На следующий день, как и предсказывал Сюй Инбай, Вэй Чжан действительно расспросил Фан Руи о господине Фане, но тот всё ещё тешил себя надеждой и ничего не признал.
Вэй Чжан тут же пришёл в ярость, швырнул те самые «пропавшие» мемориалы Чжуан Цзы прямо в лицо Фан Руи, а затем приказал доставить тело отца Фан Руи в Зал Сюаньчжэн.
Фан Руи не смог ничего возразить, и Вэй Чжан, обвинив его в обмане государя и расшатывании устоев государственного правления, приговорил к немедленной казни. Сразу после этого поместье Фан Руи подверглось обыску: в его кладовых неожиданно обнаружили около двухсот тысяч лянов серебра, почти десять тысяч лянов золота и бесчисленное множество сокровищ. Там же нашли и бухгалтерские книги, где детально записывалось, кто и когда делал подарки Фан Руи... среди них было немало нынешних ключевых министров при дворе.
Вэй Чжан разъярился ещё сильнее и, невзирая на возражения вдовы-императрицы, во второй половине того же дня издал дополнительный императорский указ: предать казни весь род Фан Руи до третьего колена. Высокопоставленные чиновники, чьи имена значились в бухгалтерской книге среди дарителей, тоже поплатились: одних разжаловали, других лишили жалованья. В один миг половина придворных лишилась своих постов.
Телохранители из тайной стражи доложили Сюй Инбаю об этих новостях во всех подробностях.
В тот момент Сюй Инбай читал рассуждение по управлению государством, написанное Вэй Хэном. Худой юноша стоял рядом и тоже слушал доклад тайного стражника.
Сюй Инбай вовсе не скрывал от Вэй Хэна подобные вещи, напротив, он намеренно добивался, чтобы тот знал о его замыслах и действиях.
В конце концов, Вэй Хэн был избранным им наследником престола. Раз Вэй Чжан оказался неспособен править, самым простым решением, по мнению Сюй Инбаева, было сменить императора.
Поэтому он должен был научить Вэй Хэна государственному искусству и тонкостям политического баланса.
И Вэй Хэн не обманул ожиданий Сюй Инбая: по сравнению с Вэй Чжаном он действительно куда больше подходил на роль императора.
Впрочем, Сюй Инбай мысленно вздохнул: интересно, удастся ли ему самому дожить до тех времен.
— Тогда подойди, — Сюй Инбай приподнял брови при этих словах и с абсолютно серьезным видом произнес: — Наставник как раз поможет тебе взглянуть на вчерашнее сочинение.
Слушая его, Вэй Хэн слегка приоткрыл чистые глаза и вымолвил:
— Старший соученик.
Услышав это, Сюй Инбай вскинул руку, похлопал Вэй Хэна по плечу и вздохнул:
— Если бы Цзинвэй был хотя бы наполовину так же старателен и умен, как ты.
Сюй Инбай бросил взгляд за окно, а затем снова посмотрел на Вэй Хэна. Его лицо оставалось безмятежным, а голос звучал ровно:
— Чему ты научился?
Он был скромен, учтив, прилежен и обладал истинным человеколюбием. У него имелись собственные суждения об искусстве императорского правления, а нрав отличался спокойствием. Возможно, из-за тягот раннего детства он дорожил каждым проявлением доброты по отношению к себе и, если не считать некоторой робкости, в нем не было изъянов. К тому же ему едва исполнилось четырнадцать лет, и Сюй Инбай был уверен, что при должном наставничестве из Вэй Хэна получится достойный император.
Неудивительно, что Се Цзинвэй был так счастлив: теперь он читал среди учеников Даосского монастыря Сюаньмяо младшим по старшинству и перед каждым должен был почтительно склонять голову, а теперь, увидев Вэй Хэна, он, естественно, захотел насладиться властью старшего товарища.
В тот день, после первой встречи Вэй Хэна и Се Цзинвэя, Сюй Инбая вызвали во дворец, оставив их двоих вдвоем в кабинете. Закончив занятия, они отдыхали, и Се Цзинвэй, уперев руки в боки, заявил:
— Ты ученик нашего учителя, значит, ты мой младший соученик, ну-ка назови меня старшим братом!
С момента их первой встречи Вэй Хэн так и не изменил своего обращения к Се Цзинвэю.
Сюй Инбай облегченно выдохнул и с беспомощной улыбкой произнес:
— Этот непутевый мальчишка совсем не знает манер, Ваше Высочество, не сердитесь на него.
Се Цзинвэй вытаращил глаза:
— Ученик и не думает!
Вэй Хэн тихо проговорил:
— То, что поначалу кажется незначительным в людях и делах, зачастую становится ключом к разрешению всего тупика.
— Ты зовешь его старшим соучеником? — в уголках глаз и бровей Сюй Инбая забрезжила легкая улыбка. — Это он велел тебе так обращаться?
Вэй Хэн смущенно протянул:
— Да...
Се Цзинвэй, должно быть, никак не ожидал, что Вэй Хэн и впрямь назовет его так, и его уши мгновенно вспыхнули.
Не успел он договорить, как в дверях кабинета показалась чья-то голова. Се Цзинвэй в маленькой даосской шапочке крайне недовольно заворчал:
— Учитель снова тайком учит его и ничего не говорит ученику!
Се Цзинвэй сверлил Вэй Хэна сияющими глазами, едва сдерживая возбуждение.
— Старший соученик очень умён, — честно признался Вэй Хэн. — Умнее меня.
К тому же... если позаботиться о Вэй Хэне сейчас, то впоследствии, когда тот взойдет на престол, Сюй Инбай, думалось ему, быть может, не скатится к бесславной гибели, когда за ненадобностью убивают верных псов.
— Не беспокойтесь, учитель, я не стану на него сердиться, — серьезно заверил Вэй Хэн.
За галереей снова закружился снег. Сливы во дворе покрылись белым пушистым ковром, их ветви пестрели черно-белыми узорами, а на кончиках проклюнулись розоватые бутоны. Один из них уже раскрылся, гордо и дерзко распускаясь навстречу ветру и метели.
Сказав это, он в спешке упорхнул. Сюй Инбай проводил взглядом его удаляющуюся фигуру, покачал головой и усмехнулся, но не успел досокрушаться, как зашелся в приступе кашля: от внезапного и сильного спазма его спина согнулась, а во рту отчетливо запахло железом.
Приближался Новый год, холода крепчали с каждым днем. Из-за своей зябкости Сюй Инбай кашлял всё чаще.
Вэй Хэн испуганно замер. Потеряв дар речи, он стоял рядом с Сюй Инбаем, не успев даже протянуть руку, чтобы похлопать его по спине, как дверь кабинета внезапно распахнулась и тут же захлопнулась — в комнату вошел тот самый вооруженный стражник в фиолетовой золотой маске.
Вэй Хэн воочию увидел, как Фу Линъи бережно поддержал Сюй Инбая. Мертвенно-бледное лицо больного выглядело устрашающе, почти ничем не отличаясь от лица мертвеца.
Одной рукой Фу Линъи нажал на точку Хэ-гу на руке Сюй Инбая, а другой дотянулся до стоявшей на столе чашки, налил теплой воды и поднес к губам Сюй Инбая.
Лишь спустя долгое время Сюй Инбай смог отдышаться. Заметив, что Вэй Хэн от страха лишился всяких чувств, он попытался успокоить его:
— Всё в порядке... кхе-кхе, — Ваше Высочество, кхм... это всего лишь небольшой недуг, на сегодня, пожалуй, хватит... ступай, поиграй с Цзинвэем.
Вэй Хэн немного помялся. Изначально он вовсе не собирался уходить, но стоило ему поднять глаза, как он встретился взглядом с пронзительным, мрачным взором Фу Линъи — по лицу телохранителя ясно читалось, что если Вэй Хэн не уберется сию же минуту, его просто искрометят на кусочки.
Лицо Вэй Хэна окаменело. Он отступил на два шага назад, приподнял руки в почтительном жесте и произнес:
— Тогда А Хэн пока удалится.
После этого он выскобыл за дверь, оглядываясь каждые три шага — вид у него был такой, будто уходить ему совсем не хотелось, но оставаться он боялся еще больше.
Сюй Инбай сидел, опустив голову и подперев рукой висок, продолжая тихонько подкашливать, однако приступ уже заметно ослаб по сравнению с тем, что было только что.
Он приподнял брови, бросил взгляд на Фу Линъи, отнял руку, которую тот все еще сжимал, и бесстрастно произнес:
— Благодарю.
Фу Линъи опустился на одно колено, ничего не отвечая. Затем он молча поднялся на ноги и прикрыл окно чуть плотнее, из-за чего поток холодного воздуха сразу уменьшился наполовину.
В кабинете потрескивал древесный уголь в жаровне. Сюй Инбай массировал запястье, а в его янтарных глазах отражались язычки багрового пламени.
На его совершенно бескровной, мертвенно-бледной коже отчетливо выделялись красные следы от пальцев Фу Линъи.
Хотя, по правде говоря, Фу Линъи вовсе не прикладывал особой силы.
Впрочем, Сюй Инбай не обратил на это внимания. Его лицо оставалось привычно спокойным, и когда приступ кашля окончательно утих, у него даже нашлось время поинтересоваться у Фу Линъи:
— Ты даже умеешь находить целебные точки, неплохо. Где научился?
— ... — Фу Линъи на мгновение замолчал.
В прошлой жизни ты заставил меня этому научиться, мысленно ответил Фу Линъи.
Но эти слова нельзя было произнести вслух перед стоящим перед ним Сюй Инбаем. Опустив голову, Фу Линъи ответил уклончиво:
— Научил тот, кого я ищу.
Сюй Инбай тут же всё понял:
— Человек, который тебе дорог, тоже разбирается в медицине?
— Он не разбирается, — Фу Линъи снова опустился на колени. — Он велел другим обучить меня.
Сюй Инбай приподнял брови, ощутив какое-то смутно знакомое чувство, но оно тут же растворилось. Он опустил глаза, и его ровный, лишенный всяких волнений взгляд упал на Фу Линъи.
Нависшие брови Фу Линъи, всегда источавшие тяжелую ауру жестокости и гнева, в этот момент чудом разгладились, а выражение лица стало гораздо мягче. Казалось, человек из его воспоминаний унес с собой часть той неукротимой и мрачной злобы, что постоянно давила на него.
От этого весь его облик смягчился — и вовсе не наигранно.
Поэтому Сюй Инбай больше ничего не стал расспрашивать: в конце концов, излишние вопросы неизбежно затронули бы чью-то душевную боль.
А это было ни к чему.
И тогда оба погрузились в молчание, заполнившее тишину кабинета. Помимо потрескивания углей, слышно было лишь их размеренное дыхание.
Сюй Инбай лениво постукивал пальцами по подлокотнику кресла, обвел комнату рассеянным взглядом и в конце концов снова невольно уставился на Фу Линъи.
Фу Линъи сидел с опущенной головой и прямой спиной. Фиолетовая золотая маска плотно закрывала большую часть его лица, из-за чего Сюй Инбай не мог разглядеть его выражения.
Но Сюй Инбай не знал, что сам Фу Линъи прекрасно видел и кончики его пальцев, и бледный, точеный подбородок, и скрытую в пушистом мехе лисьего воротника шею, казавшуюся до боли хрупкой.
Он жадно и горестно впитывал взглядом всё это, но не смел поднять глаза хотя бы на дюйм выше, чтобы взглянуть на лицо Сюй Инбая.
Не ведая о чувствах и поступках Фу Линъи, Сюй Инбай лишь на миг задержал на нем взгляд, а затем отвлекся.
Он повернулся, взял кисть и принялся что-то чертить на бумаге, обдумывая недавнее происшествие с Фан Руи.
После стольких выходок Вэй Чжана в правительстве неизбежно произойдет грандиозная перестановка кадров. Повышения и назначения заставят многих занять выжидательную позицию.
Это было идеальное время для того, чтобы расставить своих людей и навести порядок в рядах чиновничества. Сюй Инбай жаждал именно такого исхода и, разумеется, не собирался упускать подобную возможность.
Продвижение по службе было немыслимо без министерства чинов. Глава этого ведомства Чэнь Сяньчжи уже состарился и в скором времени собирался просить об отставке по старости, так что сейчас всеми делами министерства заправлял Мэй Юн.
Помимо этого, Мэй Юн занимал пост ректора академии Гоцзыцзянь.
Именно поэтому под началом Мэй Юна обучалось множество выходцев из бедных семей, и Чжуан Цзы был одним из них.
Если же говорить о талантах самого Мэй Юна, то он вполне заслуживал должности куда выше простого заместителя министра чинов. К несчастью, ему не встретился достойный правитель, и даже прослужив несколько десятков лет, он добился лишь четвертого чиновного ранга.
Нынешняя масштабная чистка кадров предоставляла прекрасный шанс возвысить Мэй Юна до кресла премьер-министра, ну а на худой конец — хотя бы сделать министром чинов.
Вдобавок ко всему, расправившись с Фан Руи, Вэй Чжан начал терять доверие и к Лю Ману. Можно было не сомневаться, что совсем скоро он призовет во дворец Мэй Юна и его самого для обсуждения вопросов о назначениях чиновников.
Хоть Вэй Чжан ныне и испытывал к нему подозрения и страх... однако за три года службы на своем посту Сюй Инбай не позволил себе ни единого превышения полномочий.
Поэтому грядущий вызов во двор станет одновременно и совещанием, и проверкой.
Кончик волчьей кисти Сюй Инбая скользнул по бумаге, выводя несколько имен и должностей — все они принадлежали выдающимся по своим заслугам выходцам из простых семей, до сих пор остававшимся без должного внимания.
Разобравшись с этим, Сюй Инбай подумал, что следующим шагом станет устранение Лю Мана и уничтожение самого императора.
Закончив писать, Сюй Инбай отложил кисть и, обернувшись, заметил, что Фу Линъи по-прежнему стоит на коленях.
Он уже собирался спросить, почему тот до сих пор не встал, как у дверей кабинета раздался легкий стук — это подошел управляющий Лю.
Сюй Инбай перевел взгляд на дверь, и Фу Линъи тоже обернулся. Управляющий Лю доложил:
— Молодой господин, из дворца прибыли люди. Говорят, Его Величество призывает вас.
Сюй Инбай приподнял брови, и на его губах заиграла мягкая, но леденящая улыбка.
Началось.
http://bllate.org/book/18659/1798875
Готово:
