Слышались шаги. Звук их в шуме проливного дождя был четким и мерным.
И Цунчжоу уже понял, кто пожаловал, но не обратил на это внимания, продолжая смотреть на Мо Ина, спящего у него на коленях.
Тот спал так безмятежно: ресницы даже не дрожали, а на губах застыла спокойная улыбка, которую жалко было тревожить.
Дрова некому было подбросить, и костер почти погас, когда внезапно в пещеру ворвался яркий свет.
Двое стражников, шедших впереди, радостно воскликнули: Вот он!
Юань Цзяоянь, следовавший за ними, вошел следом. Увидев картину в пещере, он помрачнел, а уголки его губ дернулись в холодной, лишенной тепла усмешке: Снаружи ждите.
Шум разбудил Мо Ина. Он протер глаза и, опираясь на подушку, попытался сесть. Ощущения были непривычными, и лишь тогда он понял, что его маленький суккуб послужил ему подстилкой.
Хоть тот и был слаб, но оказался надежным и заботливым.
Мо Ин только хотел что-то сказать, как краем глаза заметил летящую черную тень. Он едва не подпрыгнул, решив, что столкнулся с призраком.
Юань Цзяоянь остановился и перенес Мо Ина на шаг в сторону.
Разглядев лицо вошедшего, Мо Ин выдохнул: Д-дядюшка?
Юань Цзяоянь властно притянул его к себе, и подбородок Мо Ина уперся ему в плечо. Не понимая, что нашло на этого живого яма-раджу, Мо Ин закричал: От-отпусти меня!
Приземлившись, Юань Цзяоянь замер, глядя на него, а затем вдруг поднял руку и обхватил Мо Ина за талию.
Мо Ин инстинктивно почувствовал опасность. Вспомнив, что перед ним человек, который убивает не моргнув глазом, он не посмел больше двигаться.
Что ты делаешь!
Мо Ин повернул голову, чтобы увидеть реакцию И Цунчжоу, но Юань Цзяоянь накрыл ему глаза рукавом, перекрывая обзор.
Несмотря на страх перед этим безумцем, Мо Ин, помня о долге Молодого господина, набрался смелости и прижал ладонь к глазам Юань Цзяояня.
Нет, нельзя позволить им так смотреть друг на друга, случится беда. Юань Цзяоянь, помимо своего извращенного характера, обладал и силой, и красотой. И Цунчжоу, конечно, натурал, но вдруг его переклинит?
В глазах Юань Цзяояня вспыхнули огоньки — особенно пугающие, казалось, он готов был проглотить И Цунчжоу живьем.
Какая жуткая собственническая натура, даже взглянуть не дает.
Отношение Юань Цзяояня к И Цунчжоу с самого начала было странным: он постоянно чинил ему препятствия, но при этом уделял особое внимание. Настоящий мучительный роман, любовь-ненависть.
В слепой зоне Мо Ина Юань Цзяоянь левой рукой нанес удар по И Цунчжоу — за пару мгновений они обменялись несколькими приемами.
Мо Ин поспешно стер это из памяти.
Раз он обнимает его, значит, хочет использовать провокацию, чтобы привлечь внимание маленького суккуба и вызвать у того ревность.
Мужчина-демон, которого другой мужчина несет на руках, как невесту — что за нелепость? А маленький суккуб все это видит, где же тогда лицо Молодого господина!
Мо Ин продолжал брыкаться, окутанный ароматом волос Юань Цзяояня. Тот прошептал низким голосом: Маленький бамбук, не дергайся.
Мо Ин поднял голову и увидел, что глаза Юань Цзяояня, расположенные над щетинистым подбородком, пристально следят за И Цунчжоу.
В сердце Мо Ина зазвенели тревожные колокольчики.
Полный абсурд. Стоило ли лететь через всю пещеру из-за двух шагов расстояния?
Впрочем, ворча про себя, в глубине души он был рад. Спасенный, он не жалел улыбок для Юань Цзяояня.
Юань Цзяоянь моргнул, и его ресницы коснулись ладони Мо Ина, вызвав не щекотку, а страх.
Держа кого-то на руках, он мог действовать только одной рукой, поэтому, естественно, проигрывал. И Цунчжоу внезапно побледнел и выплюнул кровь.
Линь Жучэнь, сидевший в углу, едва заметно улыбнулся.
Д-дядюшка, на что смотришь? Спас, так, может, пора возвращаться во дворец?
Голос Мо Ина дрожал, как и рука, которой он все еще прикрывал глаза Юань Цзяояня.
Эта ладонь была прохладной и мягкой. Да и талия, которую он обнимал, была невероятно нежной.
Юань Цзяоянь убрал руку Мо Ина, сжал его ладонь и вновь принял вид улыбающегося тигра: Сейчас же вернемся.
Мо Ин, прижатый к его груди, не видел выражения лица И Цунчжоу, отчего ему стало не по себе. Но, поразмыслив, он решил, что важнее всего разлучить Юань Цзяояня и И Цунчжоу, а увидеть маленького суккуба он еще успеет.
Ему было стыдно, что его так несут, поэтому он глубоко зарылся лицом в грудь Юань Цзяояня и случайно вдохнул несколько кошачьих волосков, отчего несколько раз чихнул.
Юань Цзяоянь прижал его еще крепче.
Ну правда, не стоило так стараться, я всего лишь статист в твоем спектакле, не нужно так вживаться в роль.
Однако, когда они вышли из пещеры и И Цунчжоу перестал наблюдать за ними, Юань Цзяоянь так и не отпустил его.
От-отпусти… — Мо Ин попытался отстраниться, но Юань Цзяоянь прижал его голову к себе. Сопровождающий слуга подал плащ, и Юань Цзяоянь укутал Мо Ина так плотно, что осталась лишь узкая щель у самой груди.
Нести человека по ночному склону утеса — задача не из легких, даже если слуги освещают путь фонарями.
Мо Ин не смел сильно сопротивляться, боясь, что они оба упадут на горной тропе, и тогда беды не миновать.
В ушах свистел ветер, Мо Ин чувствовал себя крайне неуютно и машинально начал считать сердцебиение Юань Цзяояня, слегка потираясь об его грудь.
Сердце вдруг забилось быстрее.
Маленький бамбук, — раздался сверху голос Юань Цзяояня с усмешкой. — Почему ты сегодня такой послушный?
Из-за этой реплики он сбился со счета. Мо Ин закатил глаза, а потом, вспомнив кое-что, спросил: А что с Наложницей Сюань?
Его волновала вовсе не она, а Цзы Си, на которого свалилась участь стать императором.
Маленький бамбук, разве ты не любишь мужчин?
Тон Юань Цзяояня, предвкушающего зрелище, ужасно раздражал. Мо Ин надулся: Ну и что! Я-я сам так хочу!
Раз хочешь — значит, хорошо, — Юань Цзяоянь рассмеялся, довольный ответом. — С Наложницей Сюань все в порядке, а вот среди ее слуг есть погибшие.
Что?!
Не может быть, не может же Цзы Си прямо сейчас отправиться к праотцам? Истинный Дракон не должен погибнуть так легко.
Даже утешая себя, Мо Ин не мог перестать волноваться. Если Цзы Си умрет, что будет с заданием? Где он найдет другого императора-преемника?
Ему не терпелось узнать о безопасности Цзы Си, но спрашивать напрямую было нельзя — если Юань Цзяоянь что-то заподозрит, дело плохо.
Маленький бамбук, неужели ты положил глаз на служанку Наложницы Сюань? Или, может, на евнуха, что при ней? — Юань Цзяоянь внезапно опустил голову и, напрягши мышцы рук, подбросил Мо Ина, так что они оказались совсем близко.
Расстояние стало критически малым, и демон-социофоб тут же взорвался и отвесил ему пощечину.
Удар пришелся прямо по губам Юань Цзяояня.
Почувствовав мягкость, Мо Ин вздрогнул от осознания содеянного.
А-а-а, что он наделал! Ударил этого безумного живого яма-раджу!
Мо Ин мгновенно напрягся, заикаясь, пытаясь объясниться, но вдруг его тело накренилось в сторону.
Все, конец, как в воду глядел — отвлекшийся Юань Цзяоянь и правда сейчас упадет!
Центр тяжести Мо Ина был в чужих руках, и ощущение потери контроля заставило его ухватиться за все, что подвернулось под руку.
Он зажмурился, ожидая боли, но поскользнувшийся Юань Цзяоянь внезапно выровнялся.
Опасность миновала. Мо Ин с опаской открыл глаза, огляделся, убедился, что цел, и тяжело выдохнул. То, за что он держался, было каким-то скользким. Он перевел взгляд и застыл.
В панике он ухватил Юань Цзяояня за волосы!
Он поспешно разжал пальцы и сухо пробормотал: Д-д-дядюшка, я-я не…
Все, это конец. Он ударил Юань Цзяояня по лицу, а потом еще и схватил за волосы, разве он оставит его в живых?
Похоже, сегодня его последний день.
Хуже всего то, что рога пропали, энергия не восстановилась, и он не ровня Юань Цзяояню.
Он был весь как натянутая струна и от испуга вцепился в одежду Юань Цзяояня — его тыльные стороны ладоней в свете факелов казались фарфорово-белыми.
Трусишка.
Юань Цзяоянь, конечно, понимал, чего тот боится, но не только не подсказал, а еще и время от времени специально спотыкался, заставляя Мо Ина прижиматься к нему еще плотнее.
Мо Ин, в голове у которого царил хаос, не решался поднять голову. Если бы он хоть немного поборол свою робость и посмотрел вверх, то увидел бы, что улыбка Юань Цзяояня достигла глаз, став еще более довольной, чем обычно.
Уголки глаз изогнулись, собравшись в мелкие морщинки.
В голове Мо Ина жирным шрифтом крутилось слово: «Конец». Он даже не заметил, как они вернулись на вершину утеса, пока Юань Цзяоянь не усадил его в карету.
Как только ноги коснулись пола, Мо Ин забился в угол и сжался, готовый к обороне.
Его волосы растрепались, личико выглядело ослепительно, а взгляд был как у упрямого зверька. Это напомнило Юань Цзяояню времена, когда он только завел котенка: тот вечно выпускал когти, шипел и не подпускал к себе.
Но стоило пройти нескольким дням, как он уже довольно мурчал под его рукой и жмурился от удовольствия.
Оказывается, это не колючий цветок, а всего лишь маленький зверек, который снаружи силен, а внутри слаб, — пробормотал Юань Цзяоянь.
Черно-белые глаза Мо Ина заставили его желание поиздеваться разгореться с новой силой.
Его лицо сменило гнев на милость, и он подался вперед.
Когда Юань Цзяоянь был серьезен, он казался в сотню раз страшнее, чем когда улыбался. Его лицо было таким мрачным, будто он собрался совершить убийство.
У Мо Ина волосы встали дыбом, и он поспешно начал объясняться: Я-я не специально тебя ударил, и за волосы хвататься не хотел.
Убийственная аура Юань Цзяояня леденила душу. Мо Ин вдруг подумал: с таким свирепым видом, не собирается ли он его съесть?
У этого извращенца столько способов мучить людей, что каннибализм — вполне вероятный вариант.
В воображении всплыла картина, как его готовят на обед, и Мо Ин в ужасе решил бороться за свою жизнь: Я-я невкусный, во мне и двух фунтов мяса нет, к тому же говорят, что человечина кислая, не-невкусная.
Его ресницы дрожали, и эта бессвязная речь была настолько милой, что даже Юань Цзяоянь не выдержал и расхохотался. Он ущипнул Мо Ина за щеку и многозначительно произнес: Не скажи, за столько лет я проголодался.
Раз проголодался — ешь, я же демон-социофоб, я не вхожу в пищевую цепочку!
У И Цунчжоу с собой была лепешка, половину которой он отдал Линь Сюэ. Мо Ин, думая, что завтра их могут не спасти, решил экономить, и в итоге они с И Цунчжоу съели всего четверть.
Еще четверть, завернутая в вощеную бумагу, лежала у него за пазухой.
Он быстро достал лепешку, развернул бумагу и со скоростью молнии сунул ее в рот Юань Цзяояню.
Если голоден — ешь, лепешка вкусная, лучше, чем человечина!
Юань Цзяоянь снова усмехнулся, но, попробовав кусок, замер.
Если-если не хватит, я попрошу еще принести, чтобы дядюшка поел!
Эта лепешка была старой, сухой и твердой, как камень.
Юань Цзяоянь, с детства привыкший к изысканным яствам, никогда не пробовал ничего подобного и не мог проглотить.
Но под пристальным взглядом Мо Ина его язык зашевелился, и этот «камень» был проглочен.
http://bllate.org/book/18645/1796336
Готово:
