безо всякой причины я не стану.
— Не станешь? — Лю Юнь горько усмехнулся. — Так ступай и спроси его, когда он подослал убийц по мою душу, легко ли ему было поднять на меня руку? Потребуй, чтобы он не смел убивать меня, спроси, сможет ли он это сделать!
Му Ли опешил. Неужели их вражда зашла так далеко? Настолько глубоко, что они готовы истреблять друг друга?
В этот же миг подбородок снова пронзила острая боль. Не успел он прийти в себя и ответить, как услышал сдержанный, полный гнева голос Лю Юня:
— О чём ты думаешь?
Превозмогая боль, Му Ли выдавил:
— Ни о чём.
Лю Юнь отпустил его:
— Лучше бы тебе не думать о нём. Ты уже продал себя мне, а значит, должен подчиняться только моим приказам. А теперь снимай одежду и ложись на кровать.
Му Ли внезапно лишился опоры и, оступившись, едва не рухнул на пол, но вовремя среагировал и крепко ухватился за стоявший рядом шкаф. Услышав слова Лю Юня, он изумленно замер и бесцеремонно окинул взглядом тело Лю Юня, остановившись ниже пояса. Разве не говорили, что Ван Цин ласкает его? Откуда же у него берутся силы еще и измываться над ним?
Пытливый взгляд Му Ли привел Лю Юня в крайнее замешательство: он ведь только что так свирепствовал, почему же на этом лице по-прежнему читается то же самое выражение?
— На что ты пялишься? Ты собираешься слушать то, что я говорю, или нет?! Если не хочешь повиноваться, так и скажи — я отправлю тебя на границу. Раз уж ты так сочувствуешь тамошним воинам, думаю, ты будешь очень рад поехать туда и ублажать их плотские утехи!
— Ты! — Му Ли, держась за шкаф, задрожал всем телом. — Не перегибай палку!
Какие еще плотские утехи — да это же чистой воды... чистой воды отправка в полковые шлюхи! Он ничего дурного не совершал, с какой стати с ним так поступают? Это уже слишком!
— Слишком? — Лю Юнь шаг за шагом приближался к нему. Тонкий меч, извлеченный из ножен на его поясе, легко взметнулся вверх, и одежда на Му Ли с треском разлетелась на куски. — Это ты тайком встречаешься с Лю Фаном, а еще смеешь говорить, что я перегибаю палку? Что ж, тогда сейчас я покажу тебе, что такое по-настоящему перегнуть палку.
http://bllate.org/book/18632/1794102
Готово:
